... 2008 2009 2010 2011 2012 2013
А. М. Белов, Костромской государственный университет им. Н.А.Некрасова

Центр и провинция в правлении Романовых

Во все времена более чем 1000-летней истории России взаимоотношения центра и провинции являлись стержневыми в развитии государства и народа. Да собственно и само восстановление государственность в 1613 году отражало преодоление кризиса не только в противостоянии иноземному владычеству, но и успокоение, выстраивание правильных отношений с провинцией и окраинными территориями Российского государства.

За более чем 300-летний период правления династии Романовых наблюдалось несколько этапов взаимоотношений центра и провинции. Первый период приходился в основном на правление первых представителей - царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича. Это было время восстановления и укрепления центра страны после драматических потрясений. Выход из такого тяжелейшего положения, как это становится все более очевидным и нам, современникам XXI века, невозможен был без укрепления самодержавия, без огромного напряжения всех народных сил на преодоление Смуты, для генерирования новых импульсов развития России в последующие годы. Только самодержавие восполняло слабость экономическую, отсталость культурную, мобилизацией, подчинением себе всех общественных сил при том, что в основе деяний первых Романовых лежали ценности православные и государственные, т.е. усилия на благо всех народов, населявших Россию.

С первых дней воцарения Романовых стало понятно предназначение самодержавия. Смута отнюдь не сразу отступила. Но люди порядка стали в 1612-1613 гг. сильнее своих противников. Против казачьих грабежей и польской опасности сплотились сторонники стабильности и выражали свое единение Земским собором при православном царе. Как известно Михаил Федорович не отпустил выборных земских людей (т.е. представителей провинции), которые и оставались в Москве до 1615 г., когда они были заменены другими. И так дело шло до 1622 г.: один состав Собора сменился другим, одни выборные уезжали из Москвы к своим делам и заменялись другими.1 На областном т.е. провинциальном уровне воплощением государственной линии людей порядка стали городовые советы в составе духовенства, дворянства, посадских людей, а иногда и волостных крестьян - черных и дворцовых. Они сыграли важную роль в организации и деятельности двух ополчении, в борьбе с интервентами за государственное и национальное возрождение.2

Возвращаясь к Земским соборам отметим следующее. В историографии есть разные точки зрения о роли и характере Земских соборов. Ряд историков (В.И. Сергеевич, В.Н. Хаткин) сравнивали их с английским парламентом, сословно представительными органами Испании, Швеции.3 Но В.О. Ключевский оценивал Земские соборы как особый институт народного представительства, отличных от западных собраний.4 Высказывалась и точка зрения, что Земские соборы выступали как форма сословного представительства, когда верховная власть для успешного проведения своей политики вынуждена, была прибегать к обращению за поддержкой к выборным от духовенства, боярства, дворянства н горожан. Но как представляется, значительно лучше и адекватнее ситуацию начала XVII в. отражает мнение историка К.В. Базилевич, определявшего политическую форму Русского государства XVI—XVIII вв. как сословную, но не представительную монархию, т.к. господствующие сословия в России не только не ограничивали царскую власть, но, наоборот, служили средством ее усиления.3 Да собственно это есть и в первых же документах избрания Михаила на царство в «Утвержденной грамоте».

С первых дней правления Михаила Федоровича восстанавливается этикет отношения к царю. «Утвержденная грамота» 1613 года прямо называет Михаила Федоровича «Богом избранный царь». Здесь же содержится присяга всех участников Земского собора, подтверждаемая их подписями: «Богом избранному и Богом возлюбленному царю и великому князю Михаилу Федоровичу всея Руси самодержцу, его благоверной царице, и их царским детям, которых им, государем, наперед Бог даст, служите верою и правдою, а зла никоторыми делы на них, государей наших, не думати и не мысляти, и не изменити им, государем, ни в чем»6.

Эти представления о службе царю «верою и правдою» превращаются в стержневую политическую формулу русской монархии. Но это отношения подданных к власти.

Не менее интересно взглянуть на отношения самодержцев к своему призванию. Второй Романов - Алексей Михайлович оставил ряд важных источников (письма, послание) позволяющими увидеть его взгляд на предназначение православного самодержца. Как верующий православный человек он воспринял венец царя как подготовленное Богом испытание. Алексей Михайлович всегда помнил о том, что монарх призвал охранять и строить Православное царство, весь смысл которого - путь к Царству Небесному. Он постоянно думает и помнит о своем долге. Укрепить царство и защитить веру, утешить «многи скорби правед-ших» ему надо не для обретения славы земного правителя, а для собственного спасения, «ибо широко открыт путь для душ грешных во врата ада и узок путь для душ праведных во врата Царства Небесного»7. Разумеется, с современной точки зрения не во всех поступках Алексей Михайлович безупречен. Часто, особенно в советской историографии, ему ставилось в вину расправы над участниками городских восстаний, подавление выступления Степана Разина. Но в этих подходах нет историзма, а если кому хочется судить Тишайшего, то необходимо перенестись в ту эпоху и исходить о «должном», которое было в его время.

Между тем, взгляд на свое царское служение, как служение Богу делало для Алексея Михайловича всякое непослушание и нерадение тяжским грехом. Вот почему в его грамотах угроза царского наказания соседствует с напоминанием о наказании Божьем. Само же наказание для Алексея Михайловича не средство спасения, а способ образумить и наставить на путь истинный провинившегося. И еще один аспект богоизбранности мы встречаем у Алексея Михайловича. Ратуя за полное послушание, второй Романов желал послушания добровольного, послушание в любви, не за страх человеческий, а за страх Божий. Поэтому в грамотах часто звучит: служить всем сердцем, с любовью.8 В конечном счете завершая эту часть представления о власти, скажем, что Алексей Михайлович был твердо уверен, что каждым своим словом и поступком возводит величественное здание Православного царства.

Укрепление самодержавия при опоре и поддержке провинции позволили в правление Алексея Михайловича устоять перед новыми внутренними испытаниями. Это и раскол с его попытками утверждения святоотеческой старины, доходивший в своем протесте до изуверского самосожжения. Здесь и многочисленные восстания и волнения, завершившиеся бунтом Степана Разина, подпитанным желанием все сокрушающей «воли», при этом «воли» со смутным идеалом отрицания всех несправедливостей земной жизни. Но не только продолжением внутренних нестроений и социальных протестов отмечено правление Алексея Михайловича. Определение «Тишайший» в значительной мере исказило восприятие Алексея Михайловича потомками. Между тем Тишайший царь половину своего правления провоевал. «Отец его имел склонность к миру, но у этого царя все помыслы направлены к войне» - писали о нем иностранцы.9 В проведении внешней политики России Алексей Михайлович также стремится заручиться поддержкой провинции, поддержкой сословий. В результате перед войной с Речью Посполитой в феврале 1651 был созван Земский собор. Благодаря этому «литовское дело» - война с Речью Посполитой - и «черкасское дело» - принятие в подданство Украины - обретали поддержку не только верховной власти, но и всей земли. Как следствие дворянство брало на себя бремя, не только по приказу, но и по призыву всех «чинов» тяжкую воинскую повинность, а податные сословия - тяжкое бремя военных расходов.10 Сам же Алексей Михайлович старался всесторонне подготовиться к войне, каждодневно занимаясь вопросами изыскания «средств на формирования полков «нового строя», поиском денег на порох, хлеб и т.д. В массовом историческом сознании устроения регулярных войск всецело приписывается Петру I. Однако еще современники видели преемственность в военных реформах Алексея Михайловича и его сына Петра I. В 1717 г. на вопрос Петра о том, в чем он преуспел, а в чем отстал от своего отца, 70-летний князь Яков Долгорукий отвечал: в военном деле царь Алексей много похвалы заслужил и пользу великую государству принес, а устроением «регутярных войск тебе путь показал»11.

Следствием основательных приготовлений, поддержкой всей земли, война с Польшей, это православное «контрнаступление», которое совершает с 1654 г. Алексей Михайлович развивается успешно. Сама же тяжелейшая, многолетняя война с Польшей завершается Андрусовским перемирием 1667 г. по которому устанавливает границу.

Таким образом, мы видим, что внутреннее согласие, укрепление самодержавной власти первых Романовых позволили не только восстановить, но и развить русскую государственность. Мы видим, как впервые после монгольского владычества под скипетром русского царя вновь объединяется Евразия. Конец XVII века соединяет в себе два периода. И если Петр I - первый российский монарх нового времени, то его отец - Алексей Михайлович - последний царь Московской Руси.

С правления Петра начинается второй период выстраивания отношений между центром и провинцией: начинается строительство вертикали власти в провинцию. Конечно, нельзя сказать, что этого не было до Петра I. Но при нем эта вертикаль формализуется. Появляются губернии, призванные дать новое качество отношениям центра и провинции.

Губернии как административно-территориальная единица появились в России в 1702 г., когда из присоединенных от Швеции провинций была образована Ингерманландская (впоследствии Санкт-Петербургская) губерния, отданная в управление губернатора князя Александра Даниловича Меньшикова. Однако в стране не произошло еще ни разделения на губернии, ни введение должности губернатора. Шла Северная война и порядки шведские показались Петру более совершенными. Там же были губернии и губернаторы. Поэтому в отвоеванных новых провинциях, производили просто замену шведского губернатора на российского.

Большинство исследователей сходятся во мнении, что основной причиной реформы местного управления при Петре I были военные потребности государства. Петру нужна была дееспособная местная власть, прежде всего для обеспечения ведения победоносных войн, решение новых геополитических задач. Вместе с тем царь не чужд был и глубинных общественных целей, т.е. «перехода от фискального военного учреждения... к гражданскому благоустройственному управлению», преобразование России в европейское государство, цель которого -«общее благо» т.е. устроение всех сословий. Все вышесказанное предопределило появление 18 декабря 1708 г. указа Петра о новом административно-территориальном делении России: «Великий государь указал, по именному своему великого государя указу, в своем Велико-Российском государстве для всенародной пользы учинить 8 губерний и к ним расписать города».12

Отметим, что при разделе на губернии принималась во внимание экономическая целесообразность, связанная с близостью важнейших транспортных артерий, налогообложением и т.д. Позднее новое расквартирование войск привело к образованию и новых губерний - Астраханской и Нижегородской.

Следовательно при Петре I появляется новое административно-территориальное деление - губернии, которые отражали с одной стороны чрезвычайные условия Северной войны, с другой, делали следующий шаг в европеизации России, к гражданскому благоустройству страны, закладывали основы для прочного выстраивания отношений центра и провинции на многие годы вперед. Завершил административные реформы Петр I преобразованием России в 1721 г. в Империю. Этим актом безусловно подчеркивался независимый ни от кого в мире статус России, с опорой на собственные интересы и возможности.

С правления Петра взаимоотношения имперской столицы и губерний на последующие 200 лет определили взаимоотношения центра и провинции.

Екатерина II дала новый импульс выстраивания вертикали власти, руководствуясь постулатом, что «целое только тогда может быть хорошо, когда части его находятся в устроении». Вступив на престол Екатерина застала 18 губерний, созданных ее предшественниками. До 1775 в ее правление было образовано еще 6 и, следовательно, их стало 23. Из этих 23 вместе с вновь присоединенными землями было образовано в 1773-1796 гг. 50 губерний или наместничеств: 42 на старых и 8 на вновь приобретенных территориях.13 Потребность в их создании состояла в правильном, рациональном размещении населения на огромных территориях России. Да и созыв Уложенной комиссии в 1767 г. выявил у участников единодушное свидетельство крайнего несовершенства местного управления. В наказах же депутатских, особенно дворянских высказывалось настойчивое желание в изменении этого управления. К тому же в это время наметилась тенденция на отток дворянства из столиц в провинцию. Это было следствием известного манифеста о вольности дворянской Петра III от 1762 г. когда была отменена обязанность дворян состоять на государственной службе.

Наконец, Пугачевский бунт, который местная администрация не смогла ни предотвратить, ни подавить, еще раз с особой остротой поставил задачу реформирования местного управления.

Следствием губернской реформы Екатерины стало появление на основе указа от 5 сентября 1778 года Костромского наместничества. А открытие наместничества состоялось 4 декабря того же года. Во главе вновь образованной административной территории (наместничества) ставились наместники, т.е. это были должностные лица, наделенные чрезвычайными полномочиями и ответственные только перед Екатериной П. Поэтому их назначали из высших сановников государства. Наместник был главой местной администрации и полиции, следил за исполнением законов, осуществлял общий надзор за всем аппаратом местного управления и суда, сбором податей и набором рекрутов и пр. Ему подчинялись местный гарнизон и войска, находившиеся на территории наместничества. Вместе с тем по создаваемой властной вертикали в наместническое правление, кроме наместника, назначался правитель, или губернатор, заменявший наместника в период его отсутствия, а также два советника и секретарь. Это приводило к переплетению функций наместника и губернатора, что создавало трудности в управлении.

Сближению уездов с губернским центром способствовало пребывание в Костроме дворян во время выборов и рекрутских наборов, купцов в период ярмарок и пр. Это дало новую жизнь строительству и торговле, в том числе в столице губернии. Каменные строения шагнули далеко за черту старого города.

В последней четверти XVIII в. в Костроме строятся четыре корпуса Гостиного двора, а в последнее десятилетие XVIII в. на возвышенном и красивом месте, близ церкви Всех святых - огромный губернаторский дом.

В конце 1796 - начале 1797 гг. Павел I довел административную реформу до логического завершения, сохранив местные учреждения и переименовав наместничества в губернии. С 1802 г. после образования министерств губернаторы стали подчиняться Министерству внутренних дел.14

В 1837 г. императором Николаем I издается «Наказ губернаторам», согласно которому «гражданские губернаторы, как непосредственные начальники вверенных им высочайшей волею губерний, суть первые в оных блюстители неприкосновенности верховных прав самодержавия, польз государства и повсеместного исполнения законов, уставов, высочайших повелений, указов Правительствующего Сената и предписаний начальства».15

Со второй четверти XIX в. широко практиковались назначение вместо гражданских военных губернаторов, которым, кроме администрации и полиции, были подчинены местный гарнизон и военные учреждения на территории губернии.

Таким образом, к началу XX в. по своему положению губернатор - фигура над-ведомственная. Как отмечают современники, он «был оком Государя, имел право непосредственного отношения с Монархом»16. Губернатор выбирался лично императором, назначался и увольнялся указами царя Правительствующему Сенату.

Помимо права непосредственного сношения с Императором губернатор был обязан предоставлять ежегодно лично государю, минуя центральное правительство, всеподданнейший годовой отчет по губернии. Как свидетельствуют в своих воспоминаниях губернаторы: «В отчетах, не стесненных ... никакой формой, губернатор должен был сообщать Царю всю картину состояния губернии»17. Он имел также право указывать на те мероприятия, которые находил необходимыми для блага населения и улучшения местных условий жизни и быта. В отчетах, свидетельствует современник, допускались самые широкие обобщения, самая откровенная и смелая критика не только отдельных действующих законов и правительственных распоряжений, но и общего положения дел всей внутренней политической и экономической жизни. Министерство внутренних дел, которым формально подчинялись губернаторы, было поэтому осторожно с ними, памятуя эту возможность прямой связи с монархом. Как свидетельствуют губернаторы, годовые отчеты «неизменно аккуратно прочитывались как Императором Александром III, так и Императором Николаем II»18. Известны случаи, когда отдельные отчеты губернаторов, с собственноручными памятками Царя, передавались им на обсуждение Совета Министров и являлись отправленным пунктом для соответствующих законов.

Таким образом, в правление Романовых окончательно оформилась самодержавная вертикаль власти. Эта вертикаль была опорой, стержнем Русского государства позволявшего решать важные задачи внутреннего и внешнего развития. Россия в XVII - начала XX вв. обретала те контуры, границы, которые при незначительных отпадениях просуществовали до конца XX в. Многие же хозяйственные и политические начинания Романовых - освоение Урала, Сибири, Дальнего Востока, окно в Европу - т.е. выход к Балтийскому морю заложили основы

будущего развития, будущих успехов в рамках советской и постсоветской истории. Следует обратиться к изучению этого периода, потому что только единение власти, РПЦ, народа позволит нам увидеть потаенные силы нашей цивилизации, те скрытые резервы, использование которых даст новый импульс в развитии России в третьем тысячелетии.

 

Примечания

1 Платонов С. Ф. Лекции по русской истории. М., 1993. С. 344.

2 История России с древнейших времен до конца XVII в. / под. ред. Л. В. Милова. М., 2006. С. 572.

3 Там же.

4 Ключевский В. О. Собр. соч.: в 9 т. Т. 2. М., 1987. С. 366.

5 История России с древнейших времен до конца XVII века. С. 573.

6 Ключевский 5. О Собр. соч.: в 9 т. Т. 3. М., 1988. С. 72.; Козляков В. Н. Михаил Федорович. М., 2004. С. 319.

7 Цит по: Андреев И. П. Алексей Михайлович. М., 2003. С. 385.

8 Там же. С. 387.

9 Утверждение династии. История России и Дома Романовых в мемуарах современников XVII-XX вв. М., 1997. С. 200.

10 Андреев К Л. Алексей Михайлович. М., 2003. С. 239.

11 Там же. С. 401.

12 Лысенко Л. М. Губернаторы и генерал-губернаторы Российской империи (XVIII — нач. XX века). М., 2001. С. 30.

13 Там же. С. 53.

14 Ерогикин Н. П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1968. С. 180.

15 Цит. по: Зайончковский П. А. Правительственный аппарат самодержавной России вХКв.М., 1978. С. 144.

16 Друцкой-Соколинский В. А. На службе Отечеству. Записки русского губернатора. Орел, 1994. С. 106.

17 Друцкой-Соколинский В.А. На службе Отечеству. Записки русского губернатора. Орел, 1994. С. 106.

18 Там же.

II Романовские чтения. Центр и провинция в системе российской государственности: материалы конференции. Кострома, 26 - 27 марта 2009 года / сост. и науч. ред. А.М. Белов, А.В. Новиков. - Кострома: КГУ им. Н.А. Некрасова. 2009.

Романовские чтения 2009