Костромской государственный университет им. Н.А. Некрасова № 5-6, 2011

ИСТОРИЯ

Белов Андрей Михайлович
доктор исторических наук

Костромская губерния и её руководители
(1778–1929 годы)

В статье прослеживаются важнейшие вехи становления Костромской губернии, функции и полномочия ее руководителей за 150-летнюю историю этого административного образования.

Ключевые слова: Костромское наместничество, губерния, всеподданнейшие отчеты, руководители.

За свою многовековую историю Костромская земля пережила войны и революции, периоды взлета и упадка, неоднократно меняла свой административный статус. В XIII в. здесь существовало княжество, а в 1272–1277 гг. Кострома фактически становится столицей северо-восточной Руси. Правивший в это время Василий Ярославич (младший брат Александра Невского), по праву наследства ставший великим князем Владимирским, не поехал в стольный город, оставшись жить в любимой им Костроме. После смерти Василия Ярославича Кострома становится одним из уделов владимирских, а затем и московских князей. В этот период она управлялась воеводами и наместниками по назначению князей. История сохранила имена 77 костромских воевод с 1375-го по 1777 г. В начале XVII в. воеводы имели не только военную, но и гражданскую власть. Они ведали набором войска, раздачей денежного и хлебного жалованья, были обязаны ловить воров, беглых, принимать меры против пожаров, эпидемий, запрещенных зрелищ, искоренять раскол. В их ведении был и суд. В административно-территориальном делении в XVII в. были также изменения. В 1606 г. была создана Галичская, а в 1627 г. Костромская чети, или четверти. Руководство ими осуществлялось дьяками Разрядного приказа1.

При Петре I в 1708 г. Россия была разделена на 8 губерний. Костромской край вошел в состав Московской, Архангельской и Казанской губерний. В 1719 г. при разделении губерний на провинции Кострома становится провинциальным городом Московской губернии. К ней были приписаны города Судиславль, Буй, Кадый и Любим с их уездами.

История Костромского края с древнейших времен была насыщена противостоянием двух исторических центров – Костромы и Галича. С учреждением Костромской епархии в 1744 г. Кострома и Галич были объединены духовной, а в 1778 г. – светской властью.

Увеличение территории России в правление Екатерины II привело к новому повороту в истории Костромского края. В 1775 г. появляется закон «Учреждения о губерниях», на основе которого 5 сентября 1778 г. состоялся указ императрицы об основании Костромского наместничества из двух провинций, то есть Костромской (с Костромой, Нерехтой, Лухом, Юрьевцем, Кинешмой, Плесом, Кадыем, Буем, Галичем, Чухломой и Солигиличем) и Унженской (с Макарьевом, Варнавином, Ветлугой и Кологривом). Открытие наместничества прошло 4 декабря 1778 г. Во главе вновь образованной административной территории (наместничества) ставились наместники. Это были должностные лица, наделенные чрезвычайными полномочиями и ответственные только перед Екатериной II. Поэтому их назначали из высших сановников государства. Наместник был главой местной администрации и полиции, следил за исполнением законов, осуществлял общий надзор за всем аппаратом местного управления и суда, сбором податей и набором рекрутов и пр. Ему подчинялись местный гарнизон и войска, находившиеся на территории наместничества. Вместе с тем по создаваемой властной вертикали в наместническое правление, кроме наместника, назначался правитель, или губернатор, заменявший наместника (а также два советника и секретарь). Это приводило к переплетению функций наместника и губернатора, что создавало трудности в управлении. Первым наместником Костромского края был назначен генерал-губернатор, действительный тайный советник Алексей Петрович Мельгунов. В 1779 г. Костромское наместничество объединялось с Ярославским, затем с Нижегородским и Владимирским и составило генерал-губернаторство Ярославское, Нижегородское, Владимирское и Костромское.

Таким образом, в основание новой территории был положен демографический принцип: в губернии должно быть от 300 до 400 тыс. чел., а в уезде соответственно – от 20 до 30 тыс. чел. Руководствуясь данными о распределении населения, которые были собраны предварительно, Екатерина II указала, какие именно уезды должны составить губернию. Затем тому лицу, которое намечалось в наместники, поручалось выяснить удобства нового деления сообразно местным особенностям. Вполне естественно, важную роль здесь играли географические и климатические условия вновь образованных административных территорий.

Конфигурация губернии с момента образования напоминала параллелограмм, удлиненный с запада на восток. Костромской край граничил с Вологодским, Вятским, Нижегородским, Владимирским и Ярославским наместничествами. Важнейшей водной артерией была р. Волга, которая по справедливости считалась главным проводником внутренней торговли, «матушкой и кормилицей». Все остальные реки принадлежали также бассейну Волги, и в экономическом отношении водные пути Ветлуги, Унжи, Костромы служили транспортными коммуникациями с древнейших времен. В целом же удобных путей сообщения, особенно дорог, было недостаточно, что неоднократно отмечалось во всеподданнейших отчетах губернаторов.

Особенность географического положения и главные речные системы привели к тому, что центром экономической жизни становились югозападные уезды, расположенные вдоль течения р. Волги.

В этническом отношении подавляющее большинство населения было русским, православным. В Ветлужском уезде жили также черемисы, а близ Костромы в Татарской слободе – ногайские татары. По свидетельству исследователей XIX в., «они поселены были в начале XVI в. в г. Романове, а в первой половине XVII в. переведены в Кострому»2. Татары сохранили свою идентичность, они исповедовали ислам.

При образовании губернии нужно было назначить один из городов наместничества губернским. По этому поводу в 1778 г. состоялось совещание для решения вопроса, какой город подходит для этого. «Голоса на совещании разделились: одни указывали на Кинешму, другие на Юрьевец и третьи на Макарьев на Унже, как более всех центральный город в губернии» 3. Доводом в пользу Костромы стало не ее географическое положение, а то, что в этом городе пребывала Феодоровская икона Богоматери. Сближению уездов с губернским центром способствовало пребывание в Костроме дворян во время выборов и рекрутских наборов, купцов в период ярмарок и пр. Это дало новую жизнь строительству и торговле в Костромской губернии. Каменные строения шагнули далеко за черту старого города. В последней четверти XVIII в. в Костроме строятся четыре корпуса Гостиного двора, а в последнее десятилетие XVIII в. на возвышенном и красивом месте, близ церкви Всех святых, – огромный губернаторский дом, резиденция генерал-губернатора. Присутственные места губернские и уездные до 1809 г. помещались в костромском Богоявленском монастыре4.

12 декабря 1796 г. вышел указ Правительствующего Сената об учреждении Костромской губернии. Но этого оказалось недостаточно, и в 1797 г. последовал новый указ Павла I об учреждении Костромской губернии. Таким образом, Павел I довел реформу Екатерины II до логического завершения, сохранив местные учреждения, переименовав наместничества в губернии. В составе Костромской губернии в это время находилось 12 уездов, и вплоть до 1918 г. административные территории в составе губернии оставались практически в неизменном виде. В это же время звание наместника было заменено званием начальника губернии, или губернатора. С 1797-го по 1917 г. во главе Костромского края состоял 31 губернатор. С 1802 г. после образования министерств губернаторы стали подчиняться Министерству внутренних дел5 .

В 1837 г. императором Николаем I издается «Наказ губернаторам», согласно которому «гражданские губернаторы, как непосредственные начальники вверенных им высочайшей волею губерний, суть первые в оных блюстители неприкосновенности верховных прав самодержавия, польз государства и повсеместного исполнения законов, уставов, высочайших повелений, указов Правительствующего Сената и предписаний начальства»6.

Со второй четверти XIX в. широко практиковалось назначение вместо гражданских военных губернаторов, которым, кроме администрации и полиции, были подчинены местный гарнизон и военные учреждения на территории губернии.

Эпоха буржуазных реформ 1860–1870-х гг. стала еще одной вехой в истории местных государственных учреждений. В 1865 г. в Костроме, как и в других административных центрах европейской России, открывают свою деятельность земства. Земские собрания (уездные и губернские) собирались на ежегодную сессию, имели исполнительный орган – управу, а также председателей (уездных и губернского). «Положение о губернских и уездных земских учреждениях» возлагало на губернаторов обязанности просматривать списки избирателей для выборов гласных и утверждать их. В компетенцию губернаторов входило также утверждение председателей уездных земских управ. Председателя губернской земской управы с 1890 г. утверждал министр внутренних дел. Закон предписывал все постановления земских собраний немедленно предоставлять губернаторам, которые могли в семидневный срок его приостановить. Последующим законом от 22 июля 1866 г. губернаторам было предоставлено право проводить ревизии всех губернских административных учреждений различных министерств (кроме контрольных палат), заявлять несогласие при назначении чиновников на должность, вызывать к себе по делам службы всех должностных лиц7 .

С 1880-х гг. в полномочиях губернаторов появляется возможность влиять на суд (просмотр списка лиц – кандидатов на должность мировых судей и списков присяжных заседателей с отводом нежелательных персон). С 1889 г. губернатор становится председателем губернского присутствия с административно-судебными полномочиями для крестьянских сословных учреждений и органа надзора за ними (земских начальников). С 1904 г. губернатор стал председательствовать в губернском «особом совещании», куда входили начальник Губернского жандармского управления (ГЖУ) и прокурор окружного суда. Это совещание руководило производством дознаний по государственным преступлениям и могло прекратить дело либо дать ему ход.

Таким образом, к началу XX в. по своему положению губернатор – фигура надведомственная. Как отмечают современники, он «был оком Государя, имел право непосредственного сношения с Монархом»8. Губернатор выбирался лично императором, назначался и увольнялся указами царя Правительствующему Сенату.

Всеподданнейшие отчеты, которые представляли монарху ежегодно губернаторы, содержали обобщенную информацию о развитии подведомственной территории. По свидетельству сановников, «годовые губернаторские отчеты неизменно аккуратно прочитывались как императором Александром III, так и императором Николаем II»9. Отдельные отчеты губернаторов с пометками царя передавались им на обсуждение совета министров и являлись инициативным, отправным пунктом для соответствующих законопроектов.

Источники, прежде всего, годовые отчеты губернаторов, показывают развитие Костромской губернии. Так, по указу Екатерины II, численность жителей на момент образования Костромского наместничества составляла 353990 чел. Соответственно, по отчету костромского губернатора за 1814 г. она была 861216 чел. К 1899 г. общая численность населения почти удвоилась, достигнув «1501040 душ обоего пола». Накануне Первой мировой войны в 1913 г. в Костромской губернии проживало уже 1819239 чел.

По отчету за 1826–1827 гг. в Костромской губернии действовало 136 промышленных предприятий различного назначения, относящихся к легкой промышленности, строительству и переработке сельхозпродукции (полотняные, ситцевые, кирпичные, кожевенные заводы и т.п.). К концу века (отчет за 1899 г.) общее количество промышленных заведений (вместе с мелкими) достигло 2035 с общей суммой производства в 58011043 руб. Определилась и их специализация – текстильная промышленность. По отчету за 1907 г. в губернии выпускало продукцию 1906 предприятий с общей суммой производства в 96699852 руб. Процесс концентрации производства и капитала нарастал и в дальнейший период. В 1913 г. в губернии действовало 254 фабрик и заводов при общей сумме производства свыше 146 млн. руб. (преимущественно в четырех южных уездах)10.

О развитии сети учебных заведений и здравоохранения свидетельствуют следующие данные. Основы развития народного образования были заложены генерал-губернатором А.П. Мельгуновым при открытии Костромского наместничества, когда с дворян по подписке было решено собрать деньги для заведения училища. Правящий после него А.С. Шишкин в январе 1781 г. через земские суды напомнил дворянству о необходимости вносить взносы на народное образование, но фактически первые учебные заведения появляются в правление генерал-губернатора И.П. Салтыкова. В 1786 г. в Костроме были открыты в одно время два училища: 22 сентября – народное с четырьмя учителями, а 24 ноября – дворянское, оба на содержании костромского Приказа общественного призрения. В училище числилось 30 учеников11. В 1834 г. в губернии была одна гимназия, 6 уездных училищ, 13 приходских школ, один женский пансион, одна духовная семинария, 5 уездных духовных училищ и одно уездное училище для «детей канцелярских служащих». Соответственно 11 больниц, из них только одна в губернском центре и 9 в уездных, и один дом для умалишенных, рассчитанные на лечение 140 стационарных больных.

В 1913 г. в ведении дирекции народных училищ состояло уже 1369 школ с 82555 учащимися, причем, как указывалось в отчете, «вновь открыто 112 с количеством учащихся в 5481 чел.». Кроме того, в губернии действовало 364 церковноприходских школ и 11 «двухклассных» школ с общим количеством 17962 учащихся. Количество больниц, лечебниц и покоев достигло 175, а стационарно одновременно в них могли проходить лечение 3457 чел. 12

Февральская революция 1917 г. и пришедшее к власти Временное правительство ликвидировало царское самодержавие. 5 марта 1917 г. министр – председатель правительства кн. Г.Е. Львов – отдал телефонное распоряжение, в котором губернаторы отстранялись от должности, а управление губерний возлагалось на председателей губернских земских управ с возложением на них обязанностей губернского комиссара Временного правительства13. 19 сентября 1917 г. Временное правительство приняло «Положение о губернских и уездных комиссарах». В целом документ отражал попытку восстановить деятельность большинства губернских органов. По статусу своему губернский комиссар был представителем Временного правительства в губернии, призванным осуществить надзор за точным и повсеместным исполнением его законов и постановлений. В действительности в Костромской губернии, как и в целом по России, реальной власти у губернского комиссара не было. В условиях сложившегося двоевластия от февраля к октябрю 1917 г. центр влияния перешёл к Советам рабочих и солдатских депутатов Костромской губернии, действовавших на коллективной основе.

В конце 1917 – начале 1918 г. власть в губернии осуществлялась президиумом Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, а прежнее земское и городское самоуправление было ликвидировано. В годы Гражданской войны по мере укрепления диктатуры пролетариата центр принятия решений в губернии переходит губернскому комитету РКП (б) (образован в сентябре 1918 г.). Однопартийная система привела к тому, что формально властные функции передавались исполкому губернского совета и его председателю, однако определяющие решения принимались губкомом партии большевиков. Руководящее лицо, возглавлявшее губернский комитет большевиков, занимал должность секретаря – председателя губкома, а с октября 1920 г. – ответственного секретаря губкома РКП (б). Губком партии осуществлял подбор, расстановку и воспитание руководящих кадров, контроль над деятельностью всех учреждений в губернии, брал на себя несвойственные органу политической партии властные функции, не предусмотренные Конституцией страны, осуществлял не только политическое руководство, но и вмешивался в административно-хозяйственную деятельность. Фактически эта схема отношений существовала весь советский период истории страны и Костромского края (октябрь 1917 – август 1991 г.). Дробление административных полномочий между разными руководящими лицами (ответственный секретарь губкома – председатель губисполкома) порождало соперничество, неразбериху в управлении и, как следствие, кадровую чехарду. В советский период истории губернии во главе края находилось 22 ответственных секретаря РКП (б) и председателей губисполкома. И это всего за неполные 12 лет советской власти.

В 1918–1922 гг. территория Костромской губернии подверглась значительному сокращению. Прежнее административно-территориальное деление вошло в противоречие с идеологическим императивом советской власти. По постановлению III Всероссийского съезда Советов была образована Иваново-Вознесенская губерния. В результате к этой губернии отошли наиболее экономически развитые Кинешемский и Юрьевецкий уезды и несколько волостей Нерехтского уезда. Постановлением Президиума ВЦИК от 5 июля 1922 г. Варнавинский и Ветлужский уезды Костромской губернии передавались в состав Нижегородской губернии. Тогда же в Иваново-Вознесенскую губернию был передан Макарьевский уезд.

Общегосударственные задачи социалистического строительства, прежде всего индустриализация страны и коллективизация сельского хозяйства, обозначили новую веху в истории Костромского края. В результате новой административно-территориальной реформы было принято решение для установления «наиболее правильных отношений» провести новое деление на области и районы, губернское, уездное и волостное деление ликвидировалось. Постановлением ВЦИК от 8 октября 1928 г. «О районировании Костромской губернии» она стала делиться на 19 районов. В 1929 г. Костромской край теряет статус самостоятельной административной территории и включается в состав Иваново-Вознесенской области, переименованной в марте того же года в Ивановскую промышленную область. В апреле 1929 г. Костромская губерния была преобразована в Костромской округ Ивановской промышленной области. Изменения административнотерриториального деления Костромского края во многом определяли функции и полномочия первых должностных лиц. Новая природа власти, принципы которой имели под собой идеологические основы, стремилась подчинить жизнь людей общегосударственным задачам развития страны. Само слово «область», решительно внедрявшееся в жизнь с конца 1920-х гг., отражало эту реальность, ибо властная составляющая говорила не только о господстве, но и подчинении, отказе от местных особенностей, что, впрочем, соответствовало традиции отношения центра и провинции за весь обозреваемый период истории.

Первые годы советской власти, дробление административных полномочий между представителями разных ветвей (комитет большевиков и исполком совета) пагубно отразились на управляемости территории. Ушло то, что раньше называлось немедленной реакцией, обязанностью первых лиц губернии «принимать на свой риск и страх, на свою личную ответственность подчас крайние решения и действия»14.

И только многочисленные испытания, неудачи в реализации хозяйственных задач в российской провинции в XX веке заставили вновь обратиться к опыту административного строительства прошлого, восстановить пост губернатора – как человека, ответственного за разные стороны народной жизни. Соответственно, необходимо подбирать достойные кадры руководителей, способных наладить дружную работу аппарата управления, придать импульс, обозначить новые горизонты развития вверенных губерний и России в целом в XXI веке. Важно, чтобы руководители чувствовали себя родственными интересам губернии и её населения, были близки к нему и абсолютно доступны.

Примечания

1 Губернский дом. – 1994. – No1. – С. 19.

2 Описание Костромской губернии в историческом и географическом отношениях. – СПб., 1871. – С.15.

3 Скворцов Л. Материалы для истории города Костромы. – Кострома, 1913. – С. 229.

4 Диев М. Материалы для истории // Костромские губернские ведомости. – 1857. – 15 июня, 22 июня.

5 Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. – М., 1968. – С. 180.

6 Цит. по: Зайончковский П.А. Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в. – М., 1978. – С. 144.

7 Лысенко Л.М. Губернаторы и генерал-губернаторы Российской империи (XVIII – начало XX века). – М., 2001. – С. 92.

8 Друцкой-Соколинский В.А. На службе Отечеству. Записки русского губернатора. – Орел, 1994. – С.130.

9 Там же. – С. 130–131.

10 См.: Российский государственный исторический архив (далее – РГИА), ф. 1281, оп. 11, д. 63а, л. 28; ф. 1282, 1900, оп. 3, д. 377, л. 2–19 об.; ф. 1276, оп. 17, д. 428, л. 20–25.

11 Диев М. Материалы для истории // Костромские губернские ведомости. – 1857. – 22 июня, 29 июня.

12 РГИА, ф. 1409, 1834, оп. 2, д. 5864, л. 1–5 об; ф. 1276, оп. 17, д. 428, л. 20–22.

13 Герасименко Г.А. Земское самоуправление в России. – М., 1990. – С.56.

14 Друцкой-Соколинский В. А. Указ. соч. – С. 129.

Vestnik of Kostroma state university