Михаил Маркович Смодор
в уездном городе Галич


Михаил Маркович Смодор

Осенью 1906 года в город Галич приехал молодой человек, прежде никогда не бывавший здесь. Стройный, невысокого роста, в плечах неширок, одет неброско, аккуратно, со вкусом. Из-под мягкой шляпы виднелись чуть вьющиеся черные волосы. Привлекательное лицо. Взгляд – открытый, приятный. Нос особых очертаний выдавал его нерусское происхождение. Все в нем указывало на человека интеллигентного и принадлежащего, вероятно, к миру артистическому.


Рыбаки Рыбной слободы. 1913. Галичский уезд костромской губернии

В городе он провел три дня. Познакомился с работой фотографических павильонов – их было два, снялся «на портрет». Сделал несколько частных визитов, получил фотографии и оставил город.


Ветряная мельница колхоза «Восход». 1931. Мельницы костромской губернии

Он вернется сюда через несколько месяцев. Озерный город станет для него родным... Михаил Маркович Смодор (1882–1942) родился в местечке Любавичи Оршанского уезда Могилевской губернии. Детство прошло в семье родителей-мещан в трудах хозяйственных и земледельческих. В отроческом возрасте родители определили его к варшавскому фотографу Я. Тираспольскому. Мастер слыл культурным, требовательным, справедливым педагогом. Уважение и благодарность к наставнику Михаил Маркович сохранил до конца дней своих.


Разлив реки Кешмы. 1932.

Фотографическое ученье растянулось на семь лет. Годы эти были непростыми, если не сказать больше – тяжкими, но вместе с тем и отрадными. Снизу доверху прошел Смодор лестницу фотографической школы, прежде чем получил из рук учителя рекомендательные письма и своим трудом скопленные средства для устройства собственного дела.


Лыжные гонки на Галичском озере. 1930-е.

Лыжные гонки на Галичском озере. 1930-е.

Буер на озере. 1930-е.

Агитсамолет. 1931.

Фотограф держал одновременно несколько мальчиков-учеников. Опытный глаз учителя сразу отделил любознательного, пытливого воспитанника от прочих. Смодор, не подозревая об этом, оказался на особом положении: день его в отличие от остальных учеников не оставлял времени для забав и праздного времяпрепровождения.


Книжный киоск. 1923.

Детский городок. Швейная мастерская. 1932.

Ручной пожарный насос Галичского вольного пожарного общества. 1926.

В обязанности Смодора было введено обязательное посещение музеев и картинных галерей, чтение книг по искусству. В конце каждой недели учитель производил испытание знаниям. Если обнаруживал незнание учеником какоголибо понятия или явления, на всю следующую неделю «неуч» отсылался на хозяйственные работы в помощь прислуге. По отбытии кухонного наказания испытание возобновлялось.


Обоз. 1928.

Фотографическая программа обязывала прилично знать польский, а из «французского и немецкого языков делать разговор». Только на четвертом году Смодор удостоился права прикоснуться к камере и покрутить ручки ее массивного «статива».


Лабораторное исследование карпов. 1932.

Ретушерскому искусству мастер обучал просто: ученик исполнял несколько фотоавтопортретов, в которых собственноручно должен был деликатнейшим наложением ретуши исправить изъяны изображения, довести его до безукоризненного состояния.


Культгруппа обслуживания призывников 1931.

Курс павильонной этики после теоретических наставлений предполагал практическую демонстрацию учеником профессиональных умений. Сам мастер-экзаменатор изображал пришедшего клиента, оповещая о себе дверным звонком. Начинался экзамен: встретить, принять, выслушать, понять, предложить, исполнить, проводить. При прощании необходимо, выражая искреннюю признательность за визит, тактично вызнать, в какое время и куда доставить заказ...

Выйдя из ученья, Смодор определился наемным фотографом в какой-то московский павильон – имя владельца неизвестно. Такой поступок его объяснялся тем, что практика в столице должна была увеличить имеющийся капитал для приобретения самой совершенной аппаратуры. Спустя некоторое время аппаратуру Смодор купил.

В 1907 г. Михаил Маркович вернулся в Галич. Теперь навсегда! Снял квартиру (собственного жилья у него не будет никогда), обустроился. Вновь посетил заведения будущих конкурентов, оба фотопавильона. Они, как и в первый его приезд, находились в удручающем состоянии. Салоны располагались в малопригодных для дела помещениях, устроенных наскоро, с кое-каким «нутром». Тем самым как бы подчеркивалась временность их существования, готовность в любой момент прикрыться. Под стать убранству была и продукция, в которой начисто отсутствовала требовательность мастера к качеству, каковой, по-видимому, не наблюдалось и у клиентов. Снимки являли собой плохую любительскую работу, следовавшую шаблонам самого низкопробного ремесла...

Свидетельство от губернатора на право открытия собственного фотографического заведения Смодор получил. Нанял помещение, светописно устроил его, без вычурности, с душой украсил своего первенца. Павильон под вывеской «Универсальная фотография М. Смодора» начал принимать первых клиентов. Галичский люд очень скоро оценил уровень обслуживания, обходительность и культуру мастера. Дело пошло в гору, новое заведение процветало, прежние же и без того малодоходные теперь совсем захирели...

Галич для Смодора с первых впечатлений был и остался уездным озерным красавцем. Он полюбил его. Полюбил и галичан, расположив их к себе своим безупречным трудом, добросердечностью. Ему отвечали взаимностью.

Смодор работал много, без устали, случалось, по двадцать часов в день. Помощников не держал, признавая работу фотографа только в одном лице. Средства для жизни имел достаточные. На себя тратил мало, помогал родителям, вкладывал в дело, а что оставалось – это для души: он был подлинный библиофил. Деньги уходили на книги, альбомы по искусству, выписку фотографических журналов и т.д. Книжная любовь свела его и сдружила с К. В. Палиловым. Константин Васильевич был дальним родственником И. Д. Сытина и имел книжный магазин. Здесь Смодор бывал весьма часто и через Палилова выписывал интересующие его издания. Книгопродавец был старше фотографа на шестнадцать лет, но это не мешало им быть добрыми друзьями.

Однажды в павильон пришел художник И. И. Каликин. За разговорами познакомились да так и остались друзьями до конца дней своих. Общение с Палиловым и Каликиным, естественно, привело к другим приятным знакомствам, и мало-помалу составился круг общения Смодора с теми горожанами, благодаря которым теплилась культурная жизнь Галича. Он охотно присоединился к этому обществу.

Имя фотографа появилось в списках разных попечительных и благотворительных обществ города. Его благодарили за бесплатно исполненные снимки. Общества и учреждения, где он не состоял, тоже благодарили за бесплатную помощь.

В 1913 году состоялся визит царской семьи в Кострому. Земство к сему случаю открыло кустарно-промышленную выставку, на которой среди изобилия экспонатов из всей губернии было представлено 1000 фотографий. Автором нескольких десятков из них был М. Смодор.

В 1915 году Костромское научное общество по изучению местного края (КНО) устроило специальную фотографическую выставку, на которой были представлены виды селений, типы жителей губернии, занятия населения и галерея выдающихся уроженцев края. Двадцать фотографий Михаила Марковича экспонировались там. Среди снимков была одна работа, о которой следует сказать особо.

1915 год. Война. Смодор «по слабости сердца» был освобожден от службы. В Галич приходили санитарные эшелоны из действующей армии. Как-то в его павильон зашла сестра милосердия из такого эшелона – «сняться на карточку». Смодор сделал несколько снимков. Вечером того же дня он вручил ей заказанные ею фотографии, один снимок оставил себе. О нем он умолчал.

Этот визит взволновал его: исполненное трагизма лицо совсем еще молодой женщины несло на себе отпечаток бесконечной усталости от бедствий и ужаса который обрушила на Россию война.

Работая над своим вариантом снимка, фотограф отсек все лишнее, сосредоточив внимание на глазах, превратив павильонный портрет в художественное произведение. Так родился портрет-образ, который мастер назвал «Война». Он считал его одной из лучших своих работ.

Фотографические виды светописца хорошо были известны в России. Они печатались многотысячными тиражами в форме почтовых открыток. К сожалению, пользователи открыток с видами Галича не могли прочесть на них имя фотографа – они были анонимны. Более всего этих смодоровских работ выпустило в свет контрагентство А. С. Суворина, вторым издателем открыток был друг-книгопродавец К. В. Палилов.

Статично-постановочные групповые фигуры

Спортивно-политическая постановка на тему Ульянова Владимира

Спортивно-политическая постановка с портретом Карла Маркса

С момента открытия «Универсальной фотографии» Михаил Маркович снимал традиционно, конечно, с разной степенью успеха. Идея отойти от укоренившихся павильонных поз и постановок давно им вынашивалась, но свое творческое «я» еще было не найдено. Из признанных мастеров в портретном жанре он признавал искусство нижегородского фотографа А. О. Карелина. Однако копировать его павильонную идею не мог – искал собственный способ свободного светописного взаимоотношения фотографа и модели. Пройдет более двух десятков лет, прежде чем фотограф получит собственные светописные картинки, почти удовлетворяющие начальному замыслу. За эти годы в жизни фотографа случились всякие перемены.

Судьба свела его с очаровательной женщиной – Фаиной Ароновной. Вскоре красавицадоктор стала его женой. Начало их совместной жизни пало на время тревожное, беспокойное, смутное: революционная неразбериха, гражданская война с полуголодным, скудным существованием. Павильон Смодора больше пустовал, заказы были редки. Оживилось дело после окончания войны.

В фотографию стали приходить родственники погибших, заказывали их снимки прошлых лет – негативы мастер хранил. За эти памятные повторные портреты он брал мизерную символическую плату. Часто отдавал снимки бесплатно.

С началом нэпа жизнь семьи Смодоров стала налаживаться, вновь появились заказы. Вместе с тем расцвел самый нелюбимый Смодором вид творчества: «снятие карточек с групп». Поток «совслужащих» протоптал твердую дорожку в ателье фотографа. После работы, за ужином, Михаил Маркович всегда рассказывал о посетителях. Сколько иронии, смеха, улыбок бывало в доме в те минуты, когда Смодор повествовал о группах с названием «плечо к плечу»! Деятели уездного ранга предпочитали именно эту массовую позу.

И. И. Каликин, наслушавшись в гостях у Смодоров рассказов о группах ответственных работников, изобразил это действо в рисунке, который в цикле «Провинция» был опубликован в журнале «Крокодил». Люди во френчах с особенным, важным и неумным выражением лица, являли собой образ новых хозяев эпохи.

Когда в 1921 году в Галиче открылось отделение Костромского научного общества, фотографический талант Смодора пришелся весьма кстати. Он оказывал Обществу «большую, а подчас и незаменимую помощь» – писали о нем товарищи. Особенно плодотворно потрудился Михаил Маркович во время создания музея Общества. Его снимки в витринах запечатлели жизнь Галича, Рыбной слободы в особенности, памятники церковной старины, события общественной жизни.

Рыбная слобода Галича – это любовь фотографа. Он был дружен со многими рыбаками, ходил с ними на лов, они бывали частыми гостями у него. Он много снимал рыбацкие семьи и артели, а об их жизни знал все в подробностях.

Похвально отзывались современники о его музейном альбоме «За десять лет Октября», где были отображены местные революционные события. К последним, кстати сказать, он относился в разное время по-разному: сначала принял революцию, затем переменил отношение, увидев плоды ее социального устройства.

В 1923 году семья Смодоров увеличилась. По особенности здоровья Фаина Ароновна не могла иметь детей, и никакие попытки врачей не могли излечить ее недуг. Смодоры детей очень желали. Но когда надежды на собственного ребенка не состоялись, они приняли решение взять новорожденное дитя из приюта. Так у них появился Рафаил. Спустя почти три года – его брат Лев. Теперь в квартире Смодоров царили блаженство, домашний уют и приятные хлопоты.

До 1930 года дела Михаила Марковича шли неплохо. Но государственная налоговая система давила, поставив цель уничтожить частного предпринимателя. Под налогами трещал и патент Смодора. Он сопротивлялся, как мог, шел на разные уловки лишь бы сохранить дело. О том, что он может быть лицом кооперированным, и мысли не допускал.

Несмотря на трудности существования, поиск собственных выразительных средств продолжался. Казалось, еще один шаг – и светописная Жар-птица поселится в его павильоне навсегда. Эти творческие поиски в начале 1930-х годов все более занимали фотографа. Выстраданной идее надо было дать жить.

Покончив с опытами, он начал реализовывать замысел в павильоне. Место фотографа в нем занял добрый сказочник, режиссер и актер – все в одном лице. Переменился интерьер фотографии. Процедура съемки проходила под «сказочный сказ», камеру дети не замечали, и она искусно срабатывала в нужный момент.

Смодор с женой смастерили нехитрый сказочный реквизит: шапочки, кокошники, всякие украшения. Теперь заказчики получали снимки нового качества, блещущие естеством, непосредственностью, свободой. Слухи о смодоровских «сказах» распространились по городу. Желающих было довольно. Фотограф ликовал.

Однако радость оказалась короткой. Новому предприятию не суждено было утвердиться. «Недремлющее пролетарское око» усмотрело в действиях фотографа извращение социалистической морали. Последовал донос. 26 июля 1935 года Галичский народный суд определил мастера «за развращение малолетних» (!) на три года к заключению в исправительно-трудовых лагерях.

Весть об аресте Смодора облетела город в тот же день. Сказочные снимки исчезли из квартир заказчиков из опасения иметь неприятности. Одни владельцы уничтожили их сами, другие упрятали настолько тщательно, что с течением времени забылись и места их потаения. Стеклянные негативы фотографа были изъяты как вещественные доказательства. Стекла же, как известно, имеют свойство разбиваться, особенно в руках дурных.

И случилось так, что не стало, словно не было, никаких сказочных фотографий. Люди о случившемся сочувственно погоревали, с оглядкой пошептались, и все забылось, ушло в небытие.

Смодору «повезло»: государство оказало ему честь быть участником созидания канала Москва-Волга. Первые месяцы в Дмитлаге НКВД он провел на общих работах. Они были самые тяжелые, он много болел. Затем помог случай, который сохранил Смодора от физической смерти и чудесным образом возвратил фотографа к его профессиональным занятиям.

В 1936 году на строительстве канала организовалась фотослужба. Она занималась фиксацией трудовых исторических успехов. Снимки публиковались в разных иллюстрированных изданиях, которые под нужным ракурсом освещали «динамику нашего строительства». Фотослужба имела посты и отделы по всей трассе канала. В одном из таких постов с помощью, к сожалению, неизвестного теперь доктора и оказался Михаил Маркович. Он занимался лабораторной работой и художественным оформлением плакатов, призывов, графиков соревнований изможденных работой бригад. Живописные уроки И. И. Каликина пригодились.

22 июля 1937 года «за ударную работу» Смодор был освобожден. Больным, исхудавшим вернулся он в Галич. Люди встретили его поразному. Как и два года назад, многие знакомцы отвернулись, не замечали. Настоящие друзья не оставили семью в беде. Помогали, чем могли, а рыбаки из Рыбной слободы приходили каждую неделю и не с пустыми руками.

В семье Смодора радостно окружили заботой, вниманием, теплом. Он поправился, начал работать, теперь в качестве «спеца-фотографа» в своей же фотографии, которая ему теперь не принадлежала. Никакой общественной деятельностью он не занимался, уединился в семье да иногда в кругу старых знакомцев «оттаивал» воспоминаниями о прошлом. Друзей тогда уже поубавилось: одни уехали, другие «исправлялись» в лагерях. К. В. Палилов скончался в 1935 году.

Смодор служил в фотографии, работал ответственно, но удовлетворения не имел. В 1941 году надломленное здоровье его расстроилось совершенно, он начал постоянно болеть. В ноябре того же года проводил на фронт старшего Рафаила, и от переживаний здоровье совсем оставило мастера. 1942 год был для него последним. Одаренный светописец, интеллигент-провинциал, он отдал свой фотографический талант краю и его людям. Он их очень любил.

Настоящее имя фотографа – Моисей Мордухов – было переделано на русский лад – Михаил Маркович для простоты общения. Так и вошло во все документы.

Фамилия была первоначально СамодурСмодор, затем Смодор. В Буе имел фотографию брат Михаила Марковича – Марк Маркович, поэтому двойную фамилию и разделили. Буйскому брату досталась – Самодур.

Рафаил Смодор погиб в 1943 году.

Лев Смодор ушел на фронт в 1943 году, погиб в 1945 году.

Фаина Ароновна Смодор умерла в Галиче в 1987 году в возрасте 89 лет.

Фото М.М. Смодор. Галич 1930-1932 гг.
Фото М.М. Смодор. Лагерь Юных Пионеров. Поднятие флага 1929 гг.
Фото М.М. Смодор. Галич 1930-1932 гг.
Фото М.М. Смодор. У костра 1929 гг.
Фото М.М. Смодор. Галич 1930-1932 гг.
Фото М.М. Смодор. У костра
Фото М.М. Смодор. Галич 1930-1932 гг.
Фото М.М. Смодор.
Фото М.М. Смодор. Галич 1930-1932 гг.
Фото М.М. Смодор. Галич 1931-1932 гг.
Фото М.М. Смодор. Галич 1930-1932 гг.
Фото М.М. Смодор. Галич 1931-1932 гг.

Фотографические снимки предоставлены Костромской областной общественной краеведческой организацией «Костромская старина»

Андрей Анохин. Фотограф озерного края М.М. Смодор.

Уездный город Галич на фотографиях (1900-1930-е г.)

Галич на фотографиях Ильи Гольберга
Villages of Kostroma region: Photographs