АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ ЖОХОВ

Известный полярный исследователь Алексей Николаевич Жохов родился 25 февраля 1885 года в Петербурге, где тогда служил его отец. Вскоре семья Жоховых перебралась в Кострому, в которой и прошло детство Алексея Николаевича. Его отец — Николай Федорович Жохов — служил в Костроме до 1917 года; в последние годы перед революцией он был председателем Костромского окружного суда. В Костроме у Жоховых был собственный дом в Жоховском переулке (после революции — улица Войкова), сохранившийся до наших дней.

Алексей Николаевич Жохов

Алексей Николаевич Жохов
(1885—1915). 1910 г.

По окончании 3-го класса костромской гимназии Алексей был определен на учебу в Петербург, в Морской корпус. Окончив корпус в 1905 году, Алексей Николаевич несколько лет служил на различных кораблях Балтийского флота: на линкоре «Слава», на эсминце «Всадник», на знаменитом крейсере «Аврора», а в 1912 году был назначен на линкор «Андрей Первозванный». На этом корабле и произошел инцидент, послуживший причиной перехода А.Н. Жохова в полярные мореплаватели.

Алексей Жохов принадлежал к той части молодого русского офицерства, которая была сторонницей демократических преобразований как на флоте, так и в России в целом. На этой почве у молодого лейтенанта вышел серьезный конфликт со старшим офицером линкора, капитаном 2-го ранга Алеамберовым. М.А. Алеамберов принадлежал к худшей части флотского офицерства, он был груб, жесток и подчас несправедлив к подчиненным, особенно доставалось от него матросам. Лейтенанта Жохова, смело высказывавшего недовольство палочной дисциплиной и издевательствами над матросами, Алеамберов возненавидел, и через некоторое время между ними произошел конфликт, во время которого Жохов, будучи глубоко оскорбленным старшим офицером, бросился на него с обнаженным кортиком. Такой поступок молодого офицера мог привести к очень печальным последствиям, вплоть до разжалования в матросы и даже — смертной казни. Однако большая часть офицеров линкора встала на защиту Жохова, и командир корабля, капитан 1-го ранга Шванк, решив не «выносить сор из избы» и не доводить до сведения морского министра о происшедшем инциденте, предложил Жохову и Алеамберову подать рапорты о переводе их на другие корабли. Конечно, и командующему Балтийским флотом адмиралу Н.О. Эссену, и морскому министру И.К. Григоровичу стало тотчас же известно о происшедшем на борту «Андрея Первозванного». Однако не в их интересах было предавать происшедшее огласке. Поэтому, когда оба участника конфликта подали рапорты о переводе, начальство согласилось на перевод Алеамберова на Черноморский флот, а Жохова — в Сибирскую флотилию. Так и определилось участие лейтенанта А.Н. Жохова в первой русской морской эпопее, проложившей путь к освоению Великого Северного морского пути.

По прибытии во Владивосток А.Н. Жохов был назначен на ледокольный транспорт «Таймыр», которым командовал тогда старший лейтенант Б.В. Давыдов, впоследствии выдающийся советский гидрограф.

Усадьба Жоховых

Усадьба Жоховых в Костроме (ул. Войкова, 6). Фото А. Рябикова. 1993 г.

В 1912 году экипаж «Таймыра» производил морскую опись побережья от устья Колымы до устья Лены, включая Медвежьи острова и часть Новосибирских островов. Вместе со всеми А.Н. Жохов занимался составлением морских карт и сбором научных материалов о природе арктических морей. Помимо научных наблюдений А.Н. Жохов, как страстный охотник, не упускал ни одного случая побывать на берегу, осмотреть незнакомые места и добыть для команды свежего мяса. 22 октября 1912 года полярники вернулись во Владивосток. За 4 с половиной месяца экспедиция прошла около 11 тысяч миль, из них 5 тысяч в Северном Ледовитом океане.

В зиму 1912—1913 гг. «Таймыр» занимался проводкой во льду судов в гавани Владивостока. В новое свое плавание на север экспедиция в составе ледокольных судов «Таймыр» и «Вайгач» вышла из Владивостока 9 июля 1913 года. Новым командиром «Таймыра» был Б.А. Вилькицкий. 20 августа А.Н. Жохов, стоя на вахте, увидел впереди и левее по курсу небольшой обрывистый остров, названный именем генерала Б.А. Вилькицкого. 3 сентября участники экспедиции увидели впереди заснеженные горы. Вместе с другими моряками Алексей Николаевич вступил на неизвестную землю и поднял на ней русский национальный флаг. Это был новый архипелаг, ныне — Северная земля. В конце ноября 1913 года экспедиция вернулась во Владивосток.

В декабре 1913 года командиров «Таймыра» и «Вайгача», а также ряд офицеров, в том числе и А.Н. Жохова, вызвали в Петербург. Алексей Николаевич был направлен в аэрологическую обсерваторию в Павловск для изучения методов аэрологических исследований, которые предполагалось развернуть в экспедиции 1914 года.

Б.А. Вилькицкий узнал за 5 месяцев совместного плавания деловые качества А.Н. Жохова и назначил его старшим офицером «Таймыра», то есть своим помощником. 7 июля 1914 года ледокольные транспорты «Таймыр» и «Вайгач» вышли в свое последнее полярное плавание с целью пройти из Владивостока в Архангельск Северным морским путем. Началась 1-я мировая война. Известие об этом экспедиция получила на подходе к Аляске. 4 августа, придя в Ном, русские моряки узнали, что вблизи курсирует германский крейсер «Лейпциг» из эскадры адмирала Шпее, которая до войны базировалась на островах Самоа в Тихом океане. Во избежание встречи с германским военным судном, Б.А. Вилькицкий решил уйти из Нома и отправил «Вайгач» к острову Врангеля, а сам с «Таймыром» вынужден был задержаться в Номе из-за непредвиденного обстоятельства. При выходе из Нома у «Таймыра» перепутались якорные канаты; распутать их удалось только через сутки, что вызвало задержку выхода. Командир «Таймыра», начальник экспедиции Вилькицкий, возложил вину за это на своего старшего офицера Жохова, как ответственного за все работы палубной команды. Видимо, этот случай и послужил причиной понижения Алексея Николаевича в должности и перевода его вахтенным офицером на «Вайгач».

21 августа корабли вновь сошлись в Колючинской губе, и там совершился перевод Жохова с «Таймыра» на «Вайгач», причем в приказе о переводе Вилькицкий не указал никаких причин. Это происшествие имело для А.Н. Жохова печальные последствия.

Добавим, что слухи о германском крейсере «Лейпциг» оказались ложными. Как «Лейпциг», так и вся эскадра адмирала Шпее находилась у берегов Южной Америки, а затем, в ноябре 1914 года, в бою у Фолклендских островов была почти полностью уничтожена английской эскадрой.

27 августа 1914 года А.Н. Жохов, стоя на вахте, обнаружил неизвестный остров, на который была совершена высадка. Остров был назван в честь командира «Вайгача», капитана 2-го ранга Петра Александровича Новопашенного. В 1926 году остров Новопашенного постановлением ЦИК СССР был переименован в «остров Жохова», ввиду того, что П.А. Новопашенный, не признав советской власти, эмигрировал из СССР. В сентябре 1914 года экспедицией были нанесены на карту неизвестные ранее южные берега Северной земли. 12 сентября «Вайгач» сквозь льды пробился к полуострову Оскара на южном берегу залива Толля. 24 сентября «Вайгач» был окончательно затерт тяжелыми льдами в 30 километрах от западного берега полуострова Таймыр, а к югу от него, на расстоянии 30 километров от «Вайгача», во льды вмерз флагманский корабль «Таймыр».

Началась долгая полярная зимовка. Командование «Вайгача» старалось скрасить пребывание в ледяном плену. Для матросов были организованы курсы по обучению разным специальностям, практиковались лыжные прогулки. АН. Жохов организовал футбольные команды, игравшие на ледяном поле. Питание стало состоять почти исключительно из консервов. Экспедиция была снабжена консервированным мясом и борщом производства петербургской фабрики братьев Вихоревых, и консервы эти были весьма высокого качества, так что встречающиеся в некоторых работах утверждения, что А.Н. Жохов заболел от употребления в пищу плохих консервов, неверны.

На расстоянии 275 километров от «Вайгача» зимовало во льдах судно норвежской полярной экспедиции «Эклипс» под начальством известного исследователя Свердрупа. На «Эклипсе» имелась мощная радиостанция, и наши «Таймыр» и «Вайгач» могли через норвежцев связываться по радио с Петроградом и со своими родными.

Чем дольше проходила полярная зимовка, тем все более и более стало проявляться у Жохова какое-то мрачное, подавленное настроение; видимо, зимовка стала действовать на него удручающе. Однако он старался не поддаваться такому настроению. На новый 1915 год он организовал разные развлечения, послал товарищам на «Таймыр» шуточную телеграмму о футбольном матче. 10 февраля на «Вайгаче» был устроен карнавал с выдачей призов наиболее удачливым участникам из числа матросов. Таймырцам, по инициативе Алексея Николаевича, были посланы новогодние подарки и приглашение посетить «Вайгач».

Могила А.Н. Жохова

Могила А.Н. Жохова

Но тем не менее состояние А.Н. Жохова стало резко ухудшаться. Корабельный врач, доктор Арнгольд, установил у больного острый нефрит. 1 марта 1915 года Алексей Николаевич скончался. По просьбе умирающего, его похоронили не в ледовой могиле, а на берегу, в земле. Товарищи покойного после его кончины перенесли останки своего соплавателя на землю Таймырского полуострова, на мыс Могильный, получивший такое название потому, что в дальнейшем здесь были похоронены еще два участника экспедиции.

А.Н. Жохов обладал поэтическим даром. Незадолго до своей кончины он написал небольшое стихотворение, которое и просил своих товарищей поместить на его надмогильном кресте.

9 марта 1915 года состоялись похороны тридцатилетнего моряка в вечно мерзлом, каменистом грунте Таймыра. На могиле поставили небольшой деревянный крест с маленькой иконкой и медной доской, на которой, исполняя волю покойного, друзья вырезали предсмертное стихотворение Алексея Николаевича, обращенное к его невесте. Вокруг могилы сделали ограду из железных стоек, соединенных цепями, и украсили искусственными цветами, сделанными из листов тонкой меди. По сообщениям наших полярников, посещавших эти места, крест и все прочее на могиле А.Н. Жохова были еще целы в 1952 году.

Приводим предсмертное стихотворение А.Н. Жохова.

Под глыбой льда холодного Таймыра,
Где лаем сумрачным испуганный песец
Один лишь говорит о тусклой жизни мира,
Найдет покой измученный певец.

Не кинет золотом луч утренней Авроры
На лиру чуткую забытого певца —
Могила глубока, как бездна Тускароры,
Как милой женщины любимые глаза.

Когда б он мог на них молиться снова,
Глядеть на них хотя б издалека,
Сама бы смерть была не так сурова
И не казалась бы могила глубока.

© Костромской фонд культуры, 1993