IV. ИССЛЕДОВАНИЯ И НАХОДКИ КОСТРОМСКИХ КРАЕВЕДОВ
Зонтиков Н.А. (Кострома).  

«За службу к нам, и за кровь, и за терпение…»

Гибель Ивана Сусанина
Гибель Ивана Сусанина. Барельеф памятника царю Михаилу Федоровичу и Ивану Сусанину. 1901-1916. Автор: В.Н. Кларк (1859 - 1921).

(Иван Сусанин. Легенды, предания, история).

Иван Сусанин — один из наиболее уважаемых у нас героев отечественной истории, уважаемых искренне, вне зависимости от официального отношения к памяти о нем, менявшегося неоднократно. Его образ —неотъемлемая часть нашей культуры, искусства, фольклора, можно сказать, что он вошел в самую плоть и кровь нашего народа. К нему привыкли, так что трагичность фигуры Сусанина почти не ощущается. И тем не менее, образ этот глубоко трагичен, и не только потому, что Сусанин погиб смертью мученика, во многом трагична и посмертная судьба памяти об этом человеке. Главную роль здесь, к сожалению, сыграла политика: мало кто из деятелей нашей истории посмертно был жертвой стольких политических спекуляций, как Сусанин, — и до революции, и после.

Мы, видимо, никогда не узнаем того, что произошло на самом деле . то ли в конце 1612 года, то ли в начале 1613 года, примерно в 70 верстах к северу от Костромы в треугольнике, образуемом селами Домнино и Исупово и деревней Деревнище и занимаемом поныне огромным, овеянным преданиями Исуповским (или Чистым) болотом...

Как и любое событие, оставившее определенный след в истории и к которому прикоснулась политика, оно — это событие — породило, с одной стороны, много различных легенд, вплоть до самых фантастических, с другой, — официальный культ, веками связанный с именем Сусанина, который также не способствовал поиску истины. Объективных, не преследующих пропагандистско-политических целей работ по Сусанину мало. О многих фактах, связанных с этим событием, старались умолчать и до революции, и после.

Попробуем бросить объективный взгляд на сусанинскую историю при нынешнем состоянии исторических источников и литературы и выделить то, что мы знаем наверняка, что можем предполагать и что остается для нас тайной.

Чтобы перейти к Сусанину, вспомним вкратце то время, отдаленное от нас почти четырьмя столетиями.

Смутное время

Небывалые по своему трагическому масштабу катаклизмы — природные, классовые, религиозные — терзают страну. Страшный, невиданный голод 1601-1603 годов, почти фантастическая история, связанная с захватом русского престола, самозванцем, выдававшим себя за убитого в Угличе царевича Димитрия и бывшим уроженцем нашего края Григорием Отрепьевым, его свержение, избрание царем Василия Шуйского, крестьянская война под предводительством И. Болотникова, открытая польская интервенция осенью 1609 года, свержение Шуйского и переход власти к боярской думе, начавшей переговоры с польской стороной об избрании царем польского королевича Владислава, организация первого земского ополчения 1611 года и его распад, всеобщая неразбериха и ощущение краха...

Великая смута волнами расходится по стране, захватывая и костромскую землю. Вот только некоторые эпизоды кровавой истории тех лет: разгром Костромы зимой 1608-1609 годов войсками Лжедмитрия II («тушинцами»), захват ими же Галича; наступление на тушинцев ополчения северных городов (Солигалича, Вологды, Тотьмы, Великого Устюга) и освобождение ими вначале Галича, а затем и Костромы; осада Ипатьевского монастыря, в котором укрылись поляки и их сторонники, продолжавшаяся до сентября 1609 года; разгром поляками Кинешмы, Плеса, Нерехты; участие костромичей в первом земском ополчении 1611 года, прохождение в марте 1612 года по костромской земле вышедшего из Нижнего Новгорода ополчения Минина и Пожарского...

Затрагивали ли эти события — смута, междоусобная брань, вражеское нашествие, неизбежное взаимное ожесточение — Ивана Сусанина и его семью или до поры до времени обходили стороной, мы не знаем, но все это — время, в которое жил Сусанин.

Итак, ополчение Минина и Пожарского, пройдя от Костромы к Ярославлю и простояв в этом городе 4 месяца, в августе 1612 года приближается к занятой поляками Москве. Начинаются ожесточенные бои, ополченцы берут одну часть города за другой, осаждают московский кремль. Наконец, 27 октября блокированный польский гарнизон капитулирует. И вот здесь-то — казалось бы, на излете лихолетия — настал час, когда война и смерти подступили к самому дому Сусанина...

Романовы

В числе других русских бояр, которых поляки держали у себя в качестве заложников, ратниками Минина и Пожарского были освобождены инокиня Марфа Ивановна Романова (урожденная Ксения Ивановна Шестова) и ее 15-летний сын Михаил. Испытаний в эти тяжелые годы на мать и сына Романовых выпало с лихвой. Еще в 1601 году, когда Борис Годунов подверг род Романовых (как наиболее опасных своих соперников в борьбе за власть) суровой опале, Ксения Ивановна была насильственно пострижена в монахини (с этого момента она и известна уже под монашеским именем Марфа) и сослана в далекое Заонежье, в Толвуйский погост.

Глава семьи, Федор Никитич Романов, также был насильственно пострижен в монахи (что навсегда закрывало ему путь к царскому престолу) и, получив при этом монашеское имя Филарет, был сослан на север, в Антониев-Сийский монастырь. Супруги Романовы пробыли в ссылке в разлуке друг с другом и детьми 4 года — до паденья Годунова. Воцарившийся в Москве Григорий Отрепьев освободил всех оставшихся к этому времени в живых Романовых, в частности, Филарет стал главой огромной ростовской митрополии — ростовским митрополитом, и вся семья воссоединилась в Ростове.

В бурных событиях Смутного времени митрополиту Филарету довелось играть не последнюю роль, но его активная политическая деятельность оборвалась в апреле 1611 года под Смоленском, где все русское посольство, ведшее переговоры о вступлении на русский престол королевича Владислава, в том числе и Филарет, было арестовано, и отцу будущего первого царя из рода Романовых пришлось долгие годы провести в польском плену.

Марфа Ивановна пережила смерть четырех малолетних сыновей, совсем недавно, в июле 1611 года, она похоронила свою единственную дочь Татьяну. Из всех ее детей Михаил был последним оставшимся в живых.

Михаил (он родился в Москве в 1596 году) еще совсем маленьким был разлучен с родителями и вместе с сестрой Татьяной и теткой Настасьей Никитичной сослан все туда же на север — на Белоозеро. В 1602 году брата и сестру Романовых перевезли в вотчину Федора Никитича—в одно из сел Юрьев-Польского уезда. С родителями Михаил и Татьяна вновь увиделись в 1605 году. Последние годы Михаил с матерью провели в польском плену в качестве заложников.

Позади у матери и сына Романовых были ужасы боев в Москве и осады московского кремля, впереди — полная неопределенность и страх перед грядущим днем. Безусловно, Марфа Ивановна хорошо понимала, что ближайшим следствием победы над поляками будет созыв Земского Собора, которому предстоит выбрать царя, понимала она и то, что ее Михаил — один из наиболее вероятных претендентов, а значит, с ним (и с ней) в любую минуту может случиться все, что угодно. Вероятнее всего, этим объясняется отъезд Романовых сразу после освобождения из польского плена в Кострому, а не только тем, что в разоренной, долгое время бывшей театром военных действий Москве жить было, видимо, негде. В Кострому Марфа Ивановна и Михаил прибыли где-то в первой половине ноября 1612 года, в костромском кремле у Марфы Ивановны был свой т. н. «осадный двор». Что произошло дальше, не ясно — то ли мать и сын вместе поехали дальше — в с. Домнино, то ли Марфа Ивановна осталась в Костроме, а в Домнино отправился один Михаил. Вероятнее второе, т. к. в большинстве народных преданий Марфа Ивановна во всех событиях у Домнина не упоминается. По мнению автора капитальнейшего труда «Правда о Сусанине», потомственного священника с. Домнина протоиерея А. Домнинского, собравшего все известные ему народные предания, Сусанин будучи старостой Домнинской вотчины, приехал к Марфе Ивановне в Кострому и увез с собой Михаила, причем ночью и в крестьянской одежде 1. Так это или нет — судить трудно. По некоторым данным, Романовы отправились в Макарьево-Унженский монастырь поклониться мощам преподобного Макария (видимо, по обету — за свое избавление от польского плена), но данные эти не проясняют — сразу ли из Москвы или уже из Домнина поехали они туда. Из монастыря Михаил, судя по всему, уехал в Домнино. Село Домнино было старинной вотчиной костромских дворян Шестовых. Нам известно, что им владели и отец Марфы Ивановны — Иван Васильевич, и дед — Василий Михайлович. По сообщению А. Домнинского, в начале XVII века в Домнине, хотя оно и считалось селом, крестьян не было, а были только барская усадьба Шестовых, при которой жил староста вотчины — Сусанин, и построенная Шестовыми же деревянная Воскресенская церковь, при которой жил священник 2.

Литература

И.В. Баженов. Где Михаил Феодорович с мателью инокинею Марфою нашел безопасное для себя убежище от преследовавших его поляков в начале 1613 года. – Кострома. Типография М.Ф. Риттер. 1911 г. – 21 с.

Kostroma land: Russian province local history journal