ГЛАВА XI

Вечно живой А.Н.Островский  

1

А. Н. Толстой великолепно сказал: «У великих людей не две даты их бытия в истории — рождение и смерть, а только одна дата: их рождение» 1.

Значение А. Н. Островского для развития отечественной драматургии и сцены, его роль в достижениях всей русской культуры неоспоримы и огромны. Им сделано для России столь же много, как Шекспиром для Англии или Мольером для Франции. Продолжая лучшие традиции русской прогрессивной и зарубежной драматургии, Островский написал 47 оригинальных пьес (не считая вторых редакций «Козьмы Минина» и «Воеводы» и семи пьес в сотрудничестве с С. А. Гедеоновым («Василиса Мелентьева»), Н. Я. Соловьевым («Счастливый день», «Женитьба Белугина», «Дикарка», «Светит, да не греет») и П. М. Невежиным («Блажь», «Старое по-новому»). Говоря словами самого Островского, это «целый народный театр».

Ничем неизмеримая заслуга Островского как смелого новатора состоит в демократизации и расширении тематики русской драматургии. Наряду с дворянством, чиновничеством и купечеством он изображал и простых людей из бедных мещан, ремесленников и крестьян. Героями его произведений стали и представители трудовой интеллигенции (учителя, артисты).

В его пьесах о современности воссоздана широкая полоса русской жизни от 40-х и до 80-х годов XIX века. В его исторических произведениях отразилось далекое прошлое нашей родины: начало и середина XVII века. Лишь в оригинальных пьесах Островского действует более семисот говорящих персонажей. А кроме них во многих пьесах имеются массовые сцены, в которых участвуют десятки лиц без речей. Гончаров верно сказал, что Островский «исписал всю московскую жизнь, не города Москвы, а жизнь московского, то есть великороссийского государства» 2. Островский, расширяя тематику отечественной драматургии, решал насущные этические, социально-политические и иные проблемы жизни с позиций демократического просветительства, защищая общенародные интересы. Добролюбов справедливо утверждал, что Островский в своих пьесах «захватил такие общие стремления и потребности, которыми проникнуто все русское общество, которых голос слышится во всех явлениях нашей жизни, которых удовлетворение составляет необходимое условие нашего дальнейшего развития» 3. При осознании сущности творчества Островского нельзя не подчеркнуть, что он продолжал лучшие традиции прогрессивной зарубежной и русской национально-самобытной драматургии сознательно, по глубокому убеждению, с самых первых шагов своей писательской деятельности. В то время как в западноевропейской драматургии преобладали пьесы интриги и положений (вспомним О. Э. Скриба, Э. М. Лабиша, В. Сарду), Островский, развивая творческие принципы Фонвизина, Грибоедова, Пушкина и Гоголя, создавал драматургию общественных характеров и нравов.

Смело расширяя в своих произведениях роль социальной среды, обстоятельств, всесторонне мотивирующих поведение действующих лиц, Островский повышает в них удельный вес эпических элементов. Это роднит его «пьесы жизни» (Добролюбов) с современной ему отечественной романистикой. Но при всем том эпические тенденции не ослабляют их сценичности. Самыми разнообразными средствами, начиная с всегда острого конфликта, о чем так основательно писал еще Добролюбов, драматург придает своим пьесам яркую театральность.

Отмечая неоценимые сокровища, дарованные нам Пушкиным, Островский говорил: «Первая заслуга великого поэта в том, что через него умнеет все, что может поумнеть... Всякому хочется возвышенно мыслить и чувствовать вместе с ним; всякий ждет, что вот он скажет мне что-то прекрасное, новое, чего нет у меня, чего недостает мне; но он скажет, и это сейчас же сделается моим. Вот отчего и любовь, и поклонение великим поэтам» (XIII, 164—165).

Эти вдохновенные слова, сказанные драматургом о Пушкине, могут быть с полным правом переадресованы и к нему самому.

Глубоко реалистическое творчество Островского чуждо узкому бытовизму, этнографизму и натурализму. Обобщающая сила его персонажей во многих случаях столь велика, что придает им свойства нарицательности. Таковы Подхалюзин («Свои люди — сочтемся!»), Тит Титыч Брусков («В чужом пиру похмелье»), Глумов («На всякого мудреца довольно простоты»), Хлынов («Горячее сердце»). К нарицательности своих характеров драматург стремился сознательно с самого начала творческого пути. «Мне хотелось,— писал он в 1850 году В. И. Назимову,— чтоб именем Подхалюзина публика клеймила порок точно так же, как клеймит она именем Гарпагона, Тартюфа, Недоросля, Хлестакова и других» (XIV, 16).

Пьесы Островского, проникнутые высокими идеями демократизма, глубокими чувствами патриотизма и подлинной красотой, их положительных характеров, расширяют умственный, нравственный и эстетический кругозор читателей и зрителей.

Великая ценность русского критического реализма второй половины XIX века состоит в том, что он, заключая в себе достижения отечественного и западноевропейского реализма, обогащается и приобретениями романтизма. М. Горький, говоря о развитии русской литературы, в статье «О том, как я учился писать», справедливо заметил: «Это слияние романтизма и реализма особенно характерно для нашей большой литературы, оно и придает ей ту оригинальность, ту силу, которая все более заметно и глубоко влияет на литературу всего мира» 4.

Драматургия А. Н. Островского, представляя в своей родовой сущности высшее выражение критического реализма второй половины XIX века, наряду с реалистическими образами самого разнообразного аспекта (семейно-бытового, социально-психологического, социально-политического) несет в себе и образы романтические. Романтикой овеяны образы Жадова («Доходное место»), Катерины («Гроза»), Несчастливцева («Лес»), Снегурочки («Снегурочка»), Мелузова («Таланты и поклонники»). На это, вслед за А. И. Южиным, Вл. И. Немировичем-Данченко и другими, обратил внимание и А. А. Фадеев. В статье «Задачи литературной критики» он писал: «Великого нашего драматурга Островского многие считают бытописателем. А какой же он бытописатель? Вспомним его Катерину. Реалист Островский сознательно ставит перед собой «романтические» задачи» 5.

Художественная палитра Островского чрезвычайно многокрасочна. Он смело, широко обращается в своих пьесах к символике («Гроза») и фантастике («Воевода», «Снегурочка»).

Сатирически обличая буржуазию («Горячее сердце», «Бесприданница») и дворянство («На всякого мудреца довольно простоты», «Лес», «Волки и овцы»), драматург с блеском использует условные средства гиперболики, гротеска и шаржа. Примеры тому — сцена суда городничего над обывателями в комедии «Горячее сердце», сцена чтения трактата о вреде реформ Крутицким и Глумовым в комедии «На всякого мудреца довольно простоты», анекдотический рассказ Барабошева о спекуляции на сахарном песке, открытом по берегам рек («Правда — хорошо, а счастье лучше»).

Применяя самые разнообразные художественные средства, Островский шел в своем идейно-эстетическом развитии, в творческой эволюции ко все более и более сложному раскрытию внутренней сущности своих персонажей, сближаясь с драматургией Тургенева и прокладывая дорогу Чехову. Если в своих первых пьесах он изображал персонажей крупными, густыми линиями («Семейная картина», «Свои люди — сочтемся!»), то в позднейших пьесах он применяет весьма тонкую психологическую расцветку образов («Бесприданница», «Таланты и поклонники», «Без вины виноватые»).

Брат писателя, П. Н. Островский, справедливо возмущался узкобытовой меркой, с которой подходили к пьесам Александра Николаевича многие критики. «Забывают,— говорил Петр Николаевич,— что прежде всего он был поэт, и большой поэт, с настоящей хрустальной поэзией, какую можно встретить у Пушкина или Аполлона Майкова!.. Согласитесь, что только большой поэт мог создать такой перл народной поэзии, как «Снегурочка»? Возьмите хотя бы «жалобу Купавы» царю Берендею — ведь это ж чисто пушкинская красота стиха!!» 6.

Могучее дарование Островского, его народность восхищали истинных ценителей искусства, начиная с появления комедии «Свои люди — сочтемся!» и в особенности с публикации трагедии «Гроза». В 1874 году И. А. Гончаров утверждал: «Островский бесспорно самый крупный талант в современной литературе» и предрекал ему «долговечность» 7. В 1882 году в связи с 35-летием драматической деятельности Островского, как бы подводя итоги его творческой деятельности, автор «Обломова» дал ему оценку, ставшую классической и хрестоматийной. Он писал: «Вы один достроили здание, в основание которого положили краеугольные камни Фонвизин, Грибоедов, Гоголь... Только после Вас мы, русские, можем с гордостью сказать: «У нас есть свой русский, национальный театр... Приветствую Вас, как бессмертного творца бесконечного строя поэтических созданий, от «Снегурочки», «Сна воеводы» до «Талантов и поклонников» включительно, где мы воочию видим и слышим исконную, истинную русскую жизнь в бесчисленных, животрепещущих образах, с ее верным обличьем, складом и говором» 8.

С этой высокой оценкой деятельности Островского согласилась вся прогрессивная русская общественность. Л. Н. Толстой называл Островского писателем гениальным и истинно народным. «Я по опыту знаю, — писал он в 1886 году,— как читаются, слушаются и запоминаются твои вещи народом, и потому мне хотелось бы содействовать тому, чтобы ты стал теперь поскорее в действительности тем, что ты есть несомненно,— общенародным в самом широком смысле писателем» 9. Н. Г. Чернышевский в письме к В. М. Лаврову от 29 декабря 1888 года утверждал: «Из всех писавших по-русски после Лермонтова и Гоголя, я вижу очень сильный талант только у одного драматурга — Островского...» 10. Посетив спектакль «Пучина», А. П. Чехов 3 марта 1892 года сообщал А. С. Суворину: «Пьеса удивительная. Последний акт — это нечто такое, чего бы я и за миллион не написал. Этот акт целая пьеса, и когда я буду иметь свой театр, то буду ставить только этот один акт» 11.

А. Н. Островский не только завершил создание отечественной драматургии, но и определил своими шедеврами все ее дальнейшее развитие. Под его воздействием появилась целая «Школа Островского» (И. Ф. Горбунов, А. Ф. Писемский, А. А. Потехин, Н. Я. Соловьев, П. М. Невежин). Под его влиянием формировалось драматическое искусство Л. Н. Толстого, А. П. Чехова и А. М. Горького. Для автора «Войны и мира» пьесы Островского являлись образцами драматического искусства. И поэтому, задумав писать «Власть тьмы», он снова стал их перечитывать.

Заботясь о развитии отечественной драматургии, Островский был исключительно чутким, внимательным пестуном, учителем начинающих драматургов 12.

В 1874 году, по его инициативе, в содружестве с театральным критиком и переводчиком В. И. Родиславским было создано Общество русских драматических писателей, улучшившее положение драматургов и переводчиков.

Всю жизнь Островский боролся за привлечение в драматургию новых сил, за расширение и повышение качественности русского национально-самобытного театрального репертуара. Но ему всегда было чуждо пренебрежение к художественным успехам других народов. Он стоял за развитие международных культурных связей. По его мнению, театральный репертуар «должен состоять из лучших оригинальных пьес и из хороших, имеющих несомненные литературные достоинства, переводов иностранных шедевров» (XII, 322).

Будучи человеком разносторонней эрудиции, Островский явился одним из мастеров русского художественного перевода. Своими переводами он пропагандировал выдающиеся образцы иностранной драматургии — пьесы Шекспира, Гольдони, Джакометти, Сервантеса, Маккиавелли, Граццини, Гоцци. Им выполнен (на основе французского текста Луи Жаколио) перевод южноиндийской (тамильской) драмы «Дэвадаси» («Баядерка» — народного драматурга Паришурамы).

Островский перевел двадцать две пьесы и оставил начатыми и незавершенными шестнадцать пьес с итальянского, испанского, французского, английского и латинского языков. Им переводились стихи Гейне и других немецких поэтов. Кроме того, он перевел драму украинского классика Г. Ф. Квитки-Основьяненко «Щира любов» («Искренняя любовь, или Милый дороже счастья»).

* * *

А. Н. Островский не только творец гениальных пьес, незаурядный переводчик, но и выдающийся знаток сценического искусства, великолепный режиссер и теоретик, предвосхитивший учение К. С. Станиславского. Он писал: «Я каждую свою новую комедию, еще задолго до репетиций, прочитывал по нескольку раз в кругу артистов. Кроме того, проходил с каждым его роль отдельно» (XII, 66).

Будучи театральным деятелем большого масштаба, Островский страстно боролся за коренное преобразование родной сцены, за превращение ее в школу общественных нравов 13, за создание народного частного театра, за повышение актерской культуры. Демократизируя тематику, отстаивая народность произведений, предназначенных для театра, великий драматург решительно повернул отечественную сцену к жизни, и ее правде. М. Н. Ермолова вспоминает: «Вместе с Островским на сцену явились правда и сама жизнь» 14.

На реалистических пьесах Островского воспитывались и сценически росли многие поколения выдающихся русских артистов: П. М. Садовский, А. Е. Мартынов, С. В. Васильев, П. В. Васильев, Г. Н. Федотова, М. Н. Ермолова, П. А. Стрепетова, М. Г. Савина и многие иные, вплоть до современных. Артистический кружок, обязанный своим возникновением и развитием прежде всего ему, оказывал многим служителям муз существенную материальную помощь, способствовал повышению актерской культуры, выдвигал новые артистические силы: М. П. Садовского, О. О. Садовскую, В. А. Макшеева и других. И естественно, что отношение к Островскому всей артистической общественности было благоговейным. Большие и малые, столичные и провинциальные артисты видели в нем своего любимого драматурга, учителя, горячего защитника и искреннего друга.

В 1872 году, отмечая двадцатипятилетие драматической деятельности А. Н. Островского, провинциальные артисты писали ему: «Александр Николаевич! Все мы развивались под влиянием того нового слова, которое внесено было вами в русскую драму: вы наш наставник» 15.

В 1905 году на слова репортера «Петербургской газеты» о том, что «Островский устарел», М. Г. Савина ответила: «Но в таком случае и Шекспира играть нельзя, потому что и он не менее устарел. Мне лично всегда приятно играть Островского, а если публике он перестал нравиться, то потому, вероятно, что не все теперь умеют его играть» 16.

Деятельность Островского, художественная и общественная, явилась неоценимым вкладом в развитие русской культуры. И в то же время он тяжело переживал отсутствие необходимых условий для реалистической постановки своих пьес, для воплощения его смелых планов о коренном преобразовании театрального дела, о крутом повышении уровня драматического искусства. В этом была трагедия драматурга.

Около середины 70-х годов Александр Николаевич писал: «Я твердо уверен, что положение театров наших, состав трупп, режиссерская часть в них, а также и положение пишущих для театра со временем улучшится, что драматическое искусство в России выйдет, наконец, из загнанного, заброшенного состояния... но мне уж этого процветания не дождаться. Если бы я был молод, я бы мог жить надеждой в будущем, теперь для меня будущего нет» (XII, 77).

Островский так и не увидел желанной им зари — существенного улучшения положения русских драматургов, решительных изменений в области театра. Он ушел из жизни во многом не удовлетворенный сделанным.

Прогрессивная дооктябрьская общественность иначе оценила творческую и общественную деятельность создателя «Грозы» и «Бесприданницы». Она увидела в этой деятельности поучительный образец высокого служения родине, патриотический подвиг народного драматурга.

Но подлинно народную славу драматургу принесла все же только Великая Октябрьская социалистическая революция. Именно в эту пору Островский обрел своего массового зрителя — трудовой народ, и для него наступило поистине второе рождение.

В дооктябрьском театре, под воздействием водевильно-мелодраматических традиций, в связи с прохладным и даже враждебным к нему отношением дирекции императорских театров, высших правительственных сфер пьесы «отца русской драматургии» чаще ставились небрежно, обеднялись и быстро снимались с репертуара.

Советский театр обусловил возможность их полного реалистического раскрытия. Островский становится самым любимым драматургом советских зрителей. Его пьесы никогда еще не ставились так часто, как в эту пору. Его произведения раньше не издавались такими огромными тиражами, как в это время. Его драматургия не изучалась так пристально, как в эту эпоху.

Великолепно ориентированный в творчестве Островского, В. И. Ленин часто применял в заостренно-публицистическом смысле меткие слова, крылатые речения из пьес «В чужом пиру похмелье», «Доходное место», «Бешеные деньги», «Без вины виноватые». В борьбе с реакционными силами великий вождь народа особенно широко использовал образ Тита Титыча из комедии «В чужом пиру похмелье». В 1918 году, вероятно осенью, беседуя с П. И. Лебедевым-Полянским об издании Собраний сочинений русских классиков, Владимир Ильич сказал ему: «Не забудьте Островского» 17.

15 декабря того же года Ленин посетил спектакль Московского Художественного театра «На всякого мудреца довольно простоты». В этом спектакле роли исполняли: Крутицкого — К. С. Станиславский, Глумова — И. Н. Берсенев, Мамаева — В. В. Лужский, Манефу — Н. С. Бутова, Голутвина — П. А. Павлов, Городулина — Н. О. Массалитинов, Машеньку — С. В. Гиацинтова, Мамаеву — М. Н. Германова, Глумову — В. Н. Павлова, Курчаева — В. А. Вербицкий, Григория — Н. Г. Александров 18.

Замечательный состав артистов блистательно раскрывал сатирический пафос комедии, и Владимир Ильич смотрел пьесу с огромным удовольствием, от души, заразительно смеясь 19.

Ленину нравился весь артистический ансамбль, но особенное его восхищение вызвала игра Станиславского в роли Крутицкого. И больше всего его развеселили следующие слова Крутицкого, когда тот читал проект своей докладной записки: «Всякая реформа вредна уже по своей сущности. Что заключает в себе реформа? Реформа заключает в себе два действия: 1) отмену старого и 2) поставление на место оного чего-либо нового. Какое из сих действий вредно? И то, и другое одинаково».

После этих слов Ленин так громко засмеялся, что кое-кто из зрителей обратил на это внимание и чьи-то головы уже поворачивались в сторону нашей ложи. Надежда Константиновна укоризненно посмотрела на Владимира Ильича, но он продолжал от души хохотать, повторяя: «Замечательно! Замечательно!».

В антракте Ленин не переставал восхищаться Станиславским.

«Станиславский — настоящий художник,— говорил Владимир Ильич,— он настолько перевоплотился в этого генерала, что живет его жизнью в мельчайших подробностях. Зритель не нуждается ни в каких пояснениях. Он сам видит, какой идиот этот важный с виду сановник. По-моему, по этому пути должно идти искусство театра» 20.

Спектакль «На всякого мудреца довольно простоты» настолько понравился Ленину, что он, разговорившись в двадцатых числах февраля 1919 года с артисткой О. В. Гзовской о Художественном театре, вспомнил этот спектакль. Он сказал: «Вот видите ли, пьеса Островского... Старый классический автор, а игра Станиславского звучит по-новому для нас. Этот генерал открывает очень многое, нам важное... Это агитка в лучшем и благородном смысле... Все бы так умели вскрывать образ по-новому, по-современному,— это было бы прекрасно!» 21

Явный интерес Ленина к творчеству Островского, несомненно, отразился и на его личной библиотеке, находящейся в Кремле. В этой библиотеке собрана почти вся основная литература, вышедшая в 1923 году, в связи со столетием со дня рождения драматурга, создавшего, говоря его словами, целый народный театр.

После Великой Октябрьской революции все юбилейные даты, связанные с жизнью и творчеством А. Н. Островского, отмечаются как всенародные праздники.

Первым таким всенародным праздником явилось столетие со дня рождения драматурга. В дни этого праздника, вслед за Лениным, позиция победившего народа к наследию Островского была особенно ярко высказана первым комиссаром народного просвещения. А. В. Луначарский провозглашал идеи театра этического и бытового в самом широком смысле этого слова, откликающегося на животрепещущие проблемы новой, только еще складывающейся социалистической морали. Борясь с формализмом, с «театральным» театром, «лишенным идейного содержания и моральной тенденции», Луначарский противопоставил всем разновидностям самоцельной театральности драматургию А. Н. Островского 22.

Указывая на то, что Островский «жив для нас», советских людей, провозглашая лозунг «назад к Островскому», А. В. Луначарский призывал театральных деятелей идти вперед от формалистического, узкобытового, натуралистического театра «повседневщины» и «мелкой тенденциозности». По мнению Луначарского, «просто подражать Островскому значило бы обречь себя на гибель» 23. Он призывал учиться у Островского принципам серьезного, содержательного театра, несущего в себе «общечеловеческие ноты», и необыкновенному мастерству их воплощения. Островский, писал Луначарский, «крупнейший мастер нашего бытового и этического театра, в то же самое время такого играющего силами, такого поражающе сценичного, так способного захватывать публику, и его главное поучение в эти дни таково: возвращайтесь к театру бытовому и этическому и вместе с тем насквозь и целиком художественному, то есть действительно способному мощно двигать человеческие чувства и человеческую волю» 24.

В праздновании 100-летия со дня рождения Островского самое активное участие принял Московский академический Малый театр.

М. Н. Ермолова, не имея возможности, по болезни, почтить память глубоко ценимого ею драматурга, 11 апреля 1923 года писала А. И. Южину: «Островский великий апостол жизненной правды, простоты и любви к меньшему брату! Как много сделал он и дал людям вообще, а нам, артистам, в особенности. Он вселил в души наши эту правду и простоту на сцене, и мы свято, как умели и могли, стремились вслед за ним. Я так счастлива, что жила в его время и работала по его заветам вместе с моими товарищами! Какой наградой было видеть благодарные слезы публики за наши труды!

Слава великому русскому художнику А. Н. Островскому. Имя его будет жить вечно в его светлых или темных образах, потому что в них правда. Слава бессмертному гению!» 25.

Глубокая связь драматургии А. Н. Островского с советской современностью, его огромное значение в развитии социалистического искусства были поняты и признаны всеми ведущими деятелями драматического и сценического искусства. Так, в 1948 году, в связи со 125-летием со дня рождения драматурга, Н. Ф. Погодин говорил: «Мы сегодня, через столетие, протекшее со времени знаменательного появления в России молодого таланта, испытываем могучее влияние его немеркнущих творении» 26.

В том же году Б. Ромашов разъяснял, что Островский учит советских писателей «постоянному стремлению открывать новые пласты жизни и умению воплощать найденное в ярких художественных формах... А. Н. Островский — соратник нашего советского театра и молодой советской драматургии в борьбе за реализм, за новаторство, за народное искусство. Задача советских режиссеров и актеров состоит в том. чтобы еще полнее и глубже раскрыть в театральных постановках неисчерпаемые богатства драматургии Островского. А. Н. Островский остается нашим верным другом в борьбе за осуществление задач, стоящих перед современной советской драматургией в ее благородном деле — коммунистического воспитания трудящихся» 27.

Правды ради, необходимо отметить, что искажение сущности пьес Островского формалистическими и вульгарно-социологическими интерпретаторами имело место и в советскую эпоху. Формалистические тенденции явно сказались в спектакле «Лес» в постановке В. Э. Мейерхольда в театре его имени (1924) 28. Примером вульгарно-социологического воплощения может служить спектакль «Гроза», поставленный А. Б. Винером в Драматическом театре имени Ленинградского совета профессиональных союзов (1933) 29. Но не эти спектакли, не их принципы определяли лицо советского театра.

Раскрывая народную позицию Островского, заостряя социально-этическую проблематику его пьес, воплощая их глубоко обобщенные характеры, советские режиссеры создали замечательные спектакли в столицах и на периферии, во всех республиках, входящих в СССР. Среди них на русской сцене особенно прозвучали: «Доходное место» в Театре Революции (1923), «Горячее сердце» в Художественном театре (1926), «На бойком месте» (1932), «Правда — хорошо, а счастье лучше» (1941) в Московском Малом театре, «Гроза» (1953) в Московском театре имени В. В. Маяковского, «Пучина» в Ленинградском театре имени А. С. Пушкина (1955).

Огромен, неописуем вклад театров всех братских республик в дело сценического воплощения драматургии Островского.

Чтобы яснее представить стремительный рост сценических воплощений пьес Островского после Октября, напомню, что с 1875 по 1917 год включительно, то есть за 42 года, драма «Без вины виноватые» прошла 4415 раз, а за один 1939 год — 2147. Сцены из захолустья «Поздняя любовь» за те же 42 года прошли 920 раз, а в 1939 году — 1432 раза. Трагедия «Гроза» с 1875 по 1917 год прошла 3592 раза, а в 1939 году — 414 раз 30. С особенной торжественностью советский народ ознаменовал 150-летие со дня рождения великого драматурга. По всей стране читались лекции о его жизни и творчестве, по телевидению и радио передавались его пьесы, в гуманитарных учебных и научно-исследовательских институтах проводились конференции, посвященные наиболее актуальной проблематике драматургии Островского и ее сценическому воплощению.

Итогами ряда конференций явились сборники статей, вышедшие в Москве, Ленинграде, Костроме, Куйбышеве 31.

11 апреля 1973 года в Большом театре состоялось торжественное заседание. Во вступительном слове С. В. Михалков — председатель Всесоюзного юбилейного комитета по проведению 150-летия со дня рождения А. Н. Островского, Герой Социалистического Труда, секретарь правления Союза писателей СССР, — говорил, что «жизнь Островского — подвиг», что его творчество дорого нам «не только тем, что» сыграло большую прогрессивную роль в развитии русского общества XIX века, но и тем, что оно верно служит людям сегодня, тем, что оно служит нашей советской культуре. Вот почему мы называем Островского своим современником».

Вступительное слово было закончено им благодарностью великому юбиляру: «Спасибо, Александр Николаевич! Великое Вам спасибо от всего народа! Спасибо за огромный труд, за талант, отданный людям, за пьесы, которые и сегодня, шагнув в новый век, учат жить, трудиться, любить — учат быть настоящим человеком! Спасибо Вам, великому русскому драматургу, за то, что и сегодня для всех народов многонациональной Советской страны Вы остаетесь нашим любимым современником!» 32.

Вслед за С. В. Михалковым речь на тему «Великий драматург» сказал М. И. Царев — народный артист СССР, председатель президиума правления Всероссийского театрального общества. Он утверждал, что «творческое наследие Островского является величайшим завоеванием русской культуры. Оно стоит в одном ряду с такими явлениями, как живопись передвижников, музыка «могучей кучки». Однако подвиг Островского еще и в том, что художники и композиторы совершили революцию в искусстве объединенными силами, Островский же совершил революцию в театре один, будучи одновременно теоретиком и практиком нового искусства, его идеологом и вождем... У истоков советского многонационального театра, нашей режиссуры, нашего актерского мастерства стоял сын русского народа — Александр Николаевич Островский... Советский театр свято чтит Островского. Он всегда учился и продолжает учиться у него созданию большого искусства — искусства высокого реализма и подлинной народности. Островский — не только наше вчера и наше сегодня. Он — наше завтра, он впереди нас, в будущем. И радостно представляется это будущее нашего театра, которому предстоит открыть в произведениях великого драматурга огромные пласты идей, мыслей, чувств, которые не успели открыть мы» 33.

В целях пропаганды литературно-театрального наследия Островского Министерством культуры РСФСР и Всероссийским театральным обществом с сентября 1972 года по апрель 1973 года проводился Всероссийский смотр спектаклей драматических, музыкально-драматических и детских театров, посвященных юбилею. Смотр показал и успехи и просчеты в современном прочтении драматургии Островского.

Театрами РСФСР специально к юбилею подготовлено свыше 150 премьер по пьесам А. Н. Островского. При этом более 100 спектаклей перешло в афиши юбилейного года с прошлых лет. Таким образом, в 1973 году в театрах РСФСР шло более 250 спектаклей по 36 произведениям драматурга. Среди них наибольшее распространение получили пьесы: «На всякого мудреца довольно простоты» (23 театра), «Доходное место» (20 театров), «Бесприданница» (20 театров), «Бешеные деньги» (19 театров), «Без вины виноватые» (17 театров), «Последняя жертва» (14 театров), «Таланты и поклонники» (11 театров), «Гроза» (10 театров).

В заключительном показе лучших спектаклей, отобранных зональными комиссиями и привезенных в Кострому, первой премии удостоен Академический Малый театр за спектакль «Бешеные деньги»; вторые премии присуждены Центральному детскому театру за спектакль «Шутники», Костромскому областному драматическому театру за спектакль «Таланты и поклонники» и Северо-осетинскому драматическому театру за спектакль «Гроза»; третьи премии даны Горьковскому академическому театру драмы за спектакль «На всякого мудреца довольно простоты», Воронежскому областному драматическому театру за спектакль «Светит, да не греет» и Татарскому академическому театру за спектакль «Свои люди — сочтемся!».

Всероссийский смотр спектаклей, посвященный 150-летию со дня рождения А. Н. Островского, завершился итоговой научно-теоретической конференцией в Костроме. Смотр спектаклей и итоговая конференция с особой убедительностью подтвердили, что драматургия Островского, отразившая современную ему русскую действительность в глубоко типичных, правдивых и ярких образах, не стареет, что своими общечеловеческими свойствами она продолжает действенно служить нашему времени.

Несмотря на широту охвата, смотр спектаклей, вызванный юбилеем А. Н. Островского, не мог предусмотреть всех премьер. Некоторые из них вступили в строй с запозданием.

Таковы, например, «Последняя жертва», поставленная И. Вс. Мейерхольдом в Ленинградском академическом театре драмы имени А. С. Пушкина, и «Гроза», осуществленная Б. А. Бабочкиным в Московском академическом Малом театре.

Оба эти режиссера, сосредоточивая внимание на общечеловеческом содержании пьес, создали в основном оригинальные спектакли.

В Театре имени А. С. Пушкина от начала и до конца действия идет ожесточенная борьба между бесчестностью и честностью, безответственностью и ответственностью, легкомысленным прожиганием жизни и стремлением основать ее на принципах доверия, любви и верности. Этот спектакль — ансамблевый. Органически сплавляя глубокий лиризм и драматизм, в нем безукоризненно играет героиню пьесы Г. Т. Карелина. Но при этом здесь явно идеализируется образ Прибыткова, очень богатого промышленника.

В Малом театре крупным планом, иногда и в убедительной опоре на средства шаржа (Дикой — Б. В. Телегин, Феклуша — Е. И. Рубцова), показывается «темное царство», то есть власть социально-бытового произвола, ужасающей дикости, невежественности, косности. Но несмотря ни на что, молодые силы стремятся к осуществлению своих естественных прав. Здесь даже тишайший Тихон произносит слова покорности маменьке в интонации накипевшего недовольства. Однако в спектакле чрезмерно подчеркнутый эротический пафос спорит с социальным, снижая его. Так, например, здесь обыгрывается кровать, на которую по ходу действия ложатся Катерина и Варвара. Знаменитый монолог Катерины с ключом, полный глубокого социально-психологического смысла, превратился в сугубо чувственный. Катерина мечется на кровати, сжимая подушку.

Явно вопреки драматургу режиссер «омолодил» Кулигина, сравнял его с Кудряшом и Шапкиным, заставил его играть с ними на балалайке. А ведь ему более 60 лет! Кабаниха справедливо называет его стариком.

Подавляющая часть спектаклей, появившихся в связи с юбилеем А. Н. Островского, руководствовалась стремлением современного прочтения его пьес, при бережном сохранении их текста. Но некоторые режиссеры, повторяя ошибки 20 — 30-х годов, пошли по иному пути. Так, в одном спектакле персонажи «Невольниц» говорят по телефону, в другом — Липочка и Подхалюзин («Свои люди — сочтемся!») танцуют танго, в третьем Паратов и Кнуров становятся любовниками Хариты Огудаловой («Бесприданница») и т. д.

В ряде театров наметилась явная тенденция воспринимать текст Островского как сырой материал для режиссерских измышлений; перемонтировок, вольных комбинаций из различных пьес и иных отсебятин. Их не остановило величие драматурга, должного быть избавленным от неуважительного отношения к его тексту.

Современное прочтение, режиссерское и актерское, используя возможности классического текста, высветляя, подчеркивая, переосмысляя те или иные его мотивы, не имеет права, на наш взгляд, искажать его сущность, нарушать его стилевое своеобразие. Стоит вспомнить также и то, что Островский, разрешая для сценического воплощения те или иные сокращения текста, весьма ревниво относился к его смыслу, не допуская никаких его изменений. Так, например, на просьбу артиста В. В. Самойлова о переделке концовки второго акта пьесы «Шутники», драматург с раздражением отвечал Бурдину: «Надо быть сумасшедшим, чтобы предлагать мне такие вещи, или уж считать меня мальчишкой, который пишет не думая и нисколько не дорожит своим трудом, а только дорожит лаской и расположением артистов и готов для них ломать свои пьесы как им угодно» (XIV, 119), Был и такой случай. В 1875 году, на открытии Общедоступного театра, провинциальный артист Н. И. Новиков, играя роль городничего в «Ревизоре» Гоголя, допустил новацию — в первом явлении первого акта выпустил на сцену всех чиновников, а потом вышел и сам, здороваясь с ними. Он надеялся на аплодисменты. Вышло же наоборот.

Среди зрителей находился А. Н. Островский. Увидя эту отсебятину, он пришел в крайнее негодование. «Помилуйте,— говорил Александр Николаевич,— да разве можно позволять актеру такие вещи? Разве можно с таким неуважением относиться к Николаю Васильевичу Гоголю? Ведь это позор! Какой-то Новиков вздумал переделывать гения, о котором он, вероятно, и понятия не имеет!» «Гоголь, вероятно, знал лучше Новикова, что писал, и переделывать Гоголя не следует, он и так хорош» 34.

Драматургия Островского помогает строителям коммунизма в познании прошлого. Раскрывая тяжелую жизнь людей труда в условиях власти сословных привилегий и бессердечного чистогана, она содействует пониманию всего величия общественных преобразований, осуществленных в нашей стране, и воодушевляет на дальнейшую активную борьбу за успешное построение коммунистического общества. Но значение Островского не только познавательное. Круг нравственно-бытовой проблематики, ставящейся и решающейся в пьесах драматурга, многими своими сторонами перекликается с нашей современностью и сохраняет свою актуальность.

Мы глубоко сочувствуем его демократическим героям, полным жизнеутверждающего оптимизма, например учителям Иванову («В чужом пиру похмелье») и Корпелову («Трудовой хлеб»). Нам привлекательны его глубоко человечные, душевно-щедрые, горячие сердцами персонажи: Параша и Гаврило («Горячее сердце»). Нас восхищают его герои, отстаивающие правду наперекор всем препятствиям — Платон Зыбкин («Правда — хорошо, а счастье лучше») и Мелузов («Таланты и поклонники»). Нам созвучны и Жадов, руководствующийся в своем поведении стремлением к общественному благу («Доходное место»), и Кручинина, поставившая целью своей жизни — деятельное добро («Без вины виноватые»). Мы разделяем стремления Ларисы Огудаловой к любви «равной с обеих сторон» («Бесприданница»). Нам дороги мечты драматурга о победе народной правды, о прекращении опустошительных войн, о наступлении эры мирной жизни, о торжестве понимания любви как «благого чувства», великого дара природы, счастья жизни, так ярко воплощенные в весенней сказке «Снегурочка».

Демократические идейно-нравственные принципы Островского, его понимание добра и зла органически входят в моральный кодекс строителя коммунизма, и это делает его нашим современником. Пьесы великого драматурга доставляют читателям и зрителям высокое эстетическое наслаждение.

Творчество Островского, определившее собой целую эпоху в истории русского сценического искусства, продолжает оказывать плодотворное воздействие на советскую драматургию и на советский театр. Отказываясь от пьес Островского, мы обедняем себя морально и эстетически.

Советский зритель любит и ценит пьесы Островского. Спад интереса к ним проявляется лишь в тех случаях, когда их трактуют в узкобытовом аспекте, приглушая свойственную им общечеловеческую сущность. Явно в духе суждений итоговой конференции, как бы участвуя в ней, А. К. Тарасова в статье «Принадлежит вечности» утверждает: «Я убеждена: глубина и истинность чувств, высоких и светлых, пронизывающих пьесы Островского, вечно будут открываться людям и вечно будут их волновать и делать лучше... смена времен повлечет за собой смену акцентов: но главное останется навсегда, не потеряет своей сердечности и поучительной истинности, потому что человеку и народу всегда дороги цельность и честность» 35.

По инициативе костромских партийных и советских организаций, горячо поддержанной участниками итоговой конференции Министерства культуры РСФСР и ВТО, принято постановление о регулярном проведении в Костроме и музее-заповеднике «Щелыково» периодических фестивалей произведений великого драматурга, новых постановок его пьес и творческих их обсуждений. Реализация этого постановления, несомненно, будет содействовать пропаганде драматургии Островского, правильному ее пониманию и более яркому сценическому воплощению.

Юбилей А. Н. Островского, безусловно, способствовал активизации изучения его жизни и творчества. Многие издательства выпустили посвященные юбиляру монографии 36, сборники пьес с вступительными статьями 37, комплекты цветных фотографий памятных мест 38.

Подлинным событием в островсковедении стал 88-й том «Литературного наследства» (М., 1974), в котором обнародованы весьма ценные статьи о творчестве драматурга, многочисленные письма его к жене и иные биографические материалы, обзоры сценической жизни его пьес за рубежом.

Юбилей способствовал и выходу нового Полного собрания сочинений Островского.

2

Творчество А. Н. Островского, входящее в сокровищницу мирового прогрессивного искусства, составляет славу и гордость русского народа. И вот почему для русских людей дорого и священно все то, что связано с памятью этого великого драматурга.

Уже в дни его похорон среди прогрессивных деятелей кинешемского земства и жителей Кинешмы возникла мысль об открытии подписки на сооружение ему памятника. Этот памятник предполагали установить на одной из площадей Москвы 39. В 1896 году демократическая интеллигенция города Кинешмы (с помощью Московского Малого театра) организовала в память своего славного земляка Музыкально-драматический кружок имени А. Н. Островского. Этот кружок, сплотив вокруг себя все прогрессивные силы города, стал рассадником культуры, науки и социально-политического просвещения в самых широких слоях населения. Им были открыты Театр им. А. Н. Островского, бесплатная библиотека-читальня, народная чайная с продажей газет и книг 40.

16 сентября 1899 года Кинешемское уездное земское собрание постановило присвоить только что построенному народному начальному училищу в усадьбе Щелыково имя А. Н. Островского. 23 декабря того же года министерство народного просвещения утвердило это решение 41.

Русский народ, глубоко чтя литературную деятельность Островского, тщательно оберегает и место его погребения.

Особенно частыми посещения могилы А. Н. Островского стали после Великой Октябрьской социалистической революции, когда победивший народ получил возможность воздать достойному — достойное. Советские люди, приезжая в Щелыково, идут к погосту Никола на Бережках, где за железной оградой над могилой великого драматурга возвышается памятник из мрамора, на котором высечены слова 42:

Александр Николаевич Островский

Родился 31 марта 1823 года

Скончался 2 июня 1886 года

В конце 1917 года усадьба Щелыково была национализирована и перешла в ведение местных властей. «Старый» дом был занят волостным исполкомом, потом его передали колонии беспризорных. Новая усадьба, принадлежавшая М. А. Шателен, перешла во владение коммуны кинешемских рабочих; вскоре ее преобразовали в совхоз. Ни одна из этих организаций не обеспечивала даже сохранности мемориальных ценностей усадьбы, и они постепенно разрушались.

В связи со 100-летием со дня рождения Островского 5 сентября 1923 года Совет Народных Комиссаров постановил изъять Щелыково из ведения местных властей и передать его в распоряжение Народного комиссариата просвещения по ведомству Главнауки. Но в то время Наркомпрос не располагал еще ни людьми, ни материальными средствами, необходимыми для превращения Щелыкова в образцовый мемориальный музей.

В 1928 году решением Совнаркома Щелыково было передано Московскому Малому театру с условием, чтобы в доме А. Н. Островского был организован мемориальный музей.

Малый театр открыл в усадьбе дом отдыха, в котором проводили свой отпуск Садовские, Рыжовы, В. Н. Пашенная, А. И. Южин-Сумбатов, А. А. Яблочкина, В. О. Массалитинова, В. А. Обухова, С. В. Айдаров, Н. Ф. Костромской, Н. И. Уралов, М. С. Нароков и многие другие артисты.

В коллективе Малого театра вначале не было единогласия по вопросу о характере использования Щелыкова. Часть артистов восприняла Щелыково только в качестве места их отдыха. «Поэтому старый дом был заселен отдыхающими работниками Малого театра — весь, сверху донизу» 43. Но постепенно в коллективе зрели замыслы о сочетании в Щелыкове дома отдыха и мемориального музея. Артистическая семья Малого театра, улучшая дом отдыха, начала превращать усадьбу и в музей.

Нашлись энтузиасты по организации мемориального музея, в первую очередь В. А. Маслих и Б. Н. Никольский. Их усилиями в 1936 году в двух комнатах «старого» дома была развернута первая музейная экспозиция.

Работы по устройству в Щелыкове мемориального музея были прерваны войною. Во время Великой Отечественной войны сюда эвакуировались дети артистов и служащих Малого театра.

После Великой Отечественной войны дирекция Малого театра занялась ремонтом «старого» дома, организацией в нем мемориального музея. В 1948 году был назначен первый директор музея — И. И. Соболев, который оказался исключительно ценным помощником энтузиастов Малого театра. «Он, — пишет Б. И. Никольский, — нам помог впервые восстановить расположение мебели в комнатах, указал, как и где стоял стол, какая мебель и т. д.» 44. Усилиями всех энтузиастов Щелыкова были открыты для экскурсантов три комнаты «старого» дома (столовая, гостиная и кабинет). Во втором этаже развернули театральную экспозицию.

В ознаменование 125-летия со дня рождения драматурга было принято важное постановление, касающееся его усадьбы. Совет Министров СССР 11 мая 1948 года объявил Щелыково государственным заповедником. Тогда же в память драматурга Семеновско-Лапотный район, в который входит усадьба Щелыково, переименовали в Островский. В Кинешме именем Островского назвали театр и одну из главных улиц.

Но обязательства, накладываемые постановлением Совета Министров СССР, не могли быть выполнены Малым театром: он не располагал для этого достаточными материальными возможностями. И по предложению его дирекции, партийных и общественных организаций Совет Министров СССР 16 октября 1953 года передал Щелыково Всероссийскому театральному обществу.

Переход Щелыкова под эгиду ВТО обозначил для него поистине новую эру. Деятели ВТО проявили подлинно государственную заботу о Мемориальном музее А. Н. Островского.

Начальные любительские попытки создания мемориального музея заменились его строительством на высокопрофессиональной, научной основе. Музей обеспечили штатом научных сотрудников. «Старый» дом капитально отремонтировали, а по сути дела — реставрировали. Началось собирание и изучение литературы о творчестве Островского, поиски новых материалов в архивных хранилищах, приобретение документов и предметов внутреннего убранства у частных лиц. Большое внимание стали уделять экспозиции материалов музея, постепенно обновляя ее. Сотрудники мемориального музея не только пополняют и хранят его фонды, но изучают и публикуют их. В 1973 году вышел первый «Щелыковский сборник», подготовленный сотрудниками музея 45.

Со времен А. Н. Островского в окружении старинного дома произошли крупные изменения. В парке многое заросло или совершенно погибло (сад, огород). За дряхлостью лет исчезли все служебные помещения.

Но основное впечатление могучей северно-русской природы, среди которой жил и творил Островский, осталось. Стремясь придать Щелыкову, по возможности, вид времен Островского, ВТО приступило к восстановлению и благоустройству всей его территории, в частности, плотины, дорог, насаждений. Не забыли и кладбище, где похоронен драматург, и церковь Никола-Бережки, находящуюся на территории заповедника, восстановлен домик Соболевых, в котором часто бывал Александр Николаевич. Этот домик превращен в социально-бытовой музей.

Энтузиасты Щелыкова, храня старые, устанавливают и новые традиции. Такой традицией являются ежегодные торжественные митинги на могиле драматурга — 14 июня. Этот «памятный день» стал не траурным, а светлым днем гордости советских людей писателем-гражданином, патриотом, отдавшим все свои силы служению народу. На этих собраниях выступают с речами артисты и режиссеры, литературоведы и театроведы, представители костромских и местных партийных и советских организаций. Собрания завершаются возложением на могилу венков.

Превращая Щелыково в культурный центр, в средоточие научно-исследовательской мысли, обращенной к Островскому, здесь с 1956 года организуются и проходят интересные научно-теоретические конференции по изучению драматургии А. Н. Островского и ее сценического воплощения. На этих конференциях, собирающих крупнейших театроведов, литературоведов, режиссеров, драматургов, артистов, художников, обсуждаются спектакли сезона, делятся опытом их постановок, вырабатываются общие идейно-эстетические позиции, намечаются пути развития драматургии и сценического искусства и т. д. 46.

14 июня 1973 года при огромном стечении народа на территории заповедника были открыты памятник А. Н. Островскому и Литературно-театральный музей. На церемонию открытия памятника и музея приехали представители Министерства культуры СССР и РСФСР, ВТО, Союза писателей, гости из Москвы, Ленинграда, Иванова, Ярославля и других городов.

Памятник, созданный скульптором А. П. Тимченко и архитектором В. И. Ровновым, расположен на перекрестке асфальтированного проезда и тропы, ведущей к мемориальному музею, лицом к нему.

Торжественный митинг открыл первый секретарь Костромского обкома КПСС Ю. Н. Баландин. Обращаясь к присутствующим, он говорил о немеркнущей славе великого русского драматурга, создателя русского национального театра, о его тесной связи с Костромским краем, с Щелыковом, о том, чем дорог Александр Николаевич советским людям, строителям коммунизма. На митинге выступили также С. В. Михалков, М. И. Царев и представители местных партийных и советских общественных организаций. С. В. Михалков отметил значение Островского как величайшего драматурга, внесшего бесценный вклад в сокровищницу классической русской и мировой литературы. М. И. Царев сказал, что здесь, в Щелыкове, нам особенно становятся близки и понятны творения великого драматурга, его огромный ум, художественный талант, чуткое, горячее сердце.

Ширится авторитет пьес Островского, всего нашего русского театра за рубежом. Театр Островского стал поистине театром миллионов.

А. А. Тихонов, первый секретарь Островского райкома Коммунистической партии, очень хорошо выразил настроение всех собравшихся, прочтя стихотворение местного поэта В. С. Волкова, летчика, потерявшего зрение в Великой Отечественной войне:

Вот она, усадьба Щелыковская!

Не состарят памяти года.

Чтоб почтить бессмертие Островского,

Собрались сегодня мы сюда.

Нет, не остов камня обелисковый

И не склеп и холод гробовой,

Как живого, как родного, близкого,

В наши дни мы чествуем его.

На митинге выступили также внучка драматурга М. М. Шателен и лучшие производственники района — Г. Н. Калинин и П. Е. Рожкова.

После этого честь открытия памятника великому драматургу была предоставлена председателю Всесоюзного юбилейного комитета — С. В. Михалкову. Когда было спущено полотно, закрывавшее памятник, перед зрителями предстал Островский, сидящий на садовой скамейке. Он в творческом раздумье, в мудрой внутренней сосредоточенности.

После открытия памятника все направились к новому зданию, оформленному в русском стиле. М. И. Царев разрезал ленточку и пригласил в открывшийся Литературно-театральный музей первых посетителей. Экспозиция музея «А. Н. Островский на сцене советского театра» включает основные этапы жизни драматурга, его литературную и общественную деятельность, сценическое воплощение его пьес в СССР и за рубежом 47.

Литературно-театральный музей является важным звеном всего комплекса, составляющего музей-заповедник А. Н. Островского, но душой и центром его навсегда останется мемориальный дом. Ныне этот дом-музей стараниями ВТО, его руководящих деятелей открыт для экскурсантов на протяжении всего года.

ВТО коренным образом реорганизует и дом отдыха, расположенный на территории заповедника. Превращенный в Дом творчества, он призван также служить своеобразным памятником драматургу, напоминая не только о его творческом духе в Щелыкове, но и о его широком гостеприимстве 48.

3

Современная щелыковская усадьба почти всегда многолюдна. В ней жизнь бьет ключом. Здесь весной и летом в Доме творчества работают и отдыхают наследники Островского — артисты, режиссеры, театроведы, литературоведы Москвы, Ленинграда и других городов. Сюда приезжают экскурсанты со всей нашей страны.

Съезжающиеся в Щелыково деятели театра обмениваются опытом, обсуждают постановки истекшего сезона, вынашивают планы новых работ. Сколько здесь в дружеских беседах и спорах зарождается новых сценических образов! С каким живым интересом обсуждаются здесь вопросы театрального искусства! Как много появляется здесь творческих, значительных замыслов! Именно тут В. Пашенная задумала свою постановку «Грозы», осуществленную в 1963 году в Московском академическом Малом театре. «Я не ошиблась,— пишет она,— решив отдыхать не на курорте, а среди русской природы... Ничто не отрывало меня от моих мыслей о «Грозе»... Меня снова охватило страстное желание работать над ролью Кабанихи и над всей пьесой «Гроза». Мне стало ясно, что эта пьеса о народе, о русском сердце, о русском человеке, о его душевной красоте и силе» 49.

Образ Островского приобретает в Щелыкове особую осязательность. Драматург становится ближе, понятнее, роднее и как человек и как художник.

Важно отметить, что количество экскурсантов, посещающих мемориальный музей и могилу А. Н. Островского, с каждым годом растет. Летом 1973 года ежедневно мемориальный музей посещали от двухсот до пятисот и более человек.

Любопытны их записи, оставленные в книгах отзывов. Экскурсанты пишут, что жизнь Островского, прекрасного художника, редкого подвижника труда, энергичного общественного деятеля, горячего патриота, вызывает у них восхищение. Они подчеркивают в своих записях, что произведения Островского учат их пониманию зла и добра, мужеству, любви к родине, к правде, к природе, к изящному.

Островский велик многогранностью своего творчества, тем, что он изображал и темное царство прошлого и возникавшие в тогдашних общественных условиях светлые лучи будущего. Жизнь и творчество Островского возбуждают в экскурсантах законное чувство патриотической гордости. Велика и славна страна, породившая такого писателя!

Постоянными гостями музея являются рабочие и колхозники. Глубоко взволнованные всем виденным, они отмечают в дневниках музея, что произведения А. Н. Островского, рисуя порабощающие трудового человека условия дореволюционной, капиталистической России, вдохновляют на активное строительство коммунистического общества, в котором дарования человека найдут свое полное выражение.

Горняки Донбасса в декабре 1971 года обогатили дневник музея такими краткими, но выразительными словами: «Шахтерское спасибо за музей. Увезем домой память об этом доме, где жил, работал и умер великий А. Н. Островский». 4 июля 1973 года рабочие Костромы отметили: «Здесь все говорит нам о самом дорогом для русского человека».

Дом-музей А. Н. Островского очень широко посещается учащимися средней и высшей школы. Он привлекает ученых, писателей, художников. 11 июня 1970 года сюда прибыли сотрудники Института славяноведения. «Мы очарованы и пленены домом Островского»,— так выразили они свои впечатления об увиденном. 13 июля того же года здесь побывала группа ленинградских ученых, которые «с гордостью и радостью увидели», что «народ наш умеет ценить и хранить так бережно и так трогательно все, что касается жизни... великого драматурга». 24 июня 1973 года научные сотрудники Москвы в книге отзывов написали: «Щелыково — памятник культуры русского народа такого же значения, как усадьба Ясная Поляна. Сохранить его в первозданном виде — дело чести и долга каждого русского человека».

Частые гости музея — артисты. 23 августа 1954 года в музее побывал народный артист СССР А. Н. Грибов и оставил в книге отзывов запись: «Волшебный дом! Здесь все дышит настоящим — русским. И край волшебный! Природа здесь сама поет. Создания Островского, воспевающие красоты этого края, становятся все ближе, понятнее и роднее нашему русскому сердцу».

В 1960 году Е. Д. Турчанинова так выразила свои впечатления от щелыковского музея: «Я рада и счастлива, что... мне удалось не раз жить в Щелыкове, где природа и обстановка дома, где жил драматург, отражают и атмосферу его творчества».

В Щелыково полюбоваться его природой, посетить кабинет писателя, навестить его могилу приезжают и зарубежные гости, при этом с каждым годом больше и больше.

Царское правительство, ненавидя демократическую драматургию Островского, с умыслом оставило его прах в лесной глуши, куда многие годы и проехать-то являлось подвигом. Советская власть, приближая искусство к народу, превратила Щелыково в культурный центр, в очаг пропаганды творчества великого национального драматурга, в место паломничества трудящихся. Узкая, в самом прямом смысле непроезжая тропа к могиле Островского стала широкой дорогой. По ней со всех сторон едут люди самых различных национальностей, чтобы поклониться великому русскому драматургу.

Вечно живой и любимый народом, Островский своими неувядаемыми произведениями вдохновляет советских людей — рабочих, крестьян, интеллигенцию, новаторов производства и науки, учителей, писателей, деятелей сценического искусства — на новые успехи во имя блага и счастья родной Отчизны.

М. П. Садовский, характеризуя творчество Островского, прекрасно сказал: «Все на свете подвержено переменам — от людских мыслей до покроя платья; не умирает только правда, и какие бы ни являлись новые направления, новые настроения, новые формы в литературе — они не убьют творений Островского, и к этому живописному источнику правды «не зарастет народная тропа» 50.

4

Говоря о сущности и роли драматургии и драматических писателей, Островский писал: «История оставила название великих и гениальных только за теми писателями, которые умели писать для всего народа, и только те произведения пережили века, которые были истинно народными у себя дома: такие произведения со временем делаются понятными и ценными и для других народов, а наконец, и для всего света» (ХII,123).

Эти слова превосходно характеризуют смысл и значение деятельности самого их автора. Творчество А. Н. Островского оказало огромное воздействие на драматургию и театр всех братских народов, ныне входящих в СССР. Его пьесы начинают широко переводиться и ставиться на сценах Украины, Белоруссии, Армении, Грузии и других братских наций с конца 50-х годов XIX века. Их сценические деятели, драматурги, актеры и режиссеры воспринимали его учителем, прокладывавшим новые пути развития драматического и сценического искусства.

В 1883 году, когда А. Н. Островский приехал в Тифлис, члены грузинской драматической труппы обратились к нему с адресом, в котором называли его «творцом бессмертных творений». «Пионеры искусства на Востоке, мы убедились и доказали воочию, что чисто русские народные создания Ваши могут шевелить сердца и действовать на ум не одной только русской публики, что знаменитое имя Ваше столь же любимо у нас, среди грузин, как и у Вас, внутри России. Мы бесконечно счастливы, что на нашу скромную долю выпала высокая честь послужить при помощи Ваших творений одним из звеньев моральной связи между этими двумя народами, имеющими столько общих традиций и стремлений, столько взаимной любви и симпатии» 51.

Могучее влияние Островского на развитие драматического и сценического искусства братских народов в дальнейшем усиливалось. В 1948 году выдающийся украинский режиссер М. М. Крушельницкий писал: «Для нас, работников украинской сцены, сокровищница его творчества есть в то же время один из источников, обогащающих наш театр животворящей силой русской культуры» 52.

На сценах братских республик после Октября игралось более половины пьес А. Н. Островского. Но из них преимущественным вниманием пользовались «Свои люди — сочтемся!», «Бедность не порок», «Доходное место», «Гроза», «На всякого мудреца довольно простоты», «Лес», «Снегурочка», «Волки и овцы», «Бесприданница», «Таланты и поклонники», «Без вины виноватые». Многие из этих спектаклей стали крупными событиями театральной жизни. Благотворное влияние автора «Грозы» и «Бесприданницы» на драматургию и сцену братских народов продолжается в наши дни 53.

Пьесы Островского, приобретая все новых и новых почитателей за рубежом, широко ставятся в театрах народно-демократических стран, в особенности на сценах славянских государств (Болгария, Чехословакия) .

После второй мировой войны пьесы великого драматурга все чаще приковывают внимание издателей и театров капиталистических стран. Здесь заинтересовались в первую очередь пьесами «Гроза», «На всякого мудреца довольно простоты», «Лес», «Снегурочка», «Волки и овцы», «Бесприданница». При этом трагедия «Гроза» была показана в Париже (1945, 1967), Берлине (1951), Потсдаме (1953), Лондоне (1966), Тегеране (1970). Комедия «На всякого мудреца довольно простоты» ставилась в Нью-Йорке (1956), Дели (1958), Берне (1958, 1963), Лондоне (1963). Комедия «Лес» шла в Копенгагене (1947, 1956), Берлине (1950, 1953), Дрездене (1954), Осло (1961), Милане (1962), Западном Берлине (1964), Кёльне (1965), Лондоне (1970), Париже (1970). Представления «Снегурочки» состоялись в Париже (1946), Риме (1954), Орхусе (Дания, 1964) 54.

Внимание зарубежных демократических зрителей к творчеству Островского не слабеет, а повышается. Его пьесы завоевывают все новые и новые подмостки мирового театра.

Совершенно естественно, что в последнее время возрастает к Островскому и интерес литературоведов. Прогрессивная отечественная и зарубежная критика поставила А. Н. Островского еще при его жизни в ряд самых первостепенных драматургов мира как создателя неувядаемых шедевров, способствовавших формированию и развитию реализма. Уже в первой зарубежной статье об Островском, опубликованной английским литературоведом В. Ролстоном в 1868 году, он воспринимается выдающимся драматургом 55. В 1870 году Ян Неруда, основоположник реализма в чешской литературе, утверждал, что драматургия Островского превосходит идейно и эстетически пьесы любого драматурга XIX века, и, предрекая ее перспективы, писал: «В истории драматургии Островскому будет отведено почетное место... благодаря правде изображения и подлинной человечности он будет жить в веках» 56.

Вся последующая прогрессивная критика, как правило, рассматривает его творчество в ряду корифеев мировой драматургии. Именно в этом духе пишут, например, свои предисловия к пьесам Островского французы Арсен Легрель (1885), Эмиль Дюран-Гревиль (1889), Оскар Метенье (1894) 57.

В 1912 году в Париже вышла монография Жюля Патуйе «Островский и его театр русских нравов». Этот огромный труд (около 500 страниц!) — горячая пропаганда творчества Островского — глубокого знатока, правдивого изобразителя русских нравов и замечательного мастера драматического искусства 58.

Идеи этого труда исследователь отстаивал и в дальнейшей своей деятельности. Опровергая критиков, не дооценивавших мастерство драматурга (например, Боборыкина, Вогюэ и Валишевского), Патуйе писал о нем как о «классике сцены», являвшемся полным хозяином своего дела уже в самой первой крупной пьесе — «Свои люди — сочтемся!» 59.

Интерес зарубежных литературоведов и театроведов к Островскому усиливается после Октябрьской революции, в особенности по завершении второй мировой войны. Именно в эту пору для прогрессивных зарубежных исследователей литературы все яснее становится на редкость самобытная сущность, гениальность, величие драматургии Островского, по праву занявшей место среди самых блистательных произведений мирового драматического искусства.

Так, Е. Вендт в предисловии к Собранию сочинений Островского, вышедшему в 1951 году в Берлине, утверждает: «А. Н. Островский, величайший драматический гений России, относится к блестящей эпохе русского критического реализма второй половины XIX века, когда русская литература заняла ведущее место в мире и оказала глубокое влияние на европейскую и американскую литературы». Призывая театры к постановке пьес Островского, он пишет: «И если руководители наших театров откроют для немецкой сцены творчество величайшего драматурга XIX столетия, то это будет означать обогащение нашего классического репертуара, подобное открытию второго Шекспира» 60.

По мнению итальянского литературоведа Этторе Ло Гатто, высказанному в 1955 году, трагедия «Гроза», обошедшая все сцены Европы, остается вечно живой как драма, ибо ее глубокая человечность, «не только русская, но и всеобщая» 61.

150-летний юбилей А. Н. Островского содействовал новому обострению внимания к его драматургии и раскрыл ее огромные интернациональные возможности — возможности отвечать на моральные проблемы не только своих соотечественников, но и других народов земного шара. И вот почему по решению ЮНЕСКО этот юбилей был отмечен во всем мире.

Время, великий ценитель, не стерло с пьес Островского свойственных им красок: чем дальше, тем больше оно подтверждает их общечеловеческую сущность, их неумирающую идейно-эстетическую ценность.

Protected by Copyscape
Alexander Ostrovsky