Раздел I
«Мало осталось нас – людей из иного мира!»

Письма к О.В. Григоровой
(1958–1989)

Ольга Викторовна Григорова – кузина А.А. Григорова и его ровесница; в детстве они вместе росли и на всю жизнь, по его словам, «сохранили самые лучшие, близкие, родственные отношения».

О.В. Григорова родилась 8 мая (ст. ст.) 1904 г. Её родители – статский советник Виктор Иванович Григоров (1869–1932) и Ольга Митрофановна, урожд. Григорова (1876–1947), его двоюродная сестра. В.И. Григоров в 90-е гг. XIX в. – почётный мировой  судья  Кинешемского  уезда и начальник Вятского губернского воинского присутствия; в 1911–1917 гг. – управляющий делами Московского Николаевского сиротского института.

До 1918 г. училась в женской гимназии С.Н. Фишер в Москве, потом окончила курсы иностранных языков на отделении английского языка. Пять лет работала переводчицей и более 30 лет – старшим библиографом в научной музыкальной библиотеке Московской консерватории. В годы войны в эвакуацию не уезжала и продолжала работать единственным сотрудником (из пяти) научно-библиографического отдела библиотеки.

В 1966 г. в Москве в издательстве «Музыка» вышла книга «Научная музыкальная библиотека им. С.И. Танеева», одним из авторов которой была О.В. Григорова.

Будучи на пенсии, давала частные уроки английского языка; хорошо зная музыкальную жизнь Москвы в прошлом и настоящем, участвовала в подготовке изданий в качестве комментатора и музыкального редактора.

Начиная с 1964 г. О.В. Григорова каждое лето приезжала к А.А. и М.Г. Григоровым в Кострому, как правило, со своей подругой и коллегой Натальей Николаевной Григорович.

Умерла О.В. Григорова в 1997 г. и похоронена в Москве на Даниловском кладбище.

Неизвестно, когда завязалась переписка Ольги Викторовны и Александра Александровича Григоровых, при такой духовной близости она могла начаться на несколько десятилетий раньше 14 мая 1958 г. – даты первого сохранившегося письма. Обмен письмами продолжался, несомненно, до самой смерти А.А. Григорова.

До нас дошло около 130 писем А.А. Григорова к кузине. Все они любезно переданы для публикации его внучкой – Галиной Николаевной Масловой, живущей в Костроме. Ею же предоставлены и письма О.В. Григоровой.

 

~ • ~

Все мы поздравляем тебя, милая Оля, с днём рождения и желаем всего доброго. Думал, что будем в этот день уже у тебя, но не вышло. Очевидно, попадём лишь к Леночке на именины1. У нас уже всё готово, ждём, когда у Гали кончатся уроки2.

До скорого свидания.

Крепко тебя целую.

Твой А. Григоров.

14/V 58 г.3

1 Елена Викторовна Григорова (1900–1993), сестра О.В. Григоровой. Окончила в Москве женскую гимназию С.Н. Фишер с серебряной медалью, позднее – Московский строительный техникум, а во время войны – краткие курсы агрономов-овощеводов. «Не замужняя. Работала в Подмосковных совхозах» (ед. хр. 340, л. 5).

2 Внучка Александра Александровича и Марии Григорьевны Григоровых – Галина Николаевна Маслова, урожд. Жирнова (р. 1950).

3 Письмо из места ссылки М.Г. и А.А. Григоровых – села Ак-Куль Таласского района Джамбульской области (Казахская ССР). В Ак-Куле в январе 1951 г. произошло их «воссоединение» после более чем 10-летней разлуки, постигшей их в 1940 г., когда обоих арестовали и приговорили его к 10, а её к 8 годам заключения.

~ • ~

Дорогая Оля!

Я, Мая1, Галя и Лёва2 поздравляем тебя с днём рождения и желаем здоровья и прочего. Очень жаль, что не могу быть лично у тебя, как в прошлый год. Про нашу жизнь, наверно, тебе рассказала Люба, я же, со своей стороны, могу добавить, что совсем замучился и не могу больше ничего к этому добавить. Поэтому давно не писал ни тебе, ни кому другому. Не думал я, что так сложится жизнь. Попытаюсь нынче летом перебраться отсюда в Россию, сегодня написал в 5 мест, буду ждать результатов. От тебя тоже давно вестей нет, и на последнее письмо ответа не было. Успокоюсь, напишу подробнее.

Целуем тебя и Леночку. Твой АГ.

13 мая 593

1 Домашнее имя жены А.А. Григорова Марии Григорьевны Григоровой, урожд. Хомутовой (1904–1986).

2 Внук А.А. и М.Г. Григоровых.

3 Обратный адрес – село Ак-Куль.

~ • ~

1/VII 59 г.

Дорогая Оля!

Вот завтра уже неделя, как мы гостим у Вас, а тебя, наверно, так и не увидим. У меня пока не клеится ничего насчёт места. Был в Рязани, но не решился поступать там, т.к. уж очень глухие места предложили. Сейчас наклёвывается место в Талдоме1 и в Загорске, но не знаю, что выйдет – главным образом из-за прописки. Окончательный ответ мне дадут 4/VIII. Если не выйдет – едем в Кострому, затем Владимир и, может быть, Муром. Вчера были у тёти Лены2.

Целую тебя. Твой АГ.3

1 В трудовой книжке А.А. Григорова имеется запись: «1959. 08. Загорский леспромхоз. Зачислен и.о. ст. бухгалтера Талдомского лесопункта. Приказ отменён, к работе не приступил» (архив составителя).

2 Елена Митрофановна Григорова (1879–1972). «Окончила женскую гимназию С.Н. Фишер. Учительница в гимназиях Фишер и Ржевской в Москве, а после 1917 г. домашняя учительница у многих деятелей Советской власти. Умерла и похоронена в г. Муроме» (ед. хр. 340, л. 3).

Е.М. Григорова тоже была репрессирована, с сентября она стала жить в Муроме, поэтому А.А. и М.Г. Григоровы и собирались там побывать и выяснить возможность своего переезда в Муром.

3 Обратный адрес: Москва, Б. Калужская, 13–6–4.

~ • ~

22 сентября 1959 г.

Дорогая Оля!

Почему же ты ничего мне не напишешь?

Я ждал всё ответа, но его нет и нет. Мы, наверно, уедем отсюда к Любе1 в Ош. Ей трудно одной с детьми, а нам без них скучно. А сюда её тащить пока невозможно.

Напиши про тётю Лену и её адрес.

Возможно, что во второй половине октября будем в Москве.

Целую тебя и Леночку.

Твой АГ.2

1 Любовь Александровна* – дочь А.А. и М.Г. Григоровых. «Род. 1926 г. Окончила медицинский техникум. Работала фельдшером, медсестрой. <…> 1-й муж Николай Иванович Жирнов, с ним в разводе. 2-й муж Николай Васильевич Гладков, оператор завода “Мотордеталь” в Костроме» (ед. хр. 340, л. 3). Живёт в Костроме. Дети: Галина Николаевна Маслова и Лев Николаевич Жирнов (1953–1990).

2 Обратный адрес: Ребровка, Буйская, дом 11. Здесь Григоровы жили с 28 августа 1959 г. по 29 июля 1960 г. Здесь же были прописаны и все Жирновы (архив Дуриловых).

___

*«<…>Любовь и Галина (2-я дочь А.А. и М.Г. Григоровых. – А.С.) носят отчество не Александровны, а Ивановны, так как после ареста отца и матери были усыновлены братом матери своей Иваном Григорьевичем Хомутовым и получили отчество от него и фамилию, которую носили до брака» (ед. хр. 337, л. 10).

~ • ~

1 октября 1959 г.

Дорогая Оля!

Твоё письмо я получил и благодарю тебя за него. Наши дела сейчас представляются так: окончательно решили ехать зимовать к Любе в Ош. Она уже подыскала квартиру на всех нас. А будущим летом предполагаю вновь начать поиски места и жилья в средней полосе. Конечно, я и сейчас могу неплохо устроиться, не в самой Костроме, а в районах, но Мая не хочет. Думаю, что выедем из Костромы около 10–15 октября, в Москве думаю остановиться опять у Вас. Приеду – тогда расскажу обо всём подробно. Вчера были на именинах у Н.А. Григоровой1. Вот пока и всё. Целую тебя и Леночку.

Твой АГ.

1 Надежда Александровна, урожд. Григорова (1892–1965) – дочь Александра Ивановича Григорова (1856–1933), владельца усадьбы Марьинское Кинешемского уезда; троюродная тётка А.А. Григорова и О.В. Григоровой. «Окончила Григоровскую женскую гимназию. Медсестра. Замужем 1-й раз за г. Телепнёвым, артистом; 2-й раз за г. Борисовым» (ед. хр. 337, л. 80).

~ • ~

8 октября 1959 г.

Дорогая Оля!

Мы уже совсем собрались ехать и сделали все приготовления, вдруг вчера получили от Любы срочную телеграмму воздержаться от выезда. Поэтому мы сейчас пребываем в большом недоумении, но надо полагать, что получим письмо и узнаем, в чём дело. Так что пиши мне пока в Кострому. Сегодня здесь уже зима, метель, снег и проч., что для нас не привычно.

Целую тебя и Леночку. Мая тоже. Твой АГ.

~ • ~

2 ноября 1959 г.

Дорогая Оля!

Письмо твоё я получил. Сегодня купил билеты на 6 число. Хотел взять на 5-е, но уже на это число не было. Так что 7-го числа к 9 час. утра будем у Вас. У нас всё по-старому. Только, к сожалению, тётка Ольга Александровна тяжело больна. Живёт на кислороде, долго ли протянет – не знаю1.

От Любы письма приходят часто, так же и от детишек. Пока у них всё хорошо, если судить по письмам.

До свидания, скоро увидимся. Твой АГ.

1 Ольга Александровна, урожд. Григорова (1886–1960), сестра Н.А. Григоровой. «Окончила Григоровскую женскую гимназию. Замужем за г. Дружининым. Учительница» (ед. хр. 337, л. 8). О ней см. письмо от 19 мая 1960 г.

~ • ~

[16.12.59 г.]1

Дорогая Оля!

Хочу тебя немножко проинформировать о своих делах. Они не из важных. В квартире мне отказано, т.к. прошло более 2-х лет со дня реабилитации2, работы тоже нигде нет, кроме как в районах. Видно, всё-таки придётся или ехать в Бийск, или возвращаться в Джамбул. В соответствии с этим и настроение неважное. Да и здоровье. От Любы тоже давно нет вестей – не знаю, как там она и дети», и <1 нрзб.>. Поэтому не могу тебе написать, как бы хотел.

Буду ждать письма от тебя.

Крепко целую. Твой АГ.

1 Письмо датировано по почтовому штемпелю Костромы.

2 Документ о реабилитации подписан 13 ноября 1956 г. (Григоров А.А. Из воспоминаний // Григоров А.А. Из истории костромского дворянства. – Кострома, 1993. – С. 462).

~ • ~

12 апреля 1960 г.

Милая Оля!

Поздравляю тебя с наступающим праздником и желаю здоровья и прочих благ. У нас всё по-старому.

Квартиры пока нет, есть только постановление Горсовета. Пришла весна. У нас грязь, т.к. наша Ребровка не благоустроена. А в лесу ещё снег. Письма получаем, у Любы всё то же. Хотели было ехать на 1-е мая в гости в Москву, но только 2 дня – ведь я работаю1, так что, наверно, не поедем. Будь здорова, целую тебя. Твой АГ.

1 С декабря 1959 г. и до ухода на пенсию в марте 1964 г. А.А. Григоров работал старшим бухгалтером коптильно-маринадного цеха Костромского хладокомбината (архив сост.).

~ • ~

19/V 1960 г.

Милая Оля!

Поздравляю тебя с днём рождения и желаю тебе всего самого лучшего. Мая тоже тебя поздравляет, желает и целует.

Твоё письмо от 12/V я давно уже получил и благодарю за него, но свой ответ немножко подзадержал, чтобы поспело моё письмо ко дню твоего рождения1. Очень сожалею, что мне нельзя лично быть у тебя в этот день. Я бы с удовольствием посидел у тебя в кругу твоих друзей – они мне все «по душе». Мая тоже не будет у тебя в этот день, так как её поездка откладывается по просьбе Гали2 примерно на месяц – Галя просила приезжать, когда она закончит свою учёбу и дипломный проект, тогда она будет свободна, а это будет в конце июня. У нас всё пока по-старому. Недавно был в Горжилуправлении. Квартиру обещают только осенью, когда будут сданы вновь строящиеся дома. Мне положена квартира со всеми удобствами, т.е. с ванной, газом и др. Придётся подождать ещё, а в старом доме можно, по их словам, и раньше получить.

От Любы такие вести: получена телеграмма, что дом свой они продали (недоумеваю – кому? вероятно, на слом) и собираются приехать сюда в июле. Просит подыскивать квартиру. Приезд дорогого зятя нас не слишком радует, т.к. мало надежды, чтобы он взялся за ум. Да и так не очень уж он нам симпатичен. Но что же делать, если Люба с ним не может развязаться. Посмотрим, однако, что будет. Может быть, и из Костромы придётся уезжать, как из Ак-Куля. Тётя Лена пишет мне регулярно, чему я очень рад. А бедная тётка Ольга, видимо, умирает. Мне её очень жаль, очень она милый и симпатичный человек, с ясным и трезвым умом. Надя совсем не то. Но, к сожалению, тут помочь ничем нельзя, раз уже организм отказывает. Вот, по жалуй, и все новости. На работе у меня порядок, погода не слишком тёплая, но хорошая, дождей совсем нет, хотя они очень нужны. Леночку мы оба целуем.

Будь здорова. Целую тебя. Твой АГ.

1 21 мая.

2 Дочь А.А. и М.Г. Григоровых, жила и продолжает жить в Ростове-на-Дону. «Род. 1934. Инженер-архитектор. Замужем за Н. Косецким (ум. в 1974)» (ед. хр. 337, л. 10).

~ • ~

15 ноября 1960 г.

Милая Оля!

Я твоё письмо получил давно, но только сегодня собрался немножко написать. Я всё болею, не могу поправиться. Врачи велят ложиться в больницу, а я не хочу. Не знаю, как дальше будет. Поэтому и чувствую себя плохо. Лёва заболел корью, но уже поправился. Сегодня уже должен в школу идти. Мы живём, в общем, не так уж плохо, купили себе радиолу-приёмник. Но с квартирой всё тянут за нос. Хоть бы к Новому году дали. Люба живёт плохо, т.к. Н.И.1 невозможен. Удивительный тип. Ничто на него не действует. О.А. Григорова умирает и никак не умрёт. Но уже, видно, не долго ей мучиться. От тёти Лены сегодня получил письмо.

Пиши.

Мая и все наши и я шлём тебе и Леночке свой привет. Твой АГ.

1 Муж дочери.

~ • ~

14 декабря 1960 г.

Милая Оля!

Не напоминает ли тебе этот вид Хатунь?1

Посылаю тебе карточку детей на поглядение. Они вышли хорошо, но рожицы грустные, т.к. они очень не хотели сниматься. Посмотрите – и пришли обратно, т.к. это у меня единственная карточка. Вчера в 9 час. вечера скончалась О.А. Григорова, ей было 76 лет. Она очень страдала последнее время, и хорошо, что её агония была не очень долга. Очень жаль, что она умерла – для меня и всех нас это утрата ощутима, т.к. она была настоящая Григорова – во многом напоминала тётю Лену, и очень уж у неё был ясен и хорош взгляд. Хоронить будут 16/XII. Наши дела всё те же. Лёва учится охотно и хорошо, от него нам много радости.

Галя бывает по субботам и воскресеньям. Квартиру обещают в I квартале 1961 г. обязательно.

Все наши и я целуем тебя и Леночку, будь здорова, привет Наташе Г–ч2.

Целую тебя. Твой АГ.

1 На открытке воспроизведена картина В.К. Бялыницкого-Бирули «В конце зимы» (одноглавый деревянный храм с рядом стоящими амбарами и немногими деревьями). В селе Хатуни Ступинского района Московской области О.В. Григорова многие годы отдыхала летом (см. письмо от 30 марта 1967 г. на стр. 26).

2 Наталья Николаевна Григорович – так же, как и О.В. Григорова, библиограф музыкальной библиотеки Московской консерватории; ближайшая подруга О.В. Григоровой.

«Дальше своего прадеда Ивана Ивановича Григоровича я не знаю своих предков. Могу только сказать, что к писателю Дм. Вас. Григоровичу мой род отношения не имеет. Но вот к Виктору Ивановичу Григоровичу имею прямое отношение: он брат моего деда Александра Ив. Григоровича (1824–1907), отца моего отца Николая Александровича (1877–1951), так что я являюсь внучатой племянницей Викт. Ивановича. Он был крупным учёным-славистом <…>» (Н.Н. Григорович – А.А. Епанчину; архив Н.С. Епанчиной).

~ • ~

27/XII 1960 г.

Дорогие Оля и Леночка!

Спасибо Вам от всех нас за исполненную просьбу. Посылочка уже пришла, но ещё не получена. Сегодня после работы получу. Ваши письма – открытку от Леночки и твоё письмо – всё получили и благодарим за поздравление. В свою очередь, мы все поздравляем с Новым годом и, надо полагать, уже с новосельем. Воображаю, сколько возни с переездом1. Да вам ещё и не в привычку – не то, что нам. А Вы ведь с 1922 года никуда не ездили – всё на одном месте. Мы ждём своего новоселья в I квартале 1961 г. Вопрос со свечами для ёлки неожиданно разрешился – у Любы сохранились от прошлых ёлок. Тётушку Ольгу похоронили 16/XII, были большие поминки, обед готовили Мая и Люба, было много народу, большей часть старушки – ученицы Григоровской гимназии. У нас всё по-старому. У Любы тоже: когда Н.И. не пьян, то всё хорошо, а как пьян – то плохо. От Гали получаем иногда письма и от тёти Лены. Следующее письмо, наверно, буду уже посылать на новый адрес. Будьте здоровы. Ваш АГ.

Все мы, я, Мая, Люба, Галя и Лёва, Вас целуем и желаем всего хорошего.

1 Нужно было переезжать с Большой Калужской улицы (она же – Ленинский проспект) на 1-й Академический проезд (позднее – ул. Вавилова).

~ • ~

7 апреля 1961 г.

Поздравляем вас, дорогие Оля и Леночка, с праздником и желаем Вам всего хорошего. Как-то Вам живётся в новом доме? Не приходится ли иногда с сожалением вспоминать о старом доме?

У нас всё ещё это в проекте на будущее, надеемся, что уже не очень отдалённое. Мая благодарит за поздравление ко дню рождения, и я тоже1. У нас нынче праздник плохой. Ничего нельзя купить, всё надо «доставать». А на рынке – цены баснословные. Мясо – до 5 руб. кг, и всё в таком же духе. Погода плохая, всё пасмурно, дожди, сырость и проч. У Любы её «ненаглядный» Колечка, пресытившись работой и вообще трудовой жизнью, собирается уезжать назад в Ак-Куль на «лёгкую жизнь». Дал бы Бог, чтоб уехал – от него ничего хорошего нет, а Любе и Гале – только одно горе.

Если получим квартиру, а Н. уедет, то Любу с Галей, конечно, возьмём к себе2.

А жизнь стала очень трудна из-за недостатка продовольствия. Наш коптильный завод уже 2 месяца стоит – нет рыбы для копчения, и на будущее перспективы плохие. В деревнях коров осталось по одной на 3–4 дома, а колхозные и совхозные дохнут от голода, получается не мясо, а «тощак», его и есть не будешь.

Вот и всё пока. Будьте здоровы, мы все Вас обеих целуем – я, Майка, детки. Я шлю свой привет и поздравление с праздником Наташе Григорович.

Твой АГ.

1 День рождения М.Г. Григоровой – 2 апреля.

2 Лёва продолжал жить с бабушкой и дедушкой.

~ • ~

19 мая 1961 г.

Дорогая Оля!

Я, а также Майя1 и дети поздравляем тебя с днём рождения и желаем тебе всяких благ в жизни, в первую очередь, здоровья. Очень бы хотелось лично поздравить тебя – мне как-то не хватает Григоровых – но пока, из-за материального вопроса, это невозможно.

Мы живём всё ещё по-старому. Ещё не произошли те два радостных события, о которых я тебе писал2, но, наверное, скоро уже произойдут.

Посылаю тебе фотографию нашей Кутьки. Это премилая и умнейшая собачка, но с питанием для неё беда. Нашу пищу она есть отказывается, а колбаски и ветчинки не стало. Печенье ест не дешевле 1 руб. кг. А Мушка – настоящая хамка – всё лопает, и черный хлеб, так что с ней хлопот мало. Положение на мясном и молочном фронте дошло до полного исчезновения всего этого из магазинов. Но мы не очень ещё от этого страдаем, т.к. у меня большие знакомства по городу, и мне удаётся доставать всё, что есть. А уж чего совсем нет, так никому нет. Погода всё стоит холодная, но у нас тепло, т.к. дрова есть и можем топить. Детки учатся, скоро перейдут Галя в 5-й, а Лёва во 2-й класс. Галю думаем на месяц отправить в пионерлагерь, недалеко от города. Люба и Галя мучаются от присутствия мужа и отца – он уже и работу бросил и всё пьёт. Не дождёмся, когда уедет. Получил письма от тёти Лены и от Маруси3.

Отпуск у меня ожидается с 20 июля. Что буду делать – ещё не знаю. Желаю тебе провести хорошо день рождения. Шлю привет тебе, Леночке, Наташе Григорович. Будь здорова. Мая и дети просят тоже поцеловать тебя.

Твой АГ.

1 Второй вариант написания имени, но в письмах преобладает «Мая».

2 Получение квартиры и отъезд мужа дочери.

3 Вдова брата Митрофана Александровича Григорова – Мария Алексеевна, урожд. Горсюкова (1907–1970).

~ • ~

12 августа 1961 г.

Дорогая Оля!

Письмо твоё я получил. Вчера мы все вернулись из Горького и дома застали уже возвратившуюся из лагеря Галю. Туда ехали на «Ракете» – это теплоход на крыльях, ты, наверно, о нём слыхала. Очень быстро и интересно. Обратно – на пароходе. Очень хорошо нас встретили в Горьком, жаль было уезжать1. Сейчас рассчитываю, как выкроить 20–25 руб. на поездку к тебе. Времени впереди много, а денег мало. Во всяком случае, напишу, как и что выйдет. Пока будь здорова. Целую тебя.

Привет Наташе Григорович.

Твой А. Григоров2.

1 Б.Н. и М.В. Горские. О них см. письмо к М.С. Михайловой от 22, 29 августа 1975 г. на стр. 428.

2 Обратный адрес: Кострома-7, Беговая 15-2.

~ • ~

24 октября 1961 г.

Милая Оля!

Письмо твоё со стихом получил. Твоё стихотворение вызвало у меня много всяких дум по поводу всего прошедшего и чувство большой неуверенности в будущем. Не нравится мне вся нынешняя обстановка. У нас всё по-старому. От Н.И. была получена Любой телеграмма, но малопонятная, думаю, что написана она была в пьяном виде. Кажется, Люба ничего не ответила, но наверное не знаю, т.к. она скрытная и не делится своими соображениями. Квартирный вопрос всё не решён, обещали в IV квартале, но я уже изверился в этих обещаниях, написал жалобу, но результатов жду после конца XXII съезда. Жалею, что не могу посидеть с вами всеми за тёткой1. Передай привет Наташе Григорович и Лурьям. Леночку целую тоже.

Наши все здоровы и целуют.

Будь здорова, целую. Твой АГ.

1 Французская карточная игра; по словам О.В. Григоровой, модная в годы молодости их родителей, т.е. в 90-е гг. XIX в.

~ • ~

28 апреля 1962 г.

Милая Оля!

Вчера пришло твоё письмо от 24/IV.

Мы поздравляем тебя с праздником и желаем тебе успеха в предполагаемой поездке за город. У нас нынче праздник не из важных. Мая болеет, так что и пасхальной стряпни, как бывало раньше, нынче не будет. Перчатки она получила. Наталья всё ещё в больнице, плохо срастается плечо1.

Да, жаль покойную С.Н., но ведь ей уже, наверное, было не менее 75 лет?

Будь здорова. Привет Наташе и другим.

Наши все поздравляют и целуют.

Твой А. Григоров2.

1 Наталья Александровна Крутикова. О ней см. письмо к М.С. Михайловой от 11 июня 1976 г. на стр. 444-445.

2 Обратный адрес: Кострома-7, Беговая 15-2.

~ • ~

14 июля 1962 г.

Милая Оля!

Что с тобой случилось? Почему так долго нет от тебя весточки? Не болеешь ли ты?

Меня тревожит твоё молчание, т.к. неизвестна причина его.

Мы живём с 3/VII в сарае1, Мая болеет всё животом. А в общем – всё хорошо. Надеемся на лучшее. Дети здоровы.

Все тебя целуем.

Твой А. Григоров.

Адрес пока старый.

1 В дровяном сарае.

~ • ~

7 октября 1962 г.

Милая Оля!

Твоё письмо из Мурома получил. Я думаю, что мы выедем из Костромы 19-го, в Ростове1 будем числа 25, обратно в Москве числа 31 и в Муром сможем приехать числа 2 или 3 ноября. Так я напишу и тёте Лене. Вот только хватит ли денег. Наверно, на двоих надо туда – обратно не меньше 25 руб. Напиши, сколько стоит билет. Моё здоровье поправилось, теперь Мая начала снова. Так всё и идёт – то один, то другой.

В остальном – всё хорошо.

Целую тебя и Леночку, все наши тоже.

Привет Наташе и др.

Твой АГ.2

1 В Ростове-на-Дону – у младшей дочери.

2 Обратный адрес: Кострома-1, ул. Крупской, 31-2. По этому адресу А.А. Григоров будет жить до конца жизни.

~ • ~

29 декабря 1963 г.

Милая Оля!

Мы все поздравляем тебя и Леночку с наступлением Нового года и желаем Вам всего лучшего. Лёва и Галя благодарят за марки и ждут ещё.

Завтра будем «обряжать» ёлку, на ёлке будут гости Лёвы и Гали, да ещё, может, будут 2 старушки – Наташа и Надежда Григорова.

Нынче бедно у нас насчёт угощения, всё пропало и трудно купить. Главное – нет белой муки, а без неё ничего не состряпаешь. Мяса, колбасы – тоже нет никакого, только что достаю масло и сыр. Да ещё удалось достать солёной кеты и консервов сайра.

А так – нового ничего нет, от Гали давно вестей нет, а у нас – всё то же самое.

Будь здорова. Наши все тебя целуют, и я тоже.

Твой А. Григоров.

~ • ~

6 мая 1964 г.

Милая Оля!

Как ты съездила в Таллин? Я тоже хотел бы так поездить по новым местам и поглядеть на красивые города. Теперь, наверное, собираешься в Муром уже? Тётя Лена писала перед Пасхой, что она нездорова, как-то теперь она – не знаю. Мы провели праздники благополучно, погода была хорошая и тёплая. Я дорабатываю последние дни – осталось ещё 12 дней. Вот ты нашла себе занятие – жидёнков есть1, а я не знаю, чем буду заполнять свободное время. Мне ведь даже не надо, как тебе, о пище-питье заботиться. Иногда делается страшно даже. У нас погода хорошая, вот бы и к твоему приезду такая была. Моя фотография ещё в зачаточном состоянии, я ещё не освоил обращение со всеми этими штуками. Дома всё хорошо2. Мы все целуем тебя и Леночку и шлём привет друзьям, Наташе и шахам3. Ждём с большой радостью к себе.

Пиши из Мурома про тётю Лену.

Твой АГ.

Марку верни.

1 Речь идёт об учениках О.В. Григоровой. Ср.: «Вот “ем” двух учеников, один нормальный, другой не совсем» (из письма А.А. Григорову от 19 апреля 1978 г.).

2 Вероятно, зятя Григоровых – Н.И. Жирнова – в это время в Костроме уже не было, Жирновы развелись в 1964 г.

3 Курдюковы? О них см. прим. 1 к письму от 15 декабря 1966 г.

~ • ~

6/IX 1964 г.

Дорогая Оля!

Это письмо мы посылаем с поздравлением Наташи с днём ангела. Так как ты будешь у неё на именинах, а адреса домашнего Наташи я не знаю, то прошу тебя от нашего с Маей имени поздравить Наташу с выражением всех, приличествующих этому случаю чувств и пожеланий. У нас всё хорошо. Галя гостит последние дни. Уезжает 8/IX вечером. Очень жаль, что так скоро прошли дни её пребывания здесь. Мы все были очень, очень рады видеть её и Олечку1 у себя. Погода опять отличная, но за грибами нам трудновато – далеко пешком, а на автобусе – невозможно. Всё же иногда ходим. Все здоровы и всё благополучно. Может быть, после 20/IX съездим в Горький.

Мы все целуем и проч. по положению.

Будь здорова.

Твой А. Григоров.

1 Дочка Галины Александровны (Ивановны).

~ • ~

29 сентября 1964 г.

Милая Оля!

Вот уже неделя, как мы гостим в Горьком. Думаем ещё недельку тут побыть. У нас отдельная комната, мы никому не мешаем, хозяева нам рады. Ходим по городу, погода хорошая, настроение тоже, не хочется и домой ехать. Осматриваем красивые места, окрестности.

Целую тебя.

Леночке, Наташе привет от меня и от Маи.

Будь здорова

Твой АГ.1

1 Обратный адрес: Горький, ул. Невзоровой, 32/17, кв. 3.

~ • ~

15 декабря 1966 г.

Милая Оля!

Собачка, над которой, по твоим словам, издеваются, получена. Я, со своей стороны, также согласен, что это издевательство над бессловесной тварью, и, кроме того – ничего красивого.

Я думал, что ты мне не отвечаешь на письма из-за занятости на работе и усталости от этого, но, оказывается – причина другая: ты ждёшь писем от меня – и не получаешь их. Между тем, съездив в Ярославль, я тотчас же написал тебе, затем ещё и ещё – стало быть, около 27–28 ноября и в декабре 2 раза. Довольно странно! Хотелось бы объяснить это печальной случайностью, жаль только, что пропали письма – и не только письма, но и чудесные марки, на них наклеенные, и фотографии. Если же это не случайность, а «закономерность» – то это очень наводит на грустные размышления. В этой связи я сразу вспомнил, что не получил ответа от Маруси, а также от Кати1, которой я написал, не получая ответа от Маруси, а также от Наты Эйлер2 – ей я по возвращении из Ярославля послал пространное письмо, в котором описал свои поиски в Ярославских архивах, и «древо» родословное 2-х родов Хомутовых.

В письме к тебе я так же подробно описывал Ярославские поиски и находки и также послал краткую поколенную роспись Хомутовского рода.

Ответа же от Наты также нет никакого, что на неё не похоже.

Вот что я тебя попрошу: у Наты есть телефон № Б-1-16-33, у Маруси тоже телефон. Позвони им – и спроси, получали ли они от меня письма. Если не получали – значит, что кто-то имеет нездоровое любопытство к моим письмам.

Не может же быть такой случайности: отправленные в разные дни и в разные адреса письма – все пропали. Куда же они могут пропасть? В то же время письма в мой адрес доходят, по-видимому, исправно и вовремя.

Всё это удивительно.

Теперь о другом. У нас всё хорошо, Волга встала 3/XII окончательно, и сразу же пошли и затем поехали. Морозы стоят днём до –15о, ночью до –20о.

Я по льду хожу в областную научную библиотеку, через день. Хорошо пройтись по Волге по льду, очень полезно. Книги Гольденберга о Ф.И Соймонове пока нет, есть его же книга о Ремезове – современнике и так же учёном, как и Фёдор Иванович3.

Ждём на ёлку Галю с Олечкой, ей тоже хочется к нам побывать, у неё 10 дней неиспользованного отпуска, может быть, дадут на эти дни. Галя (наша, здешняя), может быть, поедет во время каникул в Ленинград на соревнование по лыжам. Но это ещё не решено. Если не пройдёт по отборке, то хотим её в Москву направить. Любочка Хомутова очень зовёт её, и Татка тоже. Они очень скучают без А.В., так безвременно покинувшего их4.

Лёвочка всё мастерит клетки и западни. К моему удовольствию, птичек пока не ловит (мне их жалко), а тот, который живёт у нас – привык уже, он очень мил. С утра открываем клетку, он летает по всей квартире, не боится, и часов до 12 дня премило поёт, усевшись на люстре или на карнизе, а то и просто на спинке стула. Потом, после 12, часа в 2, сам залезает обратно в клетку. Все, в т.ч. даже Люба, его полюбили.

В моих хлопотах о составлении полного «древа родословного» нашей фамилии, экземпляр которого я тебе обещал, встретились осложнения. Оказывается, в Ленинграде жил лётчик Владимир Михайлович Григоров, и у него было «древо», ведущее своё начало от Елистрата. В мои руки попала чрезвычайно спутанная и небрежная неполная выписка этого древа, там оказался Николай Николаевич Григоров, брат прадеда нашего5, его жена Екатерина Ивановна, затем его старший сын, тоже Николай Николаевич, его жена «Мэри», англичанка, у них дети – 7 человек, в т.ч. Алексей, родившийся в 1870 годах, не это ли второй «Дюдя»6? Затем поколение – наши ровесники: Виктор, Лидия и Николай. И ещё целый клан – «Михайловичи», я их не мог ещё привязать к нам, и ещё Константин Митрофанович, все они жили в Ленинграде.

Пытаюсь узнать побольше о них, не знаю – успею ли в этом.

Мая всё шьёт, прядёт, сейчас готовит пряжу для платка из Кутьки, набралось пуху уже на целый платок.

На этом пока кончу. Немедленно ответь, хотя бы ещё такой «собачкой» или «кошечкой».

Всем п/п7.

Целую тебя. Твой АГ.

Наши все целуют и пр.

1 Несомненно, Екатерина Митрофановна, урожд. Григорова – дочь Митрофана Александровича и Марии Алексеевны Григоровых, племянница А.А. Григорова. «Род. 1935 г. По образованию химик. Замужем за А. Курдюковым, дипломатическим работником» (ед. хр. 340, л. 3).

2 Наталья Николаевна Эйлер, урожд. Хомутова (1886–1976 или 1977*) – двоюродная сестра Марии Григорьевны Григоровой.

Гольденберг Л.А. Каторжанин – сибирский губернатор: Жизнь и труды Ф.И. Соймонова (1692–1780). – Магадан: Кн. изд-во, 1979; Он же. Семён Ульянович Ремезов – сибирский картограф и географ. 1642–после 1720 г. – М.: Наука, 1965.

Фёдор Иванович Соймонов – сподвижник Петра I, видный государственный деятель, талантливый гидрограф, картограф и навигатор, учёный и крупный администратор; предок О.В. и А.А. Григоровых.

4 Речь идёт о Любови Ивановне Костецкой, урожд. Хомутовой (1918–1992) – дочери брата Марии Григорьевны Григоровой, Ивана Григорьевича Хомутова (1895–1960), и Татьяны Константиновны, урожд. Куломзиной (1896–1959 или 1960). Её дочь Татьяна родилась в 1951 г. (ед. хр. 170, л. 14).

5 Александр Николаевич Григоров (1799–1870) – действительный статский советник; владелец усадьбы Александровское Кинешемского уезда; благотворитель. «Основатель и попечитель первой в России женской гимназии в г. Костроме, на постройку и содержание которой истратил свыше 300 тыс. рублей и оставил капитал на дальнейшее её содержание» (Григоров А.А. Именной список выдающихся людей, имеющих связь с Костромским краем. – Кострома, 1995. – [Машинопись]. – С. 26–27).

6 Первый «Дюдя» – Алексей Митрофанович Григоров (1874–1932), дядя О.В. и А.А. Григоровых.

7 п/п = «передаю привет».

___

* Н.Н. Эйлер умерла в ночь на 1 января 1977 г.

~ • ~

7 января 1967 г.

Дорогая Оля!

Вот, наконец, и пришло столь долгожданное письмо от тебя.

Если это письмо от 28/XII было единственным твоим письмом со времени нашего пребывания в Москве 10–14 декабря, то тебя следует маленько пожурить за такую неаккуратность – перерыв в 2 недели! А в остальном – виноват Новый год, как и в прошлом году.

Я читал или слышал, что под Новый год в Московском почтамте скопилось 70 миллионов писем и открыток! Если это так, то и не удивительно, что твоё новогоднее письмо шло без малого 10 дней. Впрочем, Министерство связи предупреждало, что письма к Новому году, опущенные в ящики после 25 декабря, не смогут быть доставленными в обычные сроки. Всё это так, но у меня уж такая психовая натура, что если жду да к ожидаемому сроку не получу желанного письма, то лезет в голову всякое – и то, и другое передумаешь.

Конечно, это касается только писем от самых близких и дорогих людей, а ты для меня являешься таковою. Помимо того, что мы с тобой близкие родные – не двоюродные, а даже полутораюродные1, мне в тебе так дорого то, что ты понимаешь меня во всём, и поэтому так легко и приятно быть с тобою. Ну, да наверное, ты меня понимаешь, что я хочу сказать – ведь так много общего у нас.

За марки – спасибо.

Вот и Рождество пришло и уходит. Сделали небольшую ёлочку, больше, пожалуй, для самих себя, а не для детей.

Мая испекла чудесный ореховый тортик. Вот и всё Рождество. Правда, ещё удалось услышать службу Рождественскую из Парижа и затем из Лондона, правда, не всю, но «фрагменты». Парижская служба мне не так понравилась, там было пение концертное, оно, может быть, с точки зрения музыкальной и более красиво, но мне милее и роднее обычные, так хорошо знакомые напевы, и поэтому мне больше по сердцу Лондонская служба. Там всё просто, обычно, будто это в самой обычной, хотя бы Спас-Заборской церкви2.

А в Парижском соборе очень хорошо было многолетие.

Я послал тёте Лене к празднику посылочку, всего почти 8 кг. Немного рису, молока и кофе сгущённого, мёду, шоколаду, пастилы и мармеладу, и ещё грибов своей сушки. Должна она была получить к 7/I.

У нас стоят Рождественские морозы, правда, не такие, какие, я помню, стояли в эти дни во времена далёкого детства – тогда часто бывало 40о и не по Цельсию, а по Реомюру. Сейчас же не доходит и до 30о по Цельсию. Но всё же – сидим дома, никуда не ходим, да и ходить, по сути дела, некуда. В кино ещё не бывали, как приехали.

2/I были у Наташи. Она была в довольно хорошем настроении. Зрение её всё так же, но, видно, помаленьку ухудшается. А вот бедный Володя (Семёнов) совсем лишился зрения. За него мне пишет его внучка Люба. Не видит уже вовсе ничего3.

От Гали сегодня было письмо, у неё всё хорошо. Ей было послано к Новому году – вязаная кофточка, очень удачная вышла, да, впрочем, Мая такая золотые руки, что у неё редко, даже никогда, не получается дряни. И Оле платье. Галя в восторге, говорит, вернее, пишет, что на работе у неё все мамины вещи производят фураж, виноват – террор, начиная с Кутькиных платков и шапочек.

Кутя живёт, катается как сыр в масле. Люба ей приносит из санатория много всяких вкусностей, это несъеденные обеды и завтраки, она, т.е. Люба, берёт из них колбасу, котлеты, сыр и т.д. – и Кутя совсем перестала есть обычную собачью пищу. Вот жизнь-то собачья!

Галя – всё на лыжах каждый день, несмотря на морозы. Лёва закончил полугодие без двоек, но и без пятёрок. Сейчас каникулы, больше увлекается кино. По телевизору идёт в 16 сериях картина, все её смотрят. Я же этими вещами не увлекаюсь. Вот, полегчают морозы – пойду опять в научную библиотеку. Может быть, наткнусь на что-либо интересное.

А как насчёт лета? Уже начался 1967 год, надо планировать поездки. Мы, как обычно, надеемся видеть у себя в Костроме тебя с Наташей и Леночку. В удобное для вас время. Галю ждём с Олей в июле, наверное. И, пожалуй – больше никого. Маруся с принцем4 сулилась, но это, на мой взгляд, весьма и весьма проблематично.

Люба Хомутова нынче не поедет – у неё Танюша будет в институт поступать, так Люба уже сейчас переживает загодя, так что сказала – что в таком случае она никуда от Тани не поедет. Ну, хватит, уже и места нет больше писать.

Обычные п/п всем – Леночке, Наташе, О.П.5, Шахам от нас, и я тебя целую, твой АГ.

Пиши регулярно.

1 О.В. Григорова была дочерью двоюродного дяди и родной тёти А.А. Григорова, у них был общий дед – Митрофан Александрович Григоров (1834–1894).

2 Приходской храм Григоровых.

3 Владимир Семёнович Семёнов (1886–1981) – муж сестры А.А. Григорова, Людмилы Александровны. О нём см. письмо Ю.Б. Шмарову от 17 декабря 1981 г. на стр. 312.

Л.А. Григорова (1900–1938) «окончила женскую гимназию С.Н. Фишер с золотой медалью. Замужем за шофёром В.С. Семёновым, крестьянином из дер. Кобячиха Кинешемского уезда. Работала переводчицей и секретарём на одном из заводов г. Липецка, где и умерла» (ед. хр. 340, л. 3).

Уехать в середине 30-х гг. XX в. в Липецк супругов Семёновых, у которых к этому время было двое детей, вынудили местные власти, всячески их притеснявшие и лишившие избирательных прав (см.: Владимир Догадкин. «Лишить избирательных прав…»: К истории семьи Л.А. Семёновой (Григоровой) // Губернский дом. – 2004. – № 1–2. – С. 68–78).

4 Саша Курдюков – внук Марии Алексеевны Григоровой и сын Екатерины Митрофановны Курдюковой.

5 Ольга Павловна Ламм (1908–1993) – племянница и приёмная дочь музыканта-текстолога, реставратора многих произведений русской музыкальной классики, Павла Александровича Ламма (1882–1951) (Ламм О.П. Страницы творческой биографии Мясковского. – М., 1989. – С. 3). Работала вместе с О.В. Григоровой и Н.Н. Григорович библиографом в музыкальной библиотеке Московской консерватории.

~ • ~

«W»1

22 февраля 1967 г.

Милая Оля!

Я был очень огорчён, узнав о твоей болезни, это уж не обычный грипп, а похуже. Надеюсь, что тебе теперь лучше уже.

Я узнал о твоей болезни, когда Мая мне позвонила по телефону из Москвы, а вчера пришло твоё письмо от 19/II.

Сегодня утром ездил на вокзал встречать Маю. Взял такси, благо через Волгу по льду езда2. Мая, приехавши домой, вроде как бы оздоровела, по крайней мере, так она заявляет, а может, просто хорохорится. Посмотрим, что будет дальше.

Остальные, в том числе и я, – здоровы.

Вот, матушка Елизавет, прочитав наши письма, никогда бы не пустила нас к себе во дворец3. Да, подходят уже зрелые годы, видно, молодость осталась позади, а теперь, как писал в «Климе Самгине» Горький – «печали и болезни вон полезли».

У нас на этой неделе был 19/II двойной бал!

Первое – «свадьба Любы с Колей»,

второе – «Галин день рождения».

Любы свадьба была ознаменована так: молодые поехали «к венцу» к 10 часам, а к 12-ти к нам пришла маман и тант с онклем – почтенные старички лет 70–75. Я их встретил и занимал салонным разговором до 2-х часов, когда «от венца» приехали молодые.

Была выстрелена бутылка шампанского, был торт Любиного печенья и кое-какая закуска, по нашим средствам.

В 5 часов всё закончилось.

А в 8 часов вечера собрались к Гале гости – человек 12 или 14, все её подружки с кавалерами. Нанесли ей подарков – книг, духов и всяких безделушек массу.

Я сервировал, как мог, стол – купил яблоков4, печенья, торт, лимонаду 10 бутылок и 2 бутылки лёгкого вина, кое-какую закуску.

Потом – танцы под модные пластинки. Вопреки моим ожиданиям, молодые люди и девушки были вполне «комильфо», и я ничего не смог сказать плохого об этой молодёжи. Но вся ли она такая?

В общем, за отсутствием хозяйки, мне пришлось исполнять роли метр д’отеля и посудомойки.

Кутя сегодня, когда приехала Мая, проявила необычную радость – она раньше всегда весьма сдержанно выражала свои чувства при приездах наших

Дети – оба усиленно увлекаются лыжным спортом, даже, пожалуй, в ущерб ученью.

Недавно был у Наташи, она видит всё хуже и хуже, как бы не успела ослепнуть до смерти. Это будет для неё очень плохо.

А я вчера попал в милицию. Вот каким образом: собрался на ту сторону5, на такси. Встал в очередь. Очередь большая. Вдруг подъезжает «Волга», но без шашечек, и рукой подзывает – 4 человек: идите. Мы – я и 3 женщины – сели и поехали. На той стороне остановились вылезать, вылезли около рядов – и вдруг несколько милиционеров: «”Папаша”, идите сюда», – и за женщинами. Усадили нас в машину с красной полосой6 и повезли. Мы все: «Как, в чём дело?!» Отвезли нас и сказали: «Мы не Вас, а ловим этого шофёра. Вы знаете – он “левак”, возит пассажиров, а деньги себе берёт. И нам надо было его поймать с пассажирами». Спросили, сколько мы ему заплатили (я 10 коп.), и спросили фамилии и адреса. И на этом кончилось.

Вот и все наши новости.

Надеюсь, что тебе теперь лучше. Желаю тебе полного выздоровления в самом близком будущем.

Целую тебя. Твой АГ.

Всем – п/п. А как Леночка?

Марочку прошу обратно

Это – редкая марка, второй раз посылаю, видно, кто-то стащил её с письма ещё до доставки тебе.

1 Смысл этого инициала и «О» в следующем письме не ясен.

2 Тогда в Костроме ещё не было автотранспортного моста через Волгу и зимой ездили на машинах и лошадях и ходили пешком по льду.

3 Елизавета Петровна не терпела разговоров о болезнях.

4 Современные словари называют такую форму слова «яблоки» в родительном падеже устаревшей и просторечной. А.А. Григоров употреблял старую форму (см. также письмо от 20 января 1989 г. на стр. 73).

5 Волги.

6 Милицейская машина.

~ • ~

«О»       

30 марта 1967 г.

Милая Оля!

Значит, Вы с Наташей будете проезжать Кострому на «Минске» около 20–25 мая, в зависимости, откуда пойдёт пароход: сперва ли по Москве и Оке или сперва по каналу. Это надо нам знать, чтобы Вас повидать, если пароход не ночью будет проходить Кострому. А к нам – свободно можно приехать или как в 1966 г. в конце июня, или в июле.

Галя пишет, что они собираются к нам водой, на пароходе, в начале августа.

А в июле, быть может, только Леночка будет да, не наверное, Люба. Но это вам не помеха, места всем хватит, Люба с Н III1 выезжают на «дачу» в сарай, да, кажется, нынче ещё будут в доме отдыха в это время.

Да, нынче зима в отношении здоровья всем нам нагадила. И у тебя, и у Наташи все «болятки», а нас опять посетил грипп. Сперва Люба – даже пришлось брать бюллетень; затем Галя – бедняжка все каникулы провалялась и не попала на соревнования, где присваивали спортивные разряды, что очень жаль. О ней было уже упоминание в газетке нашей. И потом Мая – опять грипп, и печень, и проч.

А про себя и писать неохота. Хожу, брожу, но, видно, тоже года начинают своё брать.

Посылаю тебе нынешних Галю и Лёву.

Спасибо за марочки. Марки всякие важны, марки всякие нужны.

Ещё есть грамота о пожаловании земли времён царя Михаила Фёдоровича, но она длинная и не очень разборчива, списать не успел. Да и не стали давать в архиве копаться, говорят: «Частному лицу нельзя, надо бумажку от организации – зачем и что».

Я написал краткую заметку об истории с. Хатунь. Мне попалось это название в нескольких летописях, и я собрал, что мог, из всей литературы, где есть сведения о древнейшей истории Хатуни. Всего нашёл 11 книг, где Хатунь упоминается, и составил обобщение. Если тебе интересно – то перепишу и пришлю. Ведь ты чуть не 3 десятилетия с Хатунью связана и, стало быть, уже можешь считаться Хатунским старожилом.

Мая благодарит за поздравление.

У нас всё ещё ходят авто через Волгу, хотя воды очень много.

Вот пока и всё.

Будь здорова, желаю тебе и Наташе избавления от всех ваших напастей.

От всех нас всем Вам п/п.

Целую тебя. Твой АГ.

1 С Н III – Н.В. Гладковым, своим вторым мужем. Николаями III А.А. Григоров в письмах иронически называет и других своих зятьёв (Жирнова, Косецкого), которых тоже звали Николаями.

~ • ~

21 декабря 1967 г.

Милая Оля!

Вот уже скоро неделя, как мы дома. Нашему приезду были очень рады дети, и в особенности Кутя. Ей с утра сказали, что она пойдёт встречать автобус и приедут дед с бабой. Когда автобус подходил, мы в окошко видели, как Кутя волновалась. Мы вышли из автобуса не сразу, т.к. ехали в середине автобуса, и я смотрел, как Кутя бросалась к каждому выходящему. Когда мы вышли, восторгу её не было конца.

Дома всё в порядке, Лёва учится плохо, Галя работает, бегает на лыжах и готовится в институт, поступила на платные (15 р.) подготовительные курсы.

Вчера был у Наташи, она шлёт Вам с Леночкой и Наташей свой привет. Её дела со зрением всё хуже и хуже.

Мая занялась опять шитьём – Любе сшила костюм, сейчас взялась за шубу мне.

Меня сегодня тоже уже пригласили на экспертизу: 1-е – «морская щука-филе» из Исландии и 2-е – из Румынии костюмы. Работы дня на три-четыре1.

Никольские морозы дают себя знать – сегодня уже больше 20 градусов мороза.

От Гали до сих пор ничего нет, не знаем – как там твоя тёзка, уж очень она была огорчена нашим отъездом. Мы доехали хорошо, было тепло, Люба напекла ко встрече пирогов и тортов – ели несколько дней.

Читать ничего нет пока, наша библиотека всё ещё на ремонте, а в Областную научную библиотеку я ещё не собрался – всё же далеко. По Волге только ходят, не ездят даже лошади, не только машины. Не знаю почему, т.к. морозно и лёд толстый.

Дома меня ожидала куча писем со всех концов, теперь надо сидеть отвечать, что я не так-то люблю.

Вот пока и всё. Посылаю 3 фотографии, наснимано много, но ещё не напечатано.

Будь здорова, целую тебя. Твой АГ.

Всем от всех п/п и пр.

1 О работе А.А. Григорова экспертом см. письма: к М.М. Шателен от 19 октября 1968 г. на стр. 91, Б.С. Киндякову от 16 ноября 1969 г. на стр. 105, к М.С. Михайловой от 13 сентября 1975 г. на стр. 430.

~ • ~

11 января 1968 г.

Дорогая Оля!

Я очень рад был получить от тебя весточку, но совсем не рад тому, что ты пишешь.

В эти годы никакими гриппами болеть нельзя, могут быть самые неожиданные осложнения. Поэтому я о твоём состоянии испытываю беспокойство и буду очень рад получить от тебя известие, что ты выздоровела.

Моя посылка до тёти Лены дошла, я получил уведомление о вручении. И как раз ко дню праздника – 6 числа, и я думаю, что ей это доставило удовольствие.

У нас дома всё хорошо. Тихо, мирно – не как в былые годы. Какое счастье и для нас и для детей, что пребывание Ашота1 в нашей семье окончилось, и так сравнительно легко, без каких-либо потрясений.

Лёве на день рождения Коля подарил часы, так что он теперь совсем модный: брюки с молниями внизу, при часах и ярком шарфике на шее.

Галя трудится вовсю: работает, учится и на лыжах тренируется и соревнуется. Всё бы хорошо, но её здоровье слабенькое, вряд ли она сможет сделать спортивную карьеру. Правда, прошедшие годы она много первых мест заняла и массу всяких грамот заимела, а нынче – стала сходить с первых мест, видно, выдохлась, и частенько прихварывает.

Вчера мы собрались с Маей в кино – «Если дорог тебе твой дом», но, как всегда, – если я в кои-то веки соберусь в кино, то обязательно ничего из этого не выйдет. Билетов не было уже, а так как на улице мороз почти 30о, то второй раз идти не захотели – на другой сеанс.

Попытаемся ещё сегодня сходить, а мороз сегодня – больше 30о.

Вот пока и всё. Будь здорова, не болей.

Достал Мейснера – «Миражи и действительность», прочёл с интересом, но не более того2. Вообще читать ничего нет. В журналах – одна ерунда.

Все наши – всем п/п и пр.

Целую тебя, твой АГ.

1 Н.И. Жирнов, муж дочери Любови.

2 Мейснер Дмитрий. Миражи и действительность. Записки эмигранта. – М.: Издательство Агенства печати Новости, 1966.

В «Послесловии» издательства сказано: «<…> мемуарист видел свою задачу в том, чтобы обрисовать белую эмиграцию в 20–30-х годах, показать, как постепенно, под напором жизни, под влиянием успехов советского народа изживала и изжила себя “белая идея”. <…> Он описывает, как сама советская действительность, за которой стоит правда, справедливость, светлое будущее, окончательно рассеяла остатки его былой предубеждённости» (стр. 297).

~ • ~

24.XII-69

Поздравляю с Новым Годом тебя, милая Оля, Леночку и Наташу и всех твоих друзей.

Открытку твою я получил.

Подарок я послал тебе с Галей, она на днях привезёт тебе. Машинку обещает купить Борис1, я ему высылаю деньги.

У нас мороз больше 20о, но дома тепло, а в ванной даже жарко.

Целую тебя и п/п.

Твой АГ.

1 Муж племянницы М.Г. Григоровой, Любови Ивановны, – Борис Владимирович Костецкий.

~ • ~

20 января 1970 года
г. Кострома

Милая Оля!

Получил твою открытку, видно, за малым количеством информации, ты переходишь на открытки.

Я тебе посылаю несколько официальных документов о деде, прадеде и брате прадеда1.

Ещё будет тебе послано кое-что про моего отца, я нашел очень интересный материал о его последнем бое под дер. Журавно на Днестре, 22 мая 1915 года, в котором он и погиб2.

Но надо время переписать, а его пока в обрез.

Я опять с 16-го числа запрягся вплотную. Там хоть бы меня уже и насовсем оставить, хотят «выжать» из меня всё, что возможно, пока я ещё брожу по свету сему.

Но я на это не могу пойти, мне свобода моя дороже, да и силёнки-то уже не те.

Но думаю за эти два месяца сделать для архива много, надо не быть свиньёй и отплатить за добро добром3. Платят они неплохо, а относятся так, что лучше нельзя.

На днях получили письмо из Киева, от Ваниной дочери, второй, Галины (ужас, сколько Галин, прямо можно всех и спутать, к каждой надо давать какое-то пояснение).

Она довольно обстоятельно прописала про себя и про сестёр. Мы её видели в Москве в 1958 году, тогда ей было 19 лет, и не очень-то она произвела хорошее впечатление, которое ещё более усилилось от «рекомендаций» Маруси. Теперь она, т.е. Галя, пишет, что тогда, в I958 году, «я была просто дурочка», а теперь совсем не такая.

Вместе с Леной они собираются в отпуск прокатиться по Волге, с заездом в гор. Тольятти, где у них кто-то из родных по матери, а потом с заездом к нам, в Кострому.

Что ж, я буду рад повидать их и познакомиться. Прислала фотографию, на ней все три сестры и муж Тамары, а Лена и Галя «безмужние», как и наша Галя. По словам Гали, всех счастливее у них Тамара, очень хвалит и её, и её мужа, инженера. У них даже есть свой автомобиль, на котором они и приезжали летом в Киев и далее на юг, в Крым4.

Из заработанных мною «архивных» денег, кроме машинки, я приобрёл себе костюм и обувку.

Так что денежки пошли в пользу, хочу сказать, что не прожраны, а употреблены на «капвложения».

Костюм покупался с некоторыми приключениями, как всегда это у меня происходит. Сперва мы пошли в ателье, заказать костюм, так как на меня готовый всегда бывает не по фигуре (такой уж я нескладный). Выбрали материал по вкусу, договорились в цене, т.е. мы хотели часть уплатить, а часть в кредит, на хороший дорогой костюм деньжат недоставало. Затем, через день, Мая пошла в Собес за справкой на кредит. Оказалось, что нет бланков справок, сказали «зайдите через пару дней». Через пару дней я зашёл – мне сказали, что со вчерашнего дня запрещён кредит, кроме как на пианино и дорогие телевизоры.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Пошёл в ателье – а там уже нет и материала такого, только самые дорогие остались. Наплевали на всё это и пошли в комиссионный магазин. И там попался отличный костюм из шевиота, как раз на меня, да к тому же с наклейкой «устарелый фасон». Я же как раз и хотел устарелого фасона, так как не люблю всех модных новинок. И купили такой хороший костюм всего лишь за 50! рублей.

Остались денежки и на обувь. Так что я теперь экипирован почти что полностью.

Можно ехать и в Ростов, Галя ждёт и пишет, что очень соскучилась о нас, так же, как и Олечка.

Наверное, поедем около 20-го марта, с целью дней 10 пробыть в Москве, мне надо повидать своих знакомых профессоров5, и хочу съездить в Тулу, в Архив, там кое-что есть интересное.

А как у тебя с Наташей – насчёт лета нынешнего года? Или ещё рано задавать этот вопрос?

Погода у нас стоит морозная, а дома – тепло. Только вот Маю донимает магнитофон. Мне он тоже надоедает, но я не так темпераментно это переживаю.

Будешь писать, напиши, как Вы думаете насчёт лета.

Кутя наша стала ужасно толстая, а вот бедную Мушу не стали держать, обвинив в том, что она начала паршиветь, что-то вроде какой-то волосяной болезни. Мне очень её жаль, я уже к ней привык, и она всегда около меня находилась.

На этом пока и закончу. Как всегда – всем п/п и проч.

Целую тебя

Наши все и Наташа шлют привет и др.

Твой А.Г.

1 О Митрофане Александровиче, Александре Николаевиче и, вероятно, Иване Николаевиче Григоровых. О М.А. Григорове см. письмо В.А. Ошарину от 13 декабря 1985 г. на стр. 149; об А.Н. Григорове см. письмо Б.С. Киндякову от 16 ноября 1970 г. на стр. 108 и письмо В. Ник. Иванову от 29 апреля 1969 г. на стр. 129. И.Н. Григоров (1815–1881) – «поручик. Кинешемский уездный судья. Ус. Берёзовка Кинешемского уезда» (ед. хр. 337, л. 4).

2 Александр Митрофанович Григоров (1867–1915) в начале войны 1914 г. был призван из запаса на военную службу и, «будучи командиром батальона 148-го пехотного Каспийского полка, 22 мая 1915 г. погиб смертью героя, прикрывая своим батальоном отход наших войск из Карпат при переправе через реку Днестр, у деревни Журавно, недалеко от города Залещики» (ед. хр. 2, л. 1).

3 О работе А.А. Григорова в ГАКО см. в Приложении № 2 на стр. 503.

4 Речь идёт о племянницах А.А. Григорова – дочерях брата Ивана Александровича Григорова (1914–1942): Галине (р. 1939), Елене (р. 1942), Тамаре (р. 1937). Об И.А. Григорове см. письмо к Т.А. Аксаковой от 24 сентября 1973 г. на стр. 278.

О.В. Григорова 13 сентября: «Хорошо, что дети бедного Вани, так рано погибшего на войне, и несчастной Васы (именно Васы, а не Вассы, это уменьшительное от Василисы), трагически кончившей жизнь, – живут хорошо».

5 Несомненно, у Александра Ивановича Ревякина и Александра Ивановича Алексеева. О А.И. Ревякине см. прим. 4 к письму к М.М. Шателен от 23 июля 1968 г. на стр. 85, о А.И. Алексееве прим. 4 к письму Б.С. Киндякову от 5 апреля 1971 г. на стр. 110.

~ • ~

4 мая 1970 г.

Милая Оля!

Вот приходит к концу наше гощение в Ростове. 25/IV прилетела Галка, вчера её проводили на поезде. Она много оживила наше здесь пребывание. Очень милая девочка, так же, как и твоя тёзка. Ездили на море, купались, ездили за Дон, погода уже давно отличная.

7-го выезжаем в Липецк, там погостим, думаю, до 9-го. 10-го будем в Москве, но не долго, надо спешить на садово-огородные дела (Мае), а мне за компанию.

В общем, всё отлично, одна беда – что уж очень мы бедны. Хотелось бы ещё съездить кое-куда – да всё дорого так, в том числе и поездки.

Всем п/п. Целую тебя. Твой АГ.

~ • ~

5 сентября 1972 года
г. Кострома

Милая Оля!

Вот я уже и дома. Доехали мы хорошо, в вагоне народу было совсем мало, только было холодно. Так что вскоре после отъезда из Москвы мне пришлось свою «правилку» отдать Наташе. Она все же мёрзла и не спала ничуть, даже не ложилась, а или сидела скрючившись, или шагала по вагону.

Я немножко принимался поспать, но, в общем-то, я не выспался, конечно, она же – глаз не сомкнула. Приехали в Кострому и пошли к стоянке такси. Там уже сотня людей и машин нет, подходят с большими интервалами. Пошли к автобусам. Вдруг является наш Коля, он на мотоциклете, и я ему отдал свои узлы, а с Наташей и её вещами поехал на автобусе. Благополучно прибыли к Наташе, и разбудили её соседку, и вошли в комнату. Оказалось, тепло и зимние рамы уже вставлены, так что Наташа там не замёрзнет. Я же поскорее отправился домой, приехал часам к 7-ми. Дома всё в порядке. Мая про свою спину уже не поминает. Кутя, или, как это следует по собачьему каталогу, «Лхасский Апсо», встретила меня очень радостно. Мая говорит, что она её предупредила, что я приеду, и она ждала всё утро. Всё остальное в порядке. Крестник здоров и так же мил и очень мило, во весь свой ротик, меня приветствовал1. Он уже такой умный, что просто диву даёшься. Представь, ему ведь только пятый месяц, а он уже стал проситься на горшочек. И если быть внимательным, то мокрых пелёнок можно избежать. Вообще – прелесть что за крестник наш.

Погода стала холодная, и у нас в комнатах всего лишь + 14 градусов, что очень для нас непривычно. Но затопят печки, наверное, только в октябре, так что, возможно, нам придётся помёрзнуть немало. Приходится топить в кухне духовку и там проводить большую часть времени.

Однако пожары такого размера и свойства, что на них эта погода должным образом не повлияла. Это ты можешь увидеть из посылаемых вырезок из нашей газеты за 2, 3 и 5 сентября. И сегодня, 6 числа, опять дымная мгла и запах горелого торфа, такой противный, стоит кругом2.

Я это письмо начал вчера, 5/IX, но так захотел спать, а предварительно увлёкся крестником и прервал письмо, так что кончаю его утром 6/IX и сейчас иду в архив заканчивать своё творение о князьях Козловских и их усадьбе.

Надо срочно закончить, так как они мне сообщили, что могут оплатить, только если я всё сдам не позднее I5/IX, ибо там будут закрыты кредиты, как выражаются бухгалтера.

Но мне осталось уже не так много.

Я думал, что отправлю это письмо вчера и оно дойдёт до Наташиных именин, и хотел в нём писать поздравления от нас всех и благодарность за капусту, консервы от всех нас и особо от Маи за Бородинский хлеб, но теперь уже письмо не попадёт на именины, так что будем 8-го звонить и поздравлять по телефону.

Очень жалею, что не пришлось подольше побыть вместе с Вами обеими, но не теряю надежды зимой прокатиться ещё разок и побыть подольше.

У нас изредка «выбрасывают» капусту и картошку, и то и другое весьма невысокого качества, но – очередищи такие, что нам это не под силу, ни мне, ни Мае.

Люба сегодня идёт на комиссию, где решат, давать ли ей «группу», как выражаются, или же направят на работу.

От Гали было письмо из Сочи, где она в доме отдыха; очень довольна, а про Николая III пишет, что он от пьянства, видимо, скоро отдаст концы к великой радости Галины Большой, однако я в это не очень-то верю. Почему-то эти пьянчуги имеют какое-то железное здоровье, чему пример Ашот.

Так что в скорый переход Николая III в иной мир я не верю, хотя, как это ни грешно, очень желал бы, чтобы такой переход совершился возможно скорее, к общему благополучию как Гали, так и её дочери и родителей.

Сегодня с утра чудесная погода, солнце яркое, хотя уже и не такое горячее, но всё же греет отлично. На небе ни облачка, но уже сгущается дымная мгла и отвратительная вонь от горящего торфа портит всё.

Но тихо, и так бы хорошо отправиться в лес, но, увы, – это всё ещё и под запретом, и теперь не знаю, куда и когда можно будет пойти за грибами, всё погубили эти пожары.

За сим – «прекратя сие писание, остаюсь Ваш покорнейший слуга», как писали наши предки.

Будь же здорова, не хворай, пожалуйста, очень тебя об этом прошу. Леночке, Наташе и всем, всем от нас п/п и проч.

Целую тебя. Твой А.Г.

1 Внук Саша, крёстными родителями которого были А.А. и О.В. Григоровы.

2 Ср.: письмо Д.Ф. Белорукову от 2 сентября 1972 г. на стр. 186 и письмо к М.П. Римской-Корсаковой от 17 августа 1972 г. на стр. 243.

~ • ~

[28 апреля 1973 г.]1

Милая Оля!

Вот мы уже и дома, и прошло уже 3 дня, как приехали. Доехали отлично, Саша прекрасно спал. Такси не достали, доехали на автобусе, намучились с багажом.

Кутя на сей раз обрадовалась несказанно, так ещё не бывало.

25-го (а не 24-го) справляли Сашин день рождения у нас, кое-чего настряпали (Галя), были её гости (2–3 чел.).

Я ничего пока не делаю, «отдыхаю».

В магазинах пусто, даже творога на Пасху достать не смогли, одни только куличи уже испекли.

Погода хорошая, не очень тепло, но и не холодно.

Господа Иванычи2 уже при нас два раза были «под шафе», но большей частью в саду, только пока ночуют дома. В общем – всё по-старому, жизнь вошла в обычную колею или, вернее, входит ещё.

Поздравляем с светлым праздником, желаем здоровья – это тебе главное.

Целую тебя. Твой АГ.

1 Дата установлена по письму к М.П. Римской-Корсаковой от 27 апреля 1973 г.

2 Дочь и зять.

~ • ~

6 мая 1973 г.

Милая Оля!

Твою открытку я получил, спасибо. Я сейчас малость прихворнул – где-то простыл, видно. Надеюсь, что скоро пройдёт.

Посылаю тебе фотографии, не очень удачные, что ж поделаешь? Фотограф-то плох.

Сашенька такой же милый, он всё понимает, ты права.

У нас очень сухо, боюсь повторения прошлогоднего лета.

Напиши точно, когда Вас встречать, число и часы, у нас ещё пассажирские пароходы не ходят и расписания не вывешено.

Дома всё в порядке, Пасха была по всем законам, удалось достать всё, что надо.

У нас новая собачка – «белая Бимка – чёрное ухо»1, Кутькина внучка, очень милая, ей 1 месяц 1 неделя.

А Мику Коля отдал в деревню, уж она-то совсем не нужна была в доме.

Бимка – прелесть какая милая.

Будь здорова. Всем п/п и пр.

Целую. Твой АГ.

1 Ассоциация с названием повести Г.Н. Троепольского «Белый Бим Чёрное ухо».

~ • ~

Милая Оля!

Мы все поздравляем тебя с днём рождения и желаем хорошего здоровья на многие лета.

У нас всё по-старому. Лёва приехал 14 мая, со званием ст. сержанта, имеет хорошие аттестаты о службе. Но… приехав домой, ему сразу же устроили попойку, причём наши господа Иванычи постарались от всех сил.

К великому огорчению, он – Лёва – трезв только утром, встав с постели.

Очень всё это худо, а для нас, бедных, просто невыносимо.

Как жить?

Привет всем, т.е. п/п и проч.

Целую тебя.

Твой АГ.

17 мая 1973 г.

~ • ~

19 августа 1973 года

г. Kocтpoмa

Милая Оля!

Твоё письмо я получил, благодарю. Очень мне понравилось выражение «щепетала». Удивительно удачно, занятно.

Леночку мы встречали два раза: первый, по телеграмме её, в 16-20 безрезультатно. Потом поехали к 11 часам вечера, и ровно в 11-20 она благополучно прибыла, и мы отлично доехали на прелестном 21-м номере до дома1.

Что же получилось, то есть в чём была вся эта путаница? Как объяснила Леночка, она в телеграмме написала «приеду четверг, 16-го дневным автобусом». А на телеграфе «16-го» приняли за «16-20», то есть букву «г» прочитали за цифру «2».

Но ещё любопытнее написала ты в своём письме: ты пишешь (цитирую дословно): «Леночка взяла билет на 16 число, значит, к Вам она приедет 17-го в 11 вечера»!

Ну, ладно, со всей этой путаницей, всё обошлось прекрасно. Теперь о другом. У нас делается ужас что с грибами. Мы вчера были на общем рынке, там всё завалено грибами, и исключительно одними белыми. И молоденькими, хотя много и уже пенсионного возраста.

И корзинщиков несётся во всех направлениях неисчислимое количество – на автомобилях, мотоциклах, велосипедах и, конечно, – на автобусах.

Как я и предсказывал, нам от этого изобилия вряд ли удастся попользоваться, ибо уехать из Костромы трудно, а уж каково обратно будет?

Мы втроём, с Галей и Олей, поехали 17 числа в Ильинское, но нам удачи было очень мало. Пробродив по лесу с 9 до 12, удалось лишь мне найти тройку великолепных белых, несколько серых, да Галя нашла боровик и серых, а остальное всё – сыроежки, «дуньки»2 и проч. Маслят нет. Почему-то белых в этом лесу не оказалось, это там, где мы были в 1971 году вчетвером, а в 1972 году втроём, и без всяких результатов. Но пришед на остановку, увидели человек 30 корзинщиков, ожидающих автобуса. Прошёл Волгореченский и даже не остановился, он был до отказа забит корзинщиками с более дальних остановок. Я было совсем уже повесил нос, главным образом из-за Гали и Оли, особенно Оля не привыкла ко всяким превратностям путешествий; и тут, на наше счастье, откуда-то вывернулся пустой автобусик типа «Кубань», в нём мест 20, и шофёр мигнул нам, что было понято как приглашение садиться, мы ринулись и оказались в числе первых, взявших с бою эту твердыню. В момент долетели до моста через Волгу и там вылезли и тотчас же пересели на любимый мой № 21. Собираемся большой компанией завтра, 20 августа, в сторону Левашова. То есть мы двое, Ростовчане и наша Галя. А Сашу покинем на Любу, пока она в отпуске. А сегодня хотим с Галей и Олей сходить к Ипатию3.

Купание мое остановилось, как мы с тобой последний раз сходили 11 числа. Вчера собрались было все, включая Маю, но вперёд пошли Галя и другая Галя с Олей, а мы двое и Леночка (она просто нас сопровождала) вышли позже, взяли купальные принадлежности, а пришед на Волгу, ещё на шоссе встретили возвращающихся Галей, Олю и Сашеньку, и они сказали, что купаться холодно и на пляже почти никого нет. Так мы и вернулись назад не солоно купавши.

Моя бедная нога, та, которая и раньше мне доставляла столько несносностей (несносности – любимое слово наших предков в письмах XVIII века), теперь ещё пострадала от двери любимого моего № 21 и почему-то лишь вчера, то есть через 5 дней, дала себя знать. Я не желаю сдаваться и заставляю себя ходить, хотя и очень мне больно, но наружных никаких признаков повреждений нет. Ни красноты, ни опухоли, ни ссадин, а вот боль, было прекратившаяся в тот же день к вечеру, почему-то возобновилась вчера. Если не убавится боли к понедельнику, то вопрос о моей поездке за белыми – под сомнением, и это худо, ибо без меня вряд ли все они поедут. Мая без меня решительно не хочет ехать, а пускать Галей одних с Олей – неразумно, ибо они все совсем плохо ориентируются в лесу.

Леночка занимается своими делами как всегда, то есть спит, ест, вышивает и пасьянсы раскладывает. В субботу навещала Наташу, это ведь «мой день»4, но выразили желание навестить Наташу Галя с Олей, и все остальные тоже решили идти. Так что маленькая Наташина комнатка была «оккупирована» (правда, не надолго), пятерыми сразу.

Погода отличная, но по ночам стало заметно прохладнее. А днём великолепно, небо чистое, тихо и тепло – до 22–24 градусов в тени.

На этом и прикончу.

Наташеньку целую и об Вас обеих скучаю.

Всем п/п от меня и от всех.

Целую. Твой А.Г.

1 Автобусный маршрут.

2 Местное название грибов свинушек.

3 К Ипатьевскому монастырю, в стенах которого в то время находился историко-архитектурный и художественный музей-заповедник.

4 День «послушания», или «день надевания “вериг”». Об этом см. письмо к М.С. Михайловой от 11 июня 1976 г. на стр. 444.

~ • ~

17 марта 1976 года
г. Кострома

Милая Оля!

Вчера получил твоё письмо от 13 марта. Невесёлые ты в нём сообщаешь вести. Нo уж очень скупо ты написала про Наташу. Каково её состояние здоровья было после этой аварии и как сейчас она себя чувствует. Серьёзны ли последствия этого «наезда»?

Всё это хотелось бы знать. Я бы и сам написал Наташе, но, зная её нелюбовь писать ответные письма и не зная её состояния сейчас, надеюсь всё узнать через тебя.

К сожалению, моё письмо тоже не принесёт тебе ничего приятного. Не знаю уж с чего и начать, хотелось бы не волновать кузиночку Бетси, а тут, пожалуй, не только её разволнуешь, но и её отец, имевший, кажется, весьма малую «чувствительность», и тот бы огорчился1.

Однако начну. Прежде всего случилось несчастье с Лёвой. Как и что – пока мы толком ничего не знаем. Конечно, если бы не водка, то этого могло бы не быть, и наверняка бы не было.

Он ведь учится в Караваеве на сельского механизатора. И по-прежнему частенько выпивает. И вот, несколько дней назад, вечером поздно, его привозят в милицейской машине домой (не к нам, а в его квартиру). Всего окровавленного и почти без сознания. Его где-то избили так, что утром, когда Люся2 его притащила к нам, мы срочно вызвали «скорую», и его тотчас же увезли и положили в больницу. Очевидно, что его свалили с ног и били по голове и по всему телу тоже ногами. Врачи сразу же установили сотрясение мозга, потом у него началось сильное кровохарканье, а рентген показал, что переломов ни черепа, ни костей нет. Однако врачи признали его положение крайне опасным. Как и что произошло – мы пока не знаем, от него ничего не добились. Люба и мать Люси ходили в милицию, узнавать, там им сказали, что произошла огромная драка на улице и ведётся расследование, но как там очутился Лёва и почему он попал в эту драку – пока так и не узнали.

Надо надеяться, что его молодой организм справится со всеми повреждениями, и хотелось бы надеяться, что это послужит ему уроком, но на это, последнее, маловато надежды. В воскресенье к нему ходили Мая, Люба и Люся, и он с ними был весел и даже шутил, а в понедельник ходила Люся и говорит, что он плох. Видеть его можно только по воскресеньям.

Ну, увидим, что и как будет дальше.

Теперь второе – про это не хочется и писать, ибо это связано с пьянкой наших Любы и Коли. Коротко скажу, что если такие спектакли повторятся, то, вероятно, вскоре и мы покинем сей свет.

Так что перейду к третьему. Это уже касается только меня. Ко мне привязалась отвратительная болячка, сам не знаю с чего. Какое-то заболевание мочевого пузыря, то и неприятно, и неудобно, и очень мучительно. И никак не проходит, несмотря на всякие питья, и порошки, и таблетки. Чувствую себя прилично только лёжа, без всякого движения. По утрам ещё так и сяк, а к вечеру – хуже.

Теперь ещё: я уже писал о смерти Яковлева3. Теперь, на этой неделе добавились ещё мои кузен, Коля Щулепников4 – эту новость привезла из Ленинграда Галя, она была там у моих родичей5. А сегодня получили весть о смерти моего старого друга молодости, и сослуживца по лесничеству, Б.А. Овчинникова6. Он как-то приезжал к нам в Кострому, когда у нас гостила Леночка, и даже фотографировались все вместе с ним и с Леночкой. Итак, трое за каких-нибудь две недели! Вот и Касьян! А все они были несколько моложе нас с тобой. Невольно приходит на мысль, что и наша очередь не за горами.

Теперь немножко о другом. Галя ездила на какой-то семинар в Ленинград, вернулась 12 марта, очень довольная. Побывала там в цирке, в театре, видела Райкина, Никулина. А здесь она с ужасом ждёт возвращения из Магадана этой противной Верки.

Я, вследствие своей болячки, никуда не выхожу и даже не знаю, сумею ли пойти на очередное заседание кружка библиофилов, которое будет 20 марта. А вчера приехали ко мне две научные сотрудницы из Москвы, из какого-то института литературы и русского языка, и записали на магнитофон разговоры со мной. Я спросил, что это за честь такая мне и как они узнали о моём существовании. Они сказали, что их послал не то ректор, не то директор этого института (не помню точно, какое он звание имеет) для записи моей речи, а узнали они там обо мне и из Костромы из музея, и от каких-то (не названных мне) Московских историков. Остались очень довольны беседой со мной и сказали, что будут ещё проситься в командировку в Кострому для продолжения бесед со мной. Всё это весьма любопытно и занятно, а Мае почему-то не нравится эта моя «популярность».

Лук у нас только на рынке или в коммерческом магазине (так называемая «дыра»), по цене 2 рубля. А пипифакс7 тоже есть. Тётке Галине послали немножко луку и картошки и ещё кое-чего. Мало что у нас есть из годного к пересылке8.

1 Имеются в виду императрица Елизавета Петровна и Пётр I.

2 Жена внука Лёвы.

3 Михаила Александровича Яковлева. М.А. Яковлев (1907–1976) – сын А.Д. Яковлева – владельца соседней с григоровскими имениями усадьбы Комарово. Подполковник, инженер-связист, преподаватель военных училищ. Участник Финской и Отечественной войн, награждён орденами Ленина, Красной звезды и 4 польскими орденами (сообщил П.С. Пушкин).

4 Николай Иванович Щулепников (1906–1976) – сын родной тёти А.А. Григорова по матери, Екатерины Александровны Щулепниковой, урожд. Матвеевой (1864–1944) и Ивана Васильевича Щулепникова (о нём см.: письмо к С.П. Волковой от 2 сентября 1980 г. на стр. 139). Доктор; в последние годы жил в Волхове Ленинградской области.

5 Семья двоюродной сестры А.А. Григорова – Елизаветы Ивановны Рогуновой, урожд. Щулепниковой. О ней см. указ. выше письмо к С.П. Волковой.

6 Борис Александрович Овчинников – помощник лесничего Потрусовского лесничества Нейского (позднее – Парфеньевского) леспромхоза, где А.А. Григоров работал в 1927–1932 гг.

7 Туалетная бумага, тоже дефицитный товар в то время.

8 Конец письма не сохранился.

~ • ~

19 марта 1976 года

Милая Оля!

Спасибо тебе за поздравление.

Недавно я тебе писал довольно подробное письмо, а с тех пор не произошло ничего, достойнoго описания.

Лёва плох, однако всё же думаю, что его организм справится, ведь он молод, но этим проклятым винищем, вероятно, сильно ослабил свой организм.

Я всё в том же положении, очень мне неприятна эта моя болячка, а, видно, нужен покой, ибо если походишь или поделаешь чего, то делается хуже. Надо лежать и ничего не делать.

На день рождения Галя подарила мне хлебный «контейнер» такой, как у Наташи есть.

Мая усиленно вяжет и портит этим свои глаза, один глаз уже почти не видит.

Но бизнес пока идёт удачно: кроме холодильника, будет покупать 6 стульев и люстру. У нас все стулья изломались.

А что же будет с моим бюстом? Я ведь толком и не знаю1.

Погода вовсе не мартовская. Вот, прошёл Герасим-грачевник, а грачей нет, и жаворонки, я думаю, не прилетят к моим именинам2.

И морозы довольно большие, и всё снегу добавляется; это, последнее, конечно, неплохо.

Сегодня мне звонили из горсовета, меня хочет видеть председатель Горсовета3, всё это из-за моих занятий по краеведению.

В общем, как я и думал, «слух обо мне пройдёт по всей Руси...» (Ах, какое нахальство!)

Что-то ему надо узнать относительно Невельского по случаю 100-летия со дня его смерти4; хотят, видно, как-то отмечать эту дату, а «Невельсковедов», кроме меня, тут нет.

Жаль только, что я приболел, а то бы съездил к нему.

Вот и всё пока. Целую и п/п всем.

Твой А.Г.

1 О бюсте А.А. Григорова работы Я.Н. Купреянова см. письмо к Н.К. Телетовой от 20 января 1982 г. на стр. 399 и письма к М.С. Михайловой: от 26 декабря 1975 г. на стр. 435 и 18 декабря 1981 г. на стр. 490.

2 22 марта.

3 Правильно: председатель исполкома Костромского городского совета; в это время им был Иван Иосифович Шумков (1923–1987).

4 Геннадий Иванович Невельской (1813–1876) – известный адмирал, исследователь Дальнего Востока; присоединил к России Амурскую область и остров Сахалин. Родился в усадьбе Дракино Солигаличского уезда. Подробнее о связях его с костромской землёй см.: Григоров А.А. Геннадий Иванович Невельской и его род // Григоров А.А. Из истории костромского дворянства. – Кострома, 1993. – С. 180–209.

~ • ~

18 мая 1976 года

Милая Оля!

Мая и я поздравляем тебя с днём рождения и желаем тебе от всей души здоровья и всякого благополучия в жизни. Избавления от ремонта, от переезда на другую квартиру.

У нас дела такие: наши «молдаване» приехали 10 мая в 12 час. ночи1, ночевали одну ночь и перебрались в сад. С тех пор я видел Любу лишь раз, и то мимолётно, а его вообще не видел. Так что у нас по-прежнему тишь, гладь и Божья благодать.

Лёва всё ещё на больничке, просится, чтоб его выписали на работу, а его кладут в больницу, а он не ложится, говорит: «Я здоров».

Галя с Серёжей и Сашей живут хорошо.

Несчастного Бима снова привели к нам. Те, кто купил, отказались, якобы хозяйка заболела и лежит в больнице, хозяин много занят на работе, а дети – малы, чтоб гулять и кормить собаку.

У нас установились отличные тёплые весенние дни. И, с наступлением их, мы «бросились» в лес. 12 мая ездили на Ольгино, привезли 12 сморчков, 14 мая ездили на Чёрную речку2 и не нашли ничего, а вчера, 17 мая, ездили на Первомайский, нашли 2 сморчка. Почему-то нынче их нет на тех местах, где мы обычно их находили. А на рынке они есть. Но зато все разы отлично прогулялись, посмотрели весенний лес, послушали немногочисленных, увы, теперь, лесных певуний.

Вчера ко мне явился один исследователь из Ленинграда, очень милый человек, с ним было приятно беседовать3. И одновременно пришёл директор архива4. Ленинградец интересуется фамилией Грек5, и его кто-то направил ко мне, а Соболев – директор архива – тот интересуется П.П. Свиньиным6. По мере своих знаний я обоих удовлетворил. Ленинградцу очень понравилось всё моё «богатство», и он хочет ещё раз побывать у меня.

Обещают напечатать три моих статьи – с двумя подписями: директора архива и моей; если напечатают – то пришлю тебе7.

У нас много теплее, чем в Москве – у Вас, судя по радио, 12–14 градусов, а у нас 20–24.

Целую тебя, и Леночку, и Наташу и п/п всем прочим.

Твой АГ.

1 Дочь и зять А.А. Григорова ездили в Молдавию по туристической путёвке.

2 По Нерехтскому тракту, в 20 с лишком км от Костромы (сообщено Л.П. Пискуновым, Кострома).

3 Виктор Николаевич Семёнов. По образованию химик. Справка А.А. Григорова о В.Н. Семёнове от 29 ноября 1979 г., предваряющая собрание писем Семёнова к нему, обгорела, осталось только: «Темы его исследований – [творчество] художника Б.М. Кустодиева и поиски следов пр[оисхождения и био]графии художника Григория Островского. В.Н. Семёновым собрано значительное количество материалов о Б.М. Кустодиеве, его происхождении и родных, а также о происхождении его жены Ю.Е. Прошинской. <…> По художнику Григорию Островскому В.Н. Семёнов собрал значительные материалы о дворянах Островских, живших в Ярославской и Костромской губерниях, а также о Черевиных, Ярославовых и др. и выдвинул гипотезы о том, кто был этот художник» (ед. хр. 2343, л. 2). В это время Виктор Николаевич приезжал на свою родину – в Галич. О нём см. также письмо В.П. Хохлову от 21 мая 1982 г. на стр. 345.

4 Владимир Семёнович Соболев (р. 1948), директор ГАКО в 1975–1979 гг., в 1979–1986 гг. директор Костромского объединённого историко-архитектурного музея-заповедника, позднее – директор архива Академии наук, директор Российского государственного архива военно-морского флота (С.-Петербург), академик РАЕН, доктор исторических наук. Ныне – ведущий научный сотрудник С.-Петербургского филиала Института истории, естествознания и техники РАН.

5 Кинешемские дворяне, соседи Григоровых: Евгения Петровна (1821–1899), Юлия Петровна (1824–1903), Мария Петровна (1825–1901) и Анатолий Петрович (1833–1875) Греки. О семье Грек см. письмо В.П. Хохлову от 8 декабря 1984 г. на стр. 354, письмо к М.С. Михайловой от 10 октября 1979 г. на стр. 475, а также: Григоров А.А. Немного из истории усадьбы Высоково // Григоров А.А. Из истории костромского дворянства. – Кострома, 1993. – С. 341–342.

6 Павел Петрович Свиньин (1787–1839) – дипломат, путешественник, художник, писатель, историк, издатель журнала «Отечественные записки» (1818–1830); собиратель предметов старины, памятников русской культуры. Родился в усадьбе Ефремово Галичского уезда.

7 Вероятно, опубликованные в «Северной правде» следующие статьи: «Костромской кремль: К 825-летию Костромы» (26 мая), «Полотно и парусина из Опалихи» (25 июня), «Любимцы морей» (8 сентября).

~ • ~

18/XI 19761

Милая Оля!

Сегодня получил твою открытку от 11/XI. Здесь погода стала тёплая и хорошая, в зимнем пальто и шапке жарко. С продуктами, после праздничного «выброса», снова стало туго.

Мы выезжаем отсюда 22/XI, а из Липецка я полагаю выехать 26-го, чтобы приехать в Москву в субботу и вечером быть у Наташи вместе с тобой.

Я изнываю от безделья, со скуки перечитал «Тихий Дон», «Преступление и наказание» и ещё кое-что.

Очень жаль, что грибной бизнес был так неудачен2.

Мы оба здоровы.

Целую тебя и всем п/п.

Твой АГ.

1 Письмо написано в Ростове-на-Дону, где А.А. и М.Г. Григоровы гостили у дочери.

2 Вероятно, А.А. и М.Г. Григоровы привезли на продажу грибы.

~ • ~

28 декабря 1976 года

Милая Оля!

Вот мы и дома. Приехали утром 26-го, была метель и мороз. Встретил нас Коля, а Лёва – проспал, когда он приехал на вокзал, то мы уже были в пути в троллейбусе.

Мика встретила нас на улице – гуляла с Любой, и так сильно обрадовалась, не знала, к кому бежать и ластиться – то ли ко мне, то ли к Мае. И дома всё время усердно лизалась, то со мной, то с Маей.

Днём пришла Галя со всей семьёй: Сережа и два сына. Сашенька так обрадовался мне, так и повис на мне. Женя – очень милый, славный малыш, такой толстенький, румяный и уже улыбается. Мне он очень понравился.

Твою шоколадку Саша принял очень важно и сказал, что помнит бабушку Олю и бабушку Наташу.

У меня просто «завал» – столько писем пришло за время моего отсутствия и надо теперь отвечать, а тут ещё и Новогодняя «кампания».

У нас выдали талоны на получение 1 кг мяса. В талоне написано: «Уважаемый товарищ! Приглашаем Вас посетить наш магазин №__. “  “ декабря I976 года». Это своего рода маскировка, будто бы нет никакого распределения, а просто Вас просят придти и купить Новогодний подарок. Я получил эти талоны в Собесе и пошёл в указанный магазин, но там была такая толчея, что не решился пробиваться, да и всё равно не сумел бы пробиться к прилавку. Отдал талоны Люсе, и вчера она пошла с утра и пробилась – принесла 2 кг отличного мяса. А им – работающим – такие талоны давали на своих заводах и учреждениях. Остальное – масло, сыр и даже яйца вчера были в нашем магазине и в ближайших. Почему-то очередь за горохом!? А вот с молоком – худо.

Мая всё страдает «животом». Что на неё за напасть такая напала – просто не можем понять, отчего это.

Сегодня с утра мороз –17 и сильная метель. На улице плохо, не хочется выходить никуда, да, впрочем, и не надо никуда.

Надо бы браться за дела, да вот пока не развяжусь с письмами, видно, не начну.

С квартирой у наших, по-моему, дело обстоит точно так же, как и несколько лет назад. Но Коля всё-таки надеется; теперь уже ясно, что к 1 января ничего не получит, так он рассчитывает на 1-е мая 1977 года.

Вот бы Бог дал! Великое было бы счастье!

А то в первый же день нашего приезда, к вечеру, было трое пьяных, хотя и очень минорно настроенных.

Новый год совпадает с празднованием дня рождения Лёвы, так что будет какое-то торжество, впрочем, как я понял, без приглашённых со стороны. А Галя с Серёжей не знаю, пожалуют ли, уж очень они оба не жалуют выпивох.

Вот и всё пока. Целую и п/п всем. Твой А.Г.

~ • ~

5.V 1977 г.

Милая Оля!

Вот, придётся приезжать в Москву, и на очень короткое время. 11 мая в 6 часов будет моё выступление в Географическом обществе, и в тот же вечер я уезжаю обратно, ибо 12 и 13 мая у меня будет здесь 2 выступления.

Очевидно, приеду утром 10 мая, к Любе, оттуда позвоню и тебе и Наташе.

Целую и п/п.

Твой АГ.

~ • ~

[Между 13 и 19 мая 1977 года]1

Милая Оля!

Мая и я и всё наше потомство поздравляем тебя с днём рождения и желаем здоровья и всего наилучшего.

Поскольку от тебя нет вестей, то полагаю, что всё благополучно и с тобой и Леночка тоже поправилась. Однако есть и элемент беспокойства, учитывая наши годы.

Я, вероятно, если не получу вестей об отмене моего доклада2, выеду 22-го с Абаканским поездом или 23-го с утренним автобусом.

Стоит чудная погода, редко бывает в эти числа так хорошо.

У нас всё по-старому. Детки здоровы и очень милы. Я занят много со своими делами, а Мая – со своими.

Скоро увидимся, надеюсь, тогда поговорим поподробнее.

Целую тебя и всем п/п.

Твой АГ.

1 Дата установлена по письму к М.С. Михайловой от 13 мая 1977 г. и по датам имеющихся поздравлений О.В. Григоровой с днём рождения.

2 Доклад о солигаличских портретах Григория Островского не был отменён и состоялся 25 мая в «кружке Ю.Б. Шмарова»* (см. прим. 1 к указ. письму к М.С. Михайловой на стр. 456). Это было второе выступление А.А. Григорова в Москве.

О Юрии Борисовиче Шмарове см. стр. 282.

___

* «Своеобразные знания Шмарова потребовали общения с другими людьми, с единомышленниками. Стал нужен клуб. Так Юрий Борисович стал бессменным учёным секретарём историко-краеведческого кружка Ленинского района при Всероссийском обществе охраны памятников. Каждую пятницу на Метростроевской улице в одном из домов собирается человек двадцать. <…> А регулярно, приблизительно раз в месяц, устраиваются клубные чтения – доклады и сообщения, касающиеся истории и культуры района, истории и культуры Москвы» (А. Басманов. В доме декабриста // Огонёк. – 1977. – № 25. – С. 24).

~ • ~

9 июня 1977 года
г. Кострома

Милая Оля!

Полагаю, что это письмо прибудет к тебе тогда, когда ты уже приедешь домой после путешествия в Уфу. Надеюсь, что этим путешествием ты осталась довольна; как слышно было по радио и газетам, погода в этой восточной части нашей Европейской России была в конце мая и начале июня весьма приличная и, пожалуй, для тебя слишком даже жаркая.

У нас стоит тепло, после очень холодных дней конца мая. Частые дожди и грозы, что благоприятствует росту всего в полях, огородах и садах.

Я вернулся из Москвы 4-го июня. После Вашего отъезда, совпавшего с возвращением Танюши из командировки, я «перебазировался» в Тёплый Стан1. Старался поменьше причинить хлопот для Нины2 в смысле всяких там завтраков и обедов и обычно возвращался домом к 11 часам ночи, и никаких ужинов и обедов не было.

Моё выступление в «Погодинской избе» прошло весьма на высоком уровне3. Народу было много, не умещались все на стульях, и некоторые стояли. После со мною многие очень мило и ласково разговаривали, руководительница Маргарита Сергеевна, фамилию её я не запомнил и не записал, отнеслась ко мне очень и очень хорошо и пригласила ещё на осень приехать и ещё что-нибудь рассказать. И даже деньги обещала заплатить, но за поздним временем я не получил их и оставил доверенность Ю.Б. Шмарову.

Привёз домой всем – Гале, Любе и нам – по 1 кг мяса, по пачке сосисок и по полкило колбасы, а нам ещё 2 банки сгущённого молока. Сашенька был очень рад моему приезду. Оба они – и Саша и Женя – здоровы и милы и почти ежедневно у нас бывают. Серёжа в эти выборы не будет уже депутатом, так что Галя будет лишена «депутатской» колбасы. Квартирные дела у них всё в том же положении, то есть никак. Вчера мы поехали на Ольгино, поверив слухам, что «люди» везут корзинами серые и боровики.

Наш урожай был: 3 серых, 8 маслят, 1 сыроежка – всё это нашёл я, а Мая только 2 малюсеньких лисички, лисичек было много, но они не больше булавочных головок.

В лесу трава очень большая, и по опушкам, так что если и есть гриб в траве, то его и не заметишь. Да и растёт всё только по опушкам и по дорогам, в самом же лесу нет ни одного гриба. Встретили в лесу одну даму, и у неё было тоже несколько серых, 1 боровик и 1 маслёнок.

А Люба и Никола приносят вести, что «кто-то бельевую корзину серых принёс» и так далее.

На рынке Мая видела кучки серых (почти что шлюпиков4), кучка в 5–6 грибов – 1 рубль!

Ждем Вас с Наташей, без Вас просто и лето будет не в лето. И как бы славно было, чтобы Лёня5 смог Вас привезти в Кострому и пробыть с недельку у нас.

У меня начинаются обычные дела. Будучи в Москве целых две недели, я там порядочно устал от всего, суеты, езды, всяких встреч и свиданий (впрочем, всё было очень для меня интересно), а теперь уже вот 5 дней отдыхаю. Но на будущей неделе уже «запрограммированы» кое-какие «мероприятия». 16 июня – моё выступление на каком-то Туристском слёте (из разных областей), а 17-го доклад про семью Лермонтовых в управлении Лесной промышленности.

Вот и все наши новости. Лёва третий день работает на Силикатном заводе, помощником экскаваторщика, говорит, зарплата будет 140 р. Пока что трезв, дал бы Бог, чтоб и дальше так было. Мика мне очень была рада. Забавная она зверушка, но упряма и непослушна.

Итак, до скорого, надеюсь, свидания!

Всем п/п и пр. Леночкину открытку получили.

Целую тебя. Твой А.Г.

1 В Тёплом Стане с лета 1976 г. жила Н.Н. Григорович. А.А. Григоров не мог останавливаться у кузин: О.В. Григорова имела только маленькую комнату в коммунальной квартире с соседями-пьяницами*, а Е.В. Григорова, жившая отдельно (и тоже в коммунальной квартире с соседом-пьяницей), была все последние годы очень больна, и О.В. Григорова её опекала.

2 Сестра Н.Н. Григорович.

3 О Погодинской избе см. письмо В.П. Хохлову от 5 июня 1977 г. на стр. 333 и письмо к М.С. Михайловой от 5 июня 1977 г. на стр. 457.

4 Старые подберёзовики. В этом значении слово «шлюпик» употребляется в романе «Анна Каренина» Л.Н. Толстого.

5 Леонид Маркович Лурье. О.В. Григорова о нём: «Верный друг Лёня».

___

* О.П. Ламм писала 6 июля 1988 г. об одном из них – «Тольке», который «опять развернул свой бедламчик с пьяными парнями и девками» (ед. хр. 2271, л. 14 об.).

~ • ~

25.IV 1978 г.

г. Ростов-на-Дону

Милая Оля!

Вот мы и в Ростове… Доехали отлично. Сперва было неудобно на боковых местах, но ночью освободились хорошие места, и мы отлично прокатились и выспались и к Ростову приехали уже в почти пустом вагоне.

Галя и Оля нас встретили с цветами – чудесными тюльпанами из своего, Галиного, садика, увы, который остался на старой квартире.

Новая квартира в большом 9-ти этажном доме, на 4-м этаже, от центра недалеко – 2 остановки на троллейбусе, а пешком – 10–15 минут.

Но дом всё ещё полон недоделок. Нет ещё газа, не закончен лифт, но вода – горячая и холодная – есть, равно как и свет.

Пока пищу готовят на электроплитках.

Квартира удобная.

Нам отвели Олечкину комнату: Мае – диван, а мне – раскладушка.

С продуктами, как везде, – туго, но, как и в Костроме, все ноют, ругают власти, но все сыты и очень толсты. Даже Галя потолстела. Только Оля – ещё больше вытянулась вверх. Она переходит в 9-й класс, учится – отлично и, судя по первому дню, «исправилась», то есть поумнела.

Сегодня, после двух ночей в поездах, мы отлично выспались. С утра в нашу комнату cолнце <так!>, на улицах всё зелено и бело от цветущих вишен, яблонь, абрикосы уже опадают и зацветает акация белая.

Все ходят без пальто.

В квартире есть много недоделок – то есть, то двери не закрываются, то непроизвольно открываются двери встроенных шкафов, нужен ещё «дядя Вася» для всяких поделок, что у Наташи делает Адольф.

Галя – на седьмом небе от счастья, что избавилась от общей кухни, от соседей и т.д.

Кошку Катьку взяли с собой, но здесь её выпускать некуда, сидит дома и уже освоилась хорошо.

Вещи и люди ей знакомы, и она весело играет, скачет по комнатам.

Планировка квартиры удобная, комнаты не проходные, и туалет «на месте», а не на юру, как у Наташи.

Сегодня иду за билетами на обратный путь – если возможно, возьму на 3 или 4 мая.

Вот и всё.

Целую тебя, Наташу и всем п/п.

Твой АГ.

~ • ~

[Между 13 и 19 мая 1978 года]

Милая Оля!

Все мы, и я в том числе, поздравляем тебя с днём рождения и желаем тебе здоровья и всяческого благополучия.

Как мы уехали из Москвы 10 мая, так и до сего дня не имеем никаких вестей из Москвы ни от кого.

У нас дела такие: во-первых, кажется, мы дождались тепла. Вчера было так тепло, что прямо на глазах распускались почки на деревьях, а то ведь все деревья стояли голые, как зимой. И все стали изнывать от жары. За квасом и газировкой – огромнейшие очереди (также и за пивом).

Сегодня мы хотим уехать на Ольгино поискать сморчков. Наши «Иванычи» в саду, но Любу Коля привозит на мотоцикле ежедневно в больницу для каких-то процедур с ногой. Галя как обычно вертится как белка в колесе, и теперь у неё в перспективе с 1 июня отъезд Серёжи на три месяца на армейский сбор, который будет проходить на целине в Казахстане – это помощь армии сельскому хозяйству. Галя хлопочет, чтобы его оставили, и какой-то майор, причастный к делу, посулил, что Серёжу оставят, но всё это пока одни слова. Вчера принесли повестку и Лёве, но для чего, и куда, и на какой срок – мы ещё не узнали. Если Серёжа уедет, Гале будет очень плохо во всех отношениях. А взять её с двумя малышами Мая не согласится, ибо с детьми она и не хочет, да и не может водиться.

У меня как всегда работы полно, и от хлопот полон рот – как выражался некий гений

27 доклад в библиотеке, а 1-го выступление на торжественном заседании. И масса писем, к тому же и не хочется быть невежей, да и терять возможности общения с людьми, из которых некоторые для меня весьма интересны.

С продуктами всё так же. Галино мясо – чистейшей воды блёф! А привезённое из Москвы съестное мы уже слопали. 19-го должен приехать на пароходе «Помяловский» Г.К. Гассанов1 с дочерью, они следуют в Уфу; я сегодня ходил на пристань узнать время прихода «Помяловского», но пристани ещё нет, нет и справочного бюро, а на Туристической пристани мне сказали, что они не имеют никакого отношения к «транзитным» – как они выразились – пароходам. Так я и ушёл ни с чем.

Почему до сих пор не поставили причал – не пойму. Уже давно можно было бы начать навигацию, а ещё ни один пароход (транзитный) не бывал.

Вот пока и всё. Затем – все наши шлют привет и проч.

Будь здорова. Целую. Твой А. Г.

1 Домашний учитель Александра Григорова и его брата Митрофана. «<…> Московский студент Георгий Константинович Гассанов – пожалуй, наилучший из всех наших учителей. <…> Физик по профессии <…> мы регулярно переписываемся, а при поездках в Москву я обязательно его навещаю» (Григоров А.А. Из воспоминаний // Григоров А.А. Из истории костромского дворянства. – Кострома, 1993. – С. 371).

~ • ~

29 июня 1978 года
г. Кострома

Милая Оля!

Вчера пришло твоё письмо от 22/VI. Вот так лето нынче! У нас было проглянуло три денька тёплых и без дождей, и уже люди стали располагаться на пляжах и купаться но – увы! Снова «вторглись огромные массы арктического воздуха», и опять пошла та же история. Дождей вылило столько, что на всё лето бы хватило!

Реки вышли из берегов, местами снесло мосты и размыло дороги. 21 июня мы выбрались на Чёрную речку. На своём «заветном» местечке нашли 4 боровика. (Знаешь, под берёзками, где когда-то Лёня находил белые, а мы всегда и боровики и белые.) Потом пошли к «коровьему броду». И вот увидели – не такая знакомая речка, которую мы переходили, разувшись только, а иногда и не снимая сапог, а какой-то «бурный поток», тут и «чаща лесов», только не хватало «голых скал» – «вот мой приют». Речка вышла из берегов, и быстро-быстро несётся мутный и бурный поток! Я было снял «невыразимые»1 и попробовал сунуться вброд – да куда там! Тут и с головой уйдёшь. Что же делать? На той стороне просек с маслятами, как же перейти? Мая пошла вниз по реке, говорит: «Наверное, пастухи где-нибудь сделали переправу». И действительно, немного ниже кто-то срубил огромную и толстую ольху (или елоху, по-нашему), и она упала вершиной на нашу сторону, а её толстенный комель остался на той стороне. Но тот-то конец очень толстый, а на нашей – вершинка. Я стал перебираться и перешёл. Но как перейти Мае с её гипертонией и повреждённой ногой?

И вот, она решилась, я ей протянул длинный шест из сухой и тонкой сосны, и она хоть и медленно, и со страхом, но перебралась.

Маслята хотя и оказались, но совсем ещё миниатюрные – просто с булавочную головку, даже таких, что с копейку, – мало, с пятачок и просто единицы. Всего набрали 51 маслёнка – дома вышла целая сковородочка вкуснейших грибов. Пойдя домой с этого просека, надо было переходить через низинку – болотце, – обычно там бывало сухо, а теперь и там течёт настоящая быстрая речка. Перейти опять нельзя, а возвращаться к мостику из «елохи» тоже не хочется. Там тоже переход для меня ещё и так и сяк, а Мая заявила, что она больше не пойдёт по этой «елохе». Стали искать опять пастушьей переправы. Ниже дороги нашли на сравнительно узком месте «дрожащий гибельный мосток» – две жёрдочки, но только не склеены льдиной, проброшены через поток. Тут местечко узкое и переход всего-то метра три. Но жёрдочки! Просто былинки какие-то. Я взял большой шест опять из сухой сосны и опустил померить глубину на случай, если свалюсь с этого моста. Шест ушёл так, что с головой тут уйдёшь, если свалишься. Однако делать нечего, надо идти. Вооружился шестом и пошёл. Вернее, просто пробежал по этому «дрожащему» мостку. Затем на том же шесте, протянув его через поток, перетащил корзиночку с грибами от Маи, чтобы у неё были руки обе свободны, и бросил ей палку, и протянул свой шест, и вот она черепашьими шажками стала перебираться по этим жёрдочкам, лежащим в воде. Всё кончилось хорошо, но Мая сказала, что большe она на Чёрную речку не поедет, пока не кончится «сезон дождей».

А 26 июня мы поехали на Ольгино. Погода тоже была хорошая, так хорошо прогулялись, но грибов почти не набрали. Очень буйная и высокая трава везде, где были раньше маслята. Нашли всего штук 16 и двух серячков. Вышли на остановку – и там сидели целых два часа.

Проходят автобусы, и все полнёхоньки, и даже не останавливаются. И «Сулеймана нет ни одного». А всякие «служебные» не обращают внимания на поднятые руки. Пробежало такси, но в него сели четверо – семья: он, она и бэби (лет 12-ти), и какая-то ещё особа. Наконец пришёл автобус с местами, и мы доехали «сижа».

Вчера встречали снова «Лескова» с Горьковскими старушками2. На сей раз он пришёл точно, и даже раньше, и «отстаивался» под мостом до положенного часа. Старушки ехали вчетвером с двумя своими родственницами. Мария Сергеевна осталась с нами на пристани, а те трое уехали к Ипатию. Впрочем, Мария-то наиболее интересная из всех их.

Посидели с ней на лавочке, было не очень жарко, но всё же терпимо и можно было обойтись без пальто или плаща. Старушки привезли нам из Горького подарок – около кило колбасы, или ветчины, что продаётся по 3-70. Не слишком хороша, но «на безрыбье»...

Сегодня у Гали защита диплома. На сие торжество приехала к ней её подружка, с которой она училась в Малаховке.

Детки здоровы и веселы. Всё остальное на прежнем уровне.

Картошки молодой нет, а рынок весь завален помидорами и огурцами, разумеется, привозными. Но всё очень дорого. Мяса по-прежнему нет и в помине. Мы кое-как перебиваемся, ещё есть кусочек Датской «куры», что я привёз из Москвы.

В лесу уже есть ландыши – мы набрали и поднесли «старушкам», вместе с Маиным печеньем – нечто вроде кекса.

Ещё цветёт, и очень обильно, земляника, а вот черника, видимо, померзла. Ведь морозы местами были у нас всё время.

У нас в квартире холод стоит, сидим в тёплом – Мая в вязаной кофте, а я в своём «бухарском стёганом халате». («Снимите с него дурацкий полосатый халат и выстрочите ему хорошенько спину».)3

Вот и всё пока.

Желаю тебе не болеть этим противным жёлчным пузырем. (И на что он нам нужен?)

И всем п/п по положению.

Целую тебя. Твой А. Г.

1 См. письмо Ю.Б. Шмарову от 22 июня 1978 г. на стр. 298.

2 Мария Сергеевна и Наталья Сергеевна Михайловы.

3 Неточная цитата из «Капитанской дочки» А.С. Пушкина (слова Ивана Кузьмича Миронова). Точно: «Сымите-ка с него дурацкий полосатый халат да выстрочите ему спину».

~ • ~

15 ноября 1978 года
г. Кострома

Милая Оля!

Наконец-то я дождался от тебя письма, а то уж начал было тревожиться – всё ли благополучно у тебя. Только как написал тебе письмо и отослал его, то подумал, что теперь придёт твоё письмо, и в этом не ошибся – вчера получил письмо от тебя от 10/XI. Я так же, как и ты, постоянно что-то забываю и тоже не успеваю сделать всё то, что наметил. Конечно, уже почти 75 – скоро можно будет моим Саше и Жене петь: «Мой любимый старый дед прожил семьдесят пять лет»...

Но я сдаваться не хочу и не думаю поддаваться всяким, очевидно неизбежным в таком возрасте, «отклонениям от нормы».

Я уже писал тебе, что мы с Маей собираемся поехать в обычное зимнее путешествие в столицу. Надо будет только позвонить Наташе и узнать, можно ли к ней нагрянуть, как это бывало в прошлые годы1.

У нас всё на прежнем уровне. Люба с Колей заканчивают свои 200 часов на стройке, посмотрим, что будет и когда2. Галины ребятишки здоровы (надолго ли?) и ходят нa свои работы – в ясли и детсад. И Галя приступила к своей работе и снова воюет со своим Гайкаловым3. Чем всё это кончится – не знаю.

Дома тепло и сухо, хотя на улице погода дрянная.

22-го мне предстоит выступление для учащихся 10 класса со всей Костромы, по теме «Краеведение и памятные места Костромского края». А для Москвы – кружка Шмарова и Погодинокой избы – готовлю две темы: семья Бутаковых и семья Катениных.

Очень жалею бедного Купреянчика4; я не помню, писал ли я тебе, что во время верховой езды – он ездил часто в манеже верхом – у него случился инфаркт, и его увезли на реанимацию, мне сообщил об этом Ю.Б. Шмаров. А как его положение сейчас – я не знаю.

Мая пытается сбыть свою продукцию – белые платочки, но пока безуспешно. У меня дела много, и буквально ничего не успеваю сделать в срок. А в общем – всё хорошо, прекрасная маркиза...

Целую тебя и всем п/п. Твой А. Г.

1 О.В. Григорова 29 сентября 1978 г.: «Наташа охотно принимает тебя и Маю, она всегда рада вас видеть».

2 Речь идёт о строительстве многоквартирного дома, в котором получат квартиру зять и дочь. В это время существовала практика отработки определённого количества часов или дней на строительстве домов их будущими жильцами.

3 Сергей Павлович Гайкалов (р. 1949) в это время – исполняющий обязанности директора спортивного зала завкома завода «Строммашина», где, вероятно, Г.Н. Маслова вела группу здоровья. Живёт в Костроме.

4 Анатолий Михайлович Купреянов. О нём см. прим. 1 к письму к М.С. Михайловой от 31 мая 1975 г. на стр. 418.

~ • ~

15 апреля 1979 года
г. Кострома

Милая Оля!

Твоё письмо от 11/IV1 пришло вчера, 14-го.

Спасибо тебе за чудесное твоё стихотворение, написанное в память Лёниного «Москвича». Оно очень хорошо и понравилосъ как мне, так и Мае. Мая благодарит Леночку и тебя за именинное поздравление1.

Мы собираемся выехать 20-го числа, уже я купил билеты прямо до Ростова, только в Москве надо будет их прокомпостировать, хочу на 24-е, так что будем в Москве ночь на 22, 23 и 24-е апреля. Книжицу2 про Невельского и Ко я привезу и для тебя, и для О.П. Не знаю, надо ли Наташе такую книгу, ведь она чисто «историко-географическая», и всё, что было написано там другого, всё выбросили, к моему огорчению.

Надеюсь, что «при свадебном пиршестве» не произойдёт никаких печальных событий. А посуды и мебели у нас так мало, что и ломать и бить-то нечего. Да мы и хотим всё, мало-мальски нам нужное или дорогое, всё снести в нашу комнату, так же и все книги и мои бумаги, и запереть на ключ, чтобы гости туда и доступа не имели.

Бридж имеет успех у нас, в частности, у Серёжи, и он часто берёт у меня «консультации», как поступать в том или ином случае, а я и сам-то мало знаю.

Вчера пришло рекордное число писем за один день: 10 штук! И два из них с печальным известием о смерти писателя С.Н. Маркова3 и с описанием его похорон. Я так и не виделся с ним в последний мой приезд в Москву, мне сказали, что он тяжко болеет и его лучше не беспокоить визитами. Но какое возмутительное равнодушие нашего союза писателей и, как контраст, горячее участие и внимание к нему из-за рубежа! Даже какой-то из США профессор, то ли географии, то ли истории, мало того, что сказал много тёплых слов в адрес покойного, но и заснял все похороны на киноленту. Вот и будем знать о Маркове из-за рубежа, а у нас я и некролога не нашёл нигде, кроме Парфеньевской районной газеты!

Остальное всё у нас в порядке. Саша сегодня ночует у нас, к своей радости, а Женя был вчера до вечера. Наши уехали в сад и там ночевали, так что у нас атмосфера была хорошая.

Любу, наверное, выпишут на работу с 26 числа, то есть когда минет 4 месяца со дня перелома.

Завтра буду звонить Наташе, под вечерок.

Вот и всё пока.

Затем – концовка пo установленному трафарету. Будь здорова. Целую тебя. Твой А. Г.

1 О.В. Григорова: «11/IV-79.

Милый Саша.

Вот как скоро на этот раз! Ты написал 9.IV, я получила 10-го вечером, пишу 11-го.

Книжку твою2 я хочу иметь. О.П. пыталась купить, но в Москве их нет. Кстати, О.П. очень довольна Маиным платьем, оно действительно очень удачно, сидит на ней прекрасно.

Маю теперь мы с Леночкой поздравляем с 14-ым апреля, желаем всего самого хорошего.

Я прочитала Наташе по телефону твоё письмо о приезде к ней, она сказала: “Разумеется, о чём и говорить”, но ты, конечно, ей позвони.

Будем надеяться, что у вас не перебьют всю посуду, не переломают всю мебель, а когда будет пьяная драка, то без членовредительства для твоих родных. А вот что будет с Микой? Ей хуже всех.

У нас в моде бридж, но не до шестёрок, а всей колодой, так лучше. Вигрыш доходит до 2.000! (Чего?)

Лёня купил новую машину, “Жигули”, по этому случаю в долгу, выплачивает “частным образом”, пока около половины отдал. Старую хочет подремонтировать и продать хоть за ¼ цены. Он мне сказал: “Может быть, вы сочините прощание с ‘Москвичём’ в стихах?” Я это сделала, и он был очень растроган, т.к. это, конечно, гораздо больше Ирине*, чем Москвичу. Вот мои стихи:

“Прощай, мой друг, мой друг сердечный!

Разлука наша будет вечной.

А сколько вместе пережито…

Не может это быть забыто.

Ты знал и Псков, и Кострому,

Хатунь ты видел, был в Крыму.

Тонули вместе мы в Лопасне

(Не может брода быть опасней).

Теперь там мост, ты видел, знаешь,

Но ты и там не побываешь…

О, если б эти “Жигули”

Вернуть хоть часть того могли,

Того, что было, было, было,

Что сердцу вечно будет мило”.

Целую, п/п. Твоя О.Г.»

2 Речь идёт о кн.: Алексеев А.И., Ардентов Н.И., Григоров А.А. «Костромичи на Амуре». – Ярославль, 1979.

3 Сергей Николаевич Марков (1906–1979) – поэт, писатель, действительный член Всесоюзного географического общества. Родился в посаде Парфентьеве (Парфеньеве) Кологривского уезда Костромской губернии. Знакомство с С.Н. Марковым произошло в 1975 г. по инициативе А.А. Григорова, которому телефон писателя 16 февраля «с удовольствием» сообщил земляк писателя Д.Ф. Белоруков (ед. хр. 2220, л. 8). О С.Н. Маркове см. также письмо к Т.В. Ольховик от 18 апреля 1976 г. на стр. 204, письмо к Н.К. Телетовой от 18 июня 1979 г. на стр. 373 и письмо к М.С. Михайловой от 15 апреля 1979 г. на стр. 471.

___

* Вероятно, жена Леонида Марковича Лурье.

~ • ~

20 декабря 1979 года
г. Кострома

Милая Оля!

Мы с Маей поздравляем тебя и Леночку с наступающим новым 1980-м годом и надеемся, что летом этого «Олимпийского» года1 вы с Наташей сумеете побывать снова у нас.

Ты писала, что «все мы стали разваливаться на куски». Так вот, какие-то кусочки отлетают и от меня, но я думаю, что всё-таки ещё побываем на своих грибных местах и пособираем и коровок2, и рыжичков.

Вчера получили посылку от О.П. Какой же она внимательный человек! Оказывается, когда Мая была у неё, то на столе было какое-то блюдо из фасоли, и Мая сказала, что я очень люблю фасоль. И вот – милая О.П. немедленно прислала посылку с 4-мя банками фасоли!

Я продолжаю стаскивать в архив свои письма и бумаги и рассчитываю получить за это в месяц по 120 р. Приказ об этом уже написан и за ноябрь мне уже выдали деньги – чуть больше 100 р., так как приказ отдан с 5 ноября, а не 1-го.

Сегодня у меня доклад в нашей научной библиотеке по теме «К.Ф. Рылеев и Костромской край». Про самого К. Рылеева у меня нет почти ничего, да это и не по моей части – говорить о революционерах, но о семье Рылеевых я собрал много, и, на мой взгляд, даже интересного. И, конечно, нашёл ошибки у биографов самого К.Ф. – и его место рождения, и даже год рождения все указывают ошибочно.

Но… спорить с «декабристоведами» мне нельзя, ведь «я червяк в сравнении...»3, но сказать об этом в своём докладе – обязательно скажу.

Скачки погоды действуют плохо: такие перепады атмосферного давления, что я, ранее совсем не чувствительный ко всему такому, теперь очень реагирую на такие скачки. Лёву, вероятно, к новому году выпишут домой, а хорошо бы ещё подержали там, хоть мне его и очень жаль4, но я боюсь, что приедет он и опять пойдёт всё сначала.

Целую и п/п.

Твой А.Г.

1 Летом 1980 г. в Москве проходили XXII Олимпийские игры.

2 Местное название белых грибов.

3 А.А. Григоров цитирует романс А.С. Даргомыжского «Червяк» на стихи П. Беранже в переводе В. Курочкина: «Ведь я червяк в сравненьи с ним! <...> С его сиятельством самим!»

4 О.В. Григорова 28 октября 1979 г.: «Твою грусть и жалость к нему я очень хорошо понимаю. Он, бедный, с детства был окружён пьяницами разных поколений, и надо быть очень сильным человеком, чтобы не поддаться этой пакостной заразе, а он слабый».

~ • ~

11 апреля 1980 года

Милая Оля!

Во-первых, мы поздравляем тебя с праздником Светлого Христова Воскресения и желаем быть здоровой и желаем всякого благополучия в твоей жизни. Письмо твоё от 28/III вчера получил, и рад был узнать, что в Звенигородском пансионате тебе и Наташе было хорошо, и надеюсь, что вы там малость поотдохнули и поокрепли1.

У нас все по-старому, все мы заняты своими делами, иногда то один, то другой прихварываем, но это уж не стоит распространяться. Малыши здоровы, Саша сейчас «на каникулах» и говорит, что каникулы ему уже надоели, пора бы и в школу.

Твой рецепт с аджикой хорош, но одно мешает: где приобрести хотя бы и не большой и не первосортный кусок мяса? В отношении поездки, то мне сказали, что въезд и Москву будет ограничен с 16 июня по 3 сентября2. Но как поехать? Мая очень не желает, чтобы я ехал один, a вдвоём никак не получается.

Может быть, как потеплеет, то всё-таки соберусь на десяток дней. Но пока ничего не могу сказать определённее.

Хурма сырая – по-моему, дрянь, репа лучше, а вот сушёная вроде бы и ничего. Напоминает немножко винные ягоды.

Алексей с гор вода у нас был хорош, а вот вербочки я не видел нигде, весна опаздывает, но, по-моему, идёт все как раз так, как бывало в дни нашего детства.

Это последние 40–50 лет стало весеннее время приходить раньше, а прежде всегда к Благовещенью ещё зима была в своих правах.

«Гараж» мне советовали посмотреть, да что-то я стал тяжёл на подъём.

Вот пока и всё.

Всем п/п и пр.

Целую тебя. Твой А.Г.

1 О.В. Григорова и Н.Н. Григорович отдыхали в пансионате Академии наук «Звенигородский» с 16 по 22 марта.

2 Олимпийские игры проходили с 19 июля по 3 августа.

~ • ~

14 мая 1981 г.
г. Кострома

Милая Оля!

Вот, пришла пора тебе посылать поздравление с 77-ми летием, что я и делаю, и поздравление это идёт как от меня, так и от Маи и от всего нашего клана, с пожеланиями здоровья и всех благ, а также с пожеланием тебе, как и в прошлые годы, приехать к нам и побродить по дорогим нашим сердцам местечкам и посмотреть хотя бы, как растут коровки, рыжички и прочие дары леса.

Полагаю, что Петя Зайонц1 теперь уже успокоился и моё письмо с благодарностью за присланную книгу получил.

Благодарю за разъяснение медицинских оборотов речи, да ведь я так просто, в виде шуточки что ли, высказался о термине – «средне-тяжёлые». Ты права, я очень мало бывал в больницах, навещая лежащих там знакомых и родных, и мало знаком со всей больничной жизнью, хотя в 1941–1942 сам целую зиму пролежал в лазарете, а потом и работал в нём. Но это – совсем не те условия, и у нас не было почти ни одного даже «средне-тяжёлого», а в основном – только кандидаты на тот свет, по лазаретной терминологии тех мест – «чёрные»2.

А у нас дома сейчас лазарет. После 7 мая заболели сперва Мая, потом я и, наконец, со вчерашнего дня и Лёва, который с 11 мая пошёл в отпуск. Температура, кашель сильнейший, особенно по ночам, какая-то слабость, апатия. И «улыбнулись», по-видимому, сморчки, хотя, по слухам, на рынке их много.

У нас тоже настало было лето, но уже дня 4, как снова «собачий холод», и хотя всё уже зелено, но как-то не пахнет не только что летом, но и весной.

Люба с 4 мая в отпуске, они уже переехали со своим Сёмкой3 в сад. Люба копается в огороде, а её благоверный – совсем не помогает ей, а только покрикивает на неё. 31-го у неё день рождения и выход на пенсию. Предполагается какой-то вечер с гостями, и Люба надеется, что якобы на такой случай ей выдадут нужные продукты, ведь у нас нет ничего для стола – ни мяса, ни масла, ни даже сыру. Говорит, что в таких случаях – как свадьба, выход на пенсию и т.д. – по каким-то справкам выдают много всяких продуктов, но я что-то сомневаюсь, что это так4.

Галя, кажется, устроила Илью в ясли, дело теперь за анализами. Теперь ей будет посвободнее, а сейчас как раз настала пора огородная и у неё дела много.

Я сейчас из-за нездоровья прекратил свои работы и не знаю, возобновлю ли, ибо что-то чувствую себя плоховато, и какая-то апатия напала – ничего не хочу, ничего не надо и в руки ничто не идёт.

Что будет дальше с Лёвой – не знаю. Вчера ему прислали бумагу – явиться в наркологический диспансер (это не в Никольском, а в Костроме), а он как раз заболел – вчера вечером t 39,3.

Вот и всё пока.

Затем – всем п/п.

Целую тебя. Твой АГ.

1 Шутливо переиначенная фамилия П.А. Зайончковского. Пётр Андреевич Зайончковский (1904–1983) – известный учёный, профессор истории Московского университета, автор 9 монографий. Инициатор издания и руководитель коллектива по подготовке и изданию ценных источников и справочников по истории России XIX в.: «Справочник по истории дореволюционной России: Библиографический указатель» (1971; 2-е издание – 1978), «История дореволюционной России в дневниках и воспоминаниях» (выходила с 1976 г.; при жизни П.А. Зайончковского вышло 8 книг первых 4-х томов, после смерти – подготовленные им 3 книги 4-го и 2 книги 5-го томов).

П.А. Зайончковский родился в дворянской семье. В 1914–1917 гг. учился вместе с А.А. Григоровым в 1-ом Московском кадетском корпусе. Слова, сказанные М.О. Чудаковой о П.А. Зайончковском у его могилы, вызывают в памяти образ А.А. Григорова: «Он стал писать о той России, с которой был кровно связан <…> Пётр Андреевич являл собой тот тип русского интеллигента, который, будем думать, ещё сохранится какое-то время, и его собственный облик будет ещё долго служить нам образцом и примером» (М.О. Чудакова. Воспоминания о Петре Андреевиче // П.А. Зайончковский (1904–1983 гг.): Статьи, публикации и воспоминания о нём. – М., 1998. – С. 136).

2 В это время А.А. Григоров, в качестве политзаключённого, строил в печорской тундре дорогу Воркута–Котлас. Но в своих воспоминаниях о том времени, он пишет, что в лазарете его не оставили (см.: Григоров А.А. Из воспоминаний // Григоров А.А. Из истории костромского дворянства. – Кострома, 1993. – С. 421–422). Умерших в сводках отмечали чёрным цветом.

3 Имя поросёнка.

4 Продукты по справкам продавались в специальном магазине, которому костромичи дали название «Живые и мёртвые».

~ • ~

22 декабря 1981 г.

Милая Оля!

Получил твоё письмо от 16/XII. Чтобы не забыть, сначала поздравляю тебя с наступающим новым 1982 годом и желаю возможного здоровья и всяких благ.

7/XII скончался Володя Семёнов – «её Семёнов», как говорил покойный Митроша1. Было Володе 95 лет, и он был уже полный «рамоли»2.

Затем, скончалась моя добрая знакомая и очень милый и хороший человек – Татьяна Александровна Аксакова, урожд. Сиверс, дочь известного А.А. Сиверса. Она умерла в возрасте почти 90 лет, в г. Ижевске3.

16/XII здесь открылась выставка работ художника Н.Н. Купреянова и работ скульптора – его сына Якова Николаевича4. Мы поехали втроём – Мая, Люба и я. Видели мой бюст, фотографировались с ним, а обратно нас увезли домой на музейном автобусе. Закзал фото, если они вышли и я получу, то тебе пришлю5.

Ольге Павловне своё спасибо за присланные ленты я уже написал6.

Сейчас сижу за поздравительными к новому году письмами и открытками, их надо написать и разослать более 50 штук. Чуть не на 10 руб. закупил их.

У нас погода тоже чудит вовсю. В ту ночь, когда у Вас была буря, и ещё сильнейшая в Липецке – срывало крыши и ломало деревья, – у нас была гроза. А барометр – сбесился! И сейчас прыгает туда-сюда.

Были Никольские морозы, а со вчерашнего дня опять метель, ветер, температура подходит к нолю, и ожидается «циклоническая деятельность».

Вчера был приглашён на семинар архивных работников для показа слайдов с Костромских портретов и рассказывал биографии лиц, изображённых на этих портретах.

Всё прошло хорошо.

Получил ещё одно приглашение в Москву, на Сивцев вражек – в музей Герцена, на конференцию на 13 января 1982 г. Вот, стал уже и «Герценоведом». Но вряд ли смогу приехать всё по тем же причинам7.

Получили пенсионерский паёк к Новому году – по 1 кг говядины, по 400 гр. масла (настоящего) и по 1 баночке шпротов8.

У Мики всё болит ножка, она заметно хромает, но ничего не видно на ноге.

Детки здоровы, в воскресенье двое были с утра до вечера у нас, а Илья – у Любы. У Гали были спортивные соревнования.

Затем – всем п/п и проч.

Целую тебя. Твой АГ.

1 Брат Митрофан Александрович Григоров родился в 1902 г., учился в 3-м Московском кадетском корпусе. Был начальником цеха на военном заводе № 15 в г. Чапаевске. Репрессирован и погиб в 1937 г. (ед. хр. 337, л. 9; ед. хр. 340, л. 3). О нём см. также письмо к Т.А. Аксаковой от 24 сентября 1973 г. на стр. 278.

2 Рамоли (фр.) – старчески расслабленный, впавший в слабоумие человек.

3 О Т.А. Аксаковой (Сиверс) см. стр. 267.

4 Николай Николаевич Купреянов (1894–1933) – известный художник-график. С Костромой связан с детства: в имении Селище под Костромой (ныне – в черте города) проводил каждое лето. В начале 20-х гг. XX в. жил и работал в Костроме. Подробнее об этом см.: Н.Я. Купреянов. Селище // Памятники Отечества. – 1991. – № 1. – С. 118–119.

Яков Николаевич Купреянов (1932–2006) известен работами в области монументальной пластики, жанровыми композициями, скульптурными портретами.

5 О.В. Григорова 20 января 1982 г.: «Получила твоё письмо от 17-го с фото бюста. Он мне нравится и не нравится. Все черты лица и форма головы переданы верно, но выражение лица не твоё. Это делают губы, и они сделаны верно, но выражение их не свойственное тебе»; 30 января 1982 г.: «Лучше всех реагировал на фото твоего бюста Лёня. Он долго его рассматривал, а потом решительно сказал: “А это не он!”».

6 За ленты для пишущей машинки.

7 Отсутствие на поездку денег, нездоровье и пьющий Лёва. По поводу первой причины О.В. Григорова писала 19 октября 1979 г.: «А какая “материальная база” нужна? Ты из своей пенсии оплачиваешь квартиру и все коммунальные услуги, ты говорил, что это р. 25. Значит, 32 остаётся. На дорогу 13, ну ещё 3–4 р. на местную дорогу, остаётся рублей 15, а этого хватит, ну на что тебе здесь тратить? А если привозить мясо, так пусть на это дадут деньги. А здесь тебе будут рады твои родные (я, в первую очередь) и друзья, которых у тебя здесь много».

8 О.В. Григорова 28 декабря: «Нам бы такое! Имеем только пустые полки… Ждём какого-нибудь улучшения после 1.I».

~ • ~

18 апреля 1982 г.

Милая Оля!

Твоё письмо от 14.04 пришло как раз в Страстную субботу после обеда.

Воистину Воскресе, и спасибо тебе.

Очень хорошо, что ты с Наташей отдохнули в Звенигородском доме отдыха.

Мая тебя благодарит за поздравление.

Сегодня 1-й день Пасхи, а погода – ужасная дрянь. Осадки, переходящие в снег.

Нам выдали праздничный паёк1: по 2 кг отличной говядины (вероятно, аргентинской) и по 400 гр. масла, но, видимо, нашего – какой-то суррогат.

Пасха у нас нынче без куличей – нет дрожжей, нет масла топлёного, а главное – Мая не в силах уже вести такую стряпню. Я покрасил 10 яичек, и сделали неплохую творожную пасху.

В архиве я кончил свои два месяца, но расчёта ещё не получил, кроме аванса 150 руб.

Детки здоровы. Люба возится с двумя поросёнками (поросятами?).

Леночку Мая тоже благодарит, также и Наташу.

Целую тебя и всем п/п.

Твой АГ.

1 Естественно, не к Пасхе, а к первомайским праздникам.

~ • ~

12 мая 1982 года
г. Кострома

Милая Оля!

Твое письмо от 8/V я получил. Посылаю тебе ещё одну статейку, написанную мною, но пошедшую в газету за двумя подписями, «для верности и крепости»1.

Про Ю.Б. ШМАРОВА мне писал также и В.А. КАЗАЧКОВ2, что он, Ю.Б. – «сдаёт» и жалуется на сердце3.

Очень жаль, ведь он такой милый и интересный человек, и мне он так близок духовно, как ни один из других знакомых.

Я узнаю о времени прихода «Достоевского» в Кострому, и если стоянка этого парохода будет достаточно продолжительная, то смогу и увезти его к нам «чайку попить»4 – или на такси, или на троллейбусе; вот, в прошлом году мы так привозили на троллейбусе «Горьковских старушек» к нам, чайку попить.

26 мая выезжает из Москвы в Уфу на пароходе мой старый учитель, Г.К. ГАССАНОВ, с дочерью, уже пенсионеркой, а ему – «за девяносто» уже. Будем его встречать на пристани, его пароход «Помяловский»; а 31-го выезжает на пароходе «Плеханов» Люба Хомутова, она едет в Саратов, к своим кузинам или племянницам кузин, Куломзиным. А там, глядишь, и Вам с Наташей подвезёт достать билеты и прокатиться на пароходе, по примеру прошлых лет. А там июль – и мы будем ждать твоего с Наташей приезда. Весенний урожай сморчков – очень хорош, что, по словам «знатоков», предвещает и урожай на белые грибы. А вот со сморчками у нас не вышло ничего.

Я всё-таки 5 мая съездил в Ильинское, ибо мне сказал один грибник, что там сморчков – видимо-невидимо. Однако, так как я пошёл один и мест сморчковых не знал, то и нашёл всего о д и н ! сморчок, и вернулся домой очень уставшим, полтора дня «отлёживался», а Маю даже не решился и брать с собою в лес. Посмотрим, что будет летом.

Относительно Лёвы, ты, конечно, права, и твоя прямота никак не может обидеть ни меня, ни Маю5.

Но такие дела судить со стороны просто, а как поступить, никто не может и даже не имеет права советовать. Всякое такое дело сугубо индивидуально. А главное это то, что помещение его на 2 года в этот ЛТП6 – никакого хорошего результата не даёт; это-то уж я знаю по ряду примеров, за которыми далеко ходить не надо – это всё в нашем доме. Единственная польза – это то, что за 2 года мы сможем отдохнуть или, что, пожалуй, ещё лучше, умереть, но и тут никто не гарантирует, что он не сбежит из этого ЛТП сразу же по прибытии или через некоторое время и не явится к нам, и тогда ничего хорошего не будет.

В общем, по пословице: «Чужую беду – руками разведу», а вот как со своей справиться – это вопрос.

Сейчас он, Лёва, с 30 апреля не работает нигде, и я не знаю – ему записали в трудовую книжку плохую запись, – возьмут ли его куда-либо. А выселять его – ведь он имеет право на площадь в нашей квартире – как? Он дома ведёт себя тихо, нас не трогает и ничем не задевает, и никто из соседей не будет свидетельствовать против него. А нас двое, или даже Галя, – это «заинтересованные лица». Поговорю с адвокатом – у нас в доме есть хорошая юристка, – что можно предпринять с этой нашей болячкой.

Вчера был на конференции в музее (Ипатий) по случаю «дня музея». Было 8 докладов, некоторые были интересны. А домой меня отвезли на музейном автобусе.

Посылаю тебе фотографии, снятые мною 1 мая – детки и Галя. Затем – целую тебя и проч. п/п.

Будь здорова. Твой А. Г.

1 Может быть, статью «Из глубины веков», напечатанную в «Северной правде» 1 апреля (соавтор – В. Соболев). О.В. Григорова 24 апреля 1982 г.: «Мне всегда нравятся твои статьи, и большие, и маленькие, ты так легко и свободно пишешь, а ведь иногда такую тягомотину печатают».

2 Владимир Алексеевич Казачков (1902–1994) – историк, генеалог; председатель Совета потомков участников Отечественной войны 1812 г. Учился вместе А.А. Григоровым в 1-м Московском кадетском корпусе. О нём см. письмо к М.П. Римской-Корсаковой от 15 июля 1981 г. на стр. 394 и письмо к М.С. Михайловой от 22 октября 1980 г. на стр. 486.

3 О.В. Григорова 8 мая 1982 г.: «Была я после двухмесячного перерыва у Юр. Бор-а. Сдаёт он! На сердце жалуется, чего раньше не было. Каждый раз спрашивает, пишешь ли ты, что именно и пишу ли я о том, что прихожу к нему. Его Остоженская компания достала билеты (на 10 человек включая его) на кругосветку, на 10 июня. Пароход “Достоевский”, отплывает от Южного порта. Юр. Бор. очень хочет тебя видеть и хотел бы посмотреть, как ты живёшь. Всё это он просил написать тебе, а сам он, по его словам, последнее время никому не пишет».

4 О.В. Григорова 24 июня: «<…> Сегодня побывала у Юр. Бор-а, вернула книгу и взяла ещё две. Он рассказыал о своём путешествии. Тебя он нашёл хорошо выглядевшим. А я нашла, что недельное плавание по Оке–Волге очень хорошо на него повлияло: посвежел, помолодел, на сердце не жалуется, спокойней стал. Он сейчас один в квартире и вполне этим наслаждается».

5 О.В. Григорова 8 мая: «Ты всё пишешь о тяжёлом положении с ним, но, Саша, милый, ведь если бы не Ваше сопротивление (Маино – активное, твоё – пассивное) тому, чтобы его на 2 года устроили в соответствующее учреждение, то Вам обоим было бы огромное облегчение, а ему, вероятно, принесло бы только пользу. Это не только моё мнение, а всех, буквально всех московских родных, друзей, знакомых. <…> Не обижайся на мою прямоту».

6 Лечебно-трудовой профилакторий для лечения людей с алкогольной зависимостью.

~ • ~

17 мая 1982 г.

Милая Оля!

Я и весь наш многочисленный клан поздравляем тебя с днём рождения и желаем здоровья – это самое важное – и также во всём благополучия и удачи, в том числе поездки на пароходе, а затем – приезда к нам и удачных походов за грибами – и на Ольгино, и в Ильинское. По приметам – урожай на белые грибы должен быть хороший, ибо сморчков очень много.

Я съездил 5-го мая очень неудачно, а вот Галя вчера, 16 мая, поехала в Панино, это ещё дальше Ильинского, и привезла оттуда много сморчков. Несмотря на холод – утром было всего +2 градуса, она взяла с собой Женю. Звала и меня, но я – убоялся холода и возможного дождя. Уехали они в 9 час. 10 мин. на Татарском, и уже к 2 часам вернулась. Сморчков привезли много и половину отдали нам. И не замёрзли они, Женя очень активно искал и собирал сморчки; хотя и видит он плохо, но набрал много. И потом очень интересно рассказывал обо всём – о поездке, о лесе, о грибах и т.д.

Дома у нас всё то же. А вот у Гали – ожидается осенью четвёртая бэби – хотят сестричку к трём братишкам.

Не знаю, как уж это она там будет жить вшестером в этой комнатушке, а отношения у неё со свёкром и свекровью совсем испорчены. Ну, да им виднее, и им жить, а не нам.

Я всё «пописываю», вот и сейчас сажусь писать по заказу Чухломской газеты статью об истории усадьбы Клусеево и её обитателей. Уже написал такую историю об усадьбе Медведево, и есть ещё «заказы».

Очень холодно – а было так тепло с 30 апреля до 13 мая. А вечером 12 мая была гроза, буря, потом дождь, и вот – захолодало. Но ещё у нас топят, так что дома мы не мёрзнем.

Сегодня должен проезжать через Кострому один знакомый из Ленинграда1, обещал привезти нам масла, которого в Костроме давно уже нет.

Затем – всем п/п.

Целую тебя и жду приезда твоего и Наташи.

Твой А. Григоров.

1 В.Н. Семёнов (см. письмо В.П. Хохлову от 21 мая 1982 г. на стр. 345).

~ • ~

13 октября 1982 года
г. Кострома

Милая Оля!

Письмо твоё от 9/X я получил вчера. Пока ещё не могу прислать вести о получении Галей квартиры, но, по словам Серёжи, который говорил с директором завода на эту тему, квартиру им дадут непременно и очень скоро. А раз есть чего ждать – то можно и подождать.

Свиньи ещё не ликвидированы, пока остаётся у Любы одна Машка (не считая двуногих свиней), и она ожидает своего конца к концу месяца. Но и от покойного Сёмки много мяса пошло не впрок: не продавали – «сам запретил» – и протушили немало. Теперь только Мика пользуется этим испорченным мясом. По-моему, вся эта возня со свиньями совсем Любе и не нужна, только одно мученье, а вмешательство в свинские дела ещё одной – двуногой – свиньи не дает Любе возможности распорядиться мясом как должно, ведь лучше отдать хотя бы Гале или нам, чем выбрасывать вон.

Мы за грибами уже не бывали с конца сентября, теперь уже по ночам морозцы, и я думаю, что всякий рост грибов уже кончился.

Сашенька уже вторую неделю лежит в больнице с воспалением лёгких, теперь уже всё позади, я к нему ходил недавно, он весел, и температуры нет, возможно, что к концу недели его выпишут. Женя и Ильюша очень заинтересованы своей сестричкой, особенно уморителен Ильюша. Когда он услышит её плач, бежит к маме и что-то лопочет на своём языке.

Насчёт погибшего архива, то тут можно «оставить надежды навсегда». Ведь хотя и спасено около 220 тысяч дел (из общего числа миллионов), но ведь всё промокло и, кроме того, рассыпалось, и надо всё просушивать по листикам, и эта работа будет длиться многие месяцы, если не годы, ведь надо всё уцелевшее разобрать по признакам – что куда, а кто это будет делать? Девчонки, которые там работают, и прочитать-то не могут, что там написано, а директоршу1 «сняли» и отдают под суд.

В общем, мне там больше делать нечего.

Если будешь говорить по телефону или лично с Верой Ивановной, то скажи ей, что мы тоже её помним и передаём ей свой привет и лучшие пожелания.

Я себе занятие нашёл дома, может быть, и оно оплатится когда-нибудь. Составляю картотеку на Костромское дворянство начиная с начала XVIII века. Будет имён не одна тысяча, и работы мне хватит надолго. А то сидеть без дела – просто невозможно.

Кроме того, продолжается у меня интенсивная переписка со многими лицами, и это тоже и время отнимает и какое-то удовлетворение даёт от общения с людьми хотя бы и в эпистолярной форме.

А про всё прочее – буду придерживаться мнения современных психологов, о котором ты написала в своём письме2.

Кстати, про пожар архива: в «Комсомольской правде» от 25 сентября помещена ужасно глупая статья – писала какая-то набитая дура, это не только моё, но и многих других моих знакомых мнение3.

Сейчас надо ещё ответить на 5 писем, полученных вчера, одновременно с твоим.

И ещё вчера прислали мне бандероль от одного моего «почитателя» из Москвы – кило отличных конфет («Ночка» и «Былина») Московской фабрики Баба Ева4. Это он посылает уже не первый раз.

Это «космический конструктор» Чекалин5, очень милый человек, я у него бывал в Москве не раз.

Вот пока и всё.

Будь здорова. Целую тебя и всем п/п и пр.

Твой А.Г.

1 Лина Ивановна Фёдорова (р. 1937), живёт в Костроме.

2 О.В. Григорова 9 сентября: «Современные психологи и социологи рекомендуют старым людям с разными болезнями как можно меньше говорить о последних. Может быть, они узнали про обычай нашей бабы Лизы*?».

3 См., например, письмо В.П. Хохлову от 22 октября 1982 г. на стр. 348.

О.В. Григорова 21 октября: «Мне говорила по телефону о статье в “Комсомольской правде” о Костромском архиве Лия**. Она рассказала мне содержание, и я, не зная ещё твоего мнения, сказала ей, что писала статью просто дура».

4 Кондитерская фабрика им. П.А.Бабаева.

5 Сергей Васильевич Чекалин.

___

* Императрица Елизавета Петровна.

** Лия Самуиловна Киссина – редактор журнала «Музыкальная жизнь»; племянница Валерия Брюсова.

~ • ~

17 января 1983 г.

Милая Оля!

Вчера получил твоё письмо от 12.01. У нас дела такие: Мая уже «отболела» первый раунд в 1983 г. Была ангина, грипп. Сейчас – на ногах, только обычная немощь – давление. У Гали маленькая Лапочка больна1 – что-то с ушками, какой-то «отит» и, кроме того, ужасный кашель – похоже на коклюш, но врачи говорят, что теперь коклюша не бывает. Лежали Галя с ней в больнице, теперь дома. Температуры нет, и я думаю, что доктора, как всегда, не могут определить, что у неё и как лечить.

Ильюша с 5 января в санатории, туда не пускают к детям. К нему ездили Люба и 15 числа «Дюдя» и бабка – Серёжины родители. Посмотрели на него через щёлку, он весел, играет и, видимо, не очень скучает.

Женю Галя устроила на круглосуточное пребывание в детсаде.

С квартирой у них, кажется, что-то выходит, якобы дают 4-х комнатную на 4-м этаже пятиэтажного дома, без лифта.

В микрорайоне Паново, это от нас не очень далеко, но транспорта подходящего пока туда нет. А пешком ходу до 30 минут.

Якобы на днях будут давать ключи.

У Любы с Колей щенок убежал, а поймавшие его, живущие в том же доме, продали его на толкучке за 30 р. А теперь они откуда-то взяли сиамского кота.

Лёва пока что устроился на временную работу на овощную базу грузчиком – воруют яблоки, апельсины, продают и на эти деньги пьянствуют. Доколе, Катилина, будешь злоупотреблять – и т.д. Quousque tandem – кажется, так, если я не забыл, это пишется2.

Зимы нет, погода довольно гнусная. Вот, крещение на носу, а про морозы и не слышно, кроме как в Армении, где бы их и не нужно совсем.

Я помаленьку тружусь со своими генеалогическими делами, очень интересно – родство П.И. Чайковского, С.П. Дягилева с нашими Костромскими Бирюковыми («Поша» – друг Л.Н. Толстого3). А выходить никуда не выхожу, кроме аптеки и магазина.

Затем – всем п/п и проч.

Целую тебя. – Твой АГ.

1 Внучка Таня.

2 Quousque tandem! (лат.) – до каких же пор, наконец! Слова Цицерона из речей против Катилины, выражающие гневное нетерпение (Словарь иностранных языков. – М., 1987. – С. 606). В детстве А.А. Григоров учил латинский и греческий языки.

3 Павел Иванович Бирюков (1860–1931) – общественный деятель, издатель, один из ближайших друзей Л.Н. Толстого, его последователь и биограф. Поша – от французского «Paul» («Поль»).

~ • ~

7 апреля 1983 года
г. Кострома

Милая Оля!

Наконец-то, после довольно значительного перерыва, пришло твоё письмо от 3/IV.

За это время, пока и я тебе не писал, ожидая твоего письма, у нас были такие события:

1. Об операции аппендицита у Маи ты уже знаешь, она пробыла в больнице около 10 дней, сейчас уже дома, на положении выздоравливающей. Слава Богу, всё обошлось благополучно, а врачи говорили, что если бы опоздали её доставить в больницу хотя бы на час, то мог бы наступить конец... Аппендицит оказался какой-то нехороший, как написано в документе, который Мая привезла из больницы, – «гангренозный», и ещё что-то, что написано таким докторским почерком, что мы не можем прочитать. Вот надо же, в 79 лет – и лечь на операционный стол! Как будто не было для этого времени за 79 лет!

Второе «ЧП» – это с Лёвой. Он, возвращаясь домой, как обычно в «приподнятом» настроении, где-то, возможно на нашей лестнице, как-то повредил себе ногу. Ночью, в 3 часа, он так начал стонать от нестерпимой боли в колене, что пришлось срочно вызывать скорую помощь. Приехал хирург, и Лёву тотчас же увезли в травматологический пункт. Там ногу взяли в гипс и отпустили его домой. Оказалось что-то в колене. Теперь он дома, ходит с палочкой. Так как травма – «бытовая», то ему больничного не дали, а только справку на 5 дней, по истечении которых он сможет получить уже больничный лист. Вчера он ездил на этот травматологический пункт, гипс не сняли и велели ему приехать дня через три.

А теперь – третье. Нашего маленького Ильюшу чуть не «забрали в милицию». Дело было так. Галя пошла с ним и с Лапочкой в больницу, и, дойдя до поворота на нашу улицу, перевела Илью на нашу сторону, и велела ему идти к нам, чему он, конечно, был очень рад. А я как раз в это время вышел из дома и пошёл на остановку троллейбусов около нового молочного магазина, собираясь поехать в библиотеку. И вижу вдалеке, на тротуаре, как какой-то малыш отбивается от двух женщин – старухи и молодой. Сперва не узнал, что это наш Илья, а подошёл ближе – смотрю: это он. «Что Вы делаете с мальчиком»? – спросил я. «Да вот, какой-то малыш, видимо, заблудился, и мы его тащим в милицию, а он не идёт, сопротивляется, видно, убежал из дома; а понять, откуда он – не можем, он только говорит, что живёт “далёко”». Тут я говорю: «Это мой малыш, он бежит ко мне». Ильюша ужасно обрадовался мне, женщины сказали: «Слава Богу, нашёлся дед и не надо нам вести этого малыша в милицию».

Вот такие были «ЧП».

Я помаленьку занимаюсь своими делами и нахожу много интересного для себя, конечно, иногда кое-что попадает в печать. Посылаю одну статейку, я её отдал в редакцию ещё в прошлом году, её не хотели печатать, но один работник редакции попросил разрешения у меня кое-что «подправить» и устроить публикацию. Я согласился. И вот, вышла малость «подправленная» статья; в неё этот мой знакомый подпустил кое-какую «отсебятинку», но, по-моему, почти не испортил статью, хотя можно в ней обнаружить одну нелепость, интересно, обратишь ли ты на эту нелепость внимание1.

Мая говорит, что чувствует себя хорошо и заживление раны от операции идет нормально.

Теперь мне бы узнать индекс почтовый Ю.Б. Шмарова и номер его телефона, если таковой есть на его новой квартире. Если ты знаешь или можешь узнать – то сообщи мне эти данные. Я его поздравлю по телефону с новосельем и отошлю по его новому адресу его бумаги и даже «с процентами», так как пришлю ему ряд новых родословных, разных интересных фамилий.

Ждём похолодания и морозов, после двух недель необычно тёплой для этих чисел погоды.

Этот возврат морозов может много нагадить садам, огородам и полям.

Сегодня Благовещенье, а Волга уже давно прошла, на моей памяти было лишь один раз вскрытие Волги до Благовещения!

Затем всем п/п. Целую тебя. Твой А. Г.

1 Речь идёт о статье: А. Григоров, В. Шпанченко. Костромичи и Русская Америка // Северная правда. – 1983. – 29 марта.

~ • ~

20.IV 1983

Милая Оля!

Твоё письмо от 15.IV я получил.

Ты написала, что и ты, и все прочие засмеялись, узнав из Любиного письма о мечтах Маи отдохнуть в Москве «от шума городского». Но ведь она, как я полагаю, имела в виду именно квартиру Любы Хомутовой, где действительно одно из самых тихих мест, где мы бываем.

А вот относительно того, чтобы ещё раз побывать в Москве и «по общитися» с родными и друзьями, то на это в ближайшее время – обозримое будущее наше – перспектив, по-видимому, нет. А очень бы хотелось совершить поездку в Москву и увидеть ещё раз всех Вас и других, приятных мне людей.

Галя собирается переезжать в субботу, 23 числа. Детишки её здоровы, а маленькая Танечка-Лапочка уж до чего мила и хороша – просто и описать невозможно. Я вчера вечером заходил к ним. Старших деток не было: Саша – в музыкальной школе, а Женя – на круглосуточном содержании в детсаде. Ильюша так мне обрадовался, прямо-таки вцепился в меня, и Лапочка так мило и ласково мне улыбалась. Я её с удовольствием подержал на руках и «покотшил», а она визжала от удовольствия.

Сейчас детки у нас бывают редко, а вот уедут на новое место – и ещё реже будем их видеть: нам ходить далековато и ещё, к тому же, – пятый этаж. А они – все заняты, малого же Илью отпускать одного нельзя.

Лёва сегодня ушёл уже на работу, вчера был на приёме у врача и его выписали. Но он мало что получит по больничному – нет и стажа и он даже не член профсоюза.

А страховку ему отказали, сказали, что если бы был разрыв связок – то да, а если только растяжение – то нет.

Сегодня ночь очень тёплая – +10 градусов, но вот с утра хмурится, как бы не было дождя – да, впрочем, он очень нужен, ибо сухо и в садах и на полях.

Выдали нам праздничные талоны, по которым мы получили по 1 кг мяса и по 400 гр. «собачьего» масла1.

Мая после операции сильно сдала. Нет прежней активности и энергии, и дела её из рук валятся. Больше всего прикладывается полежать и жалуется, что что-то «не так». Ходила к хирургу – он смотрел и слушал, по словам Маи, очень невнимательно и буркнул, что всё нормально.

Будь здорова, целую и всем п/п.

Твой АГ.

Не попадутся ли бульонные кубики? Если да, то купи для нас сколько-нибудь. Недорого и вкусно. АГ.

1 О собачьем масле см. письмо к М.П. Римской-Корсаковой от 18 декабря 1972 г. на стр. 246 и письмо к Н.К. Телетовой от 1 августа 1980 г. на стр. 388.

~ • ~

16 января 1984 года
г. Кострома

Милая Оля!

Твоё письмо от 11/I с/г я получил1. Очень сочувствую и жалею Леонида Марковича в его таком плохом положении. Дай Бог ему поправиться и чем скорее, тем, конечно, лучше2.

У нас дела всё такие же. «Лапочка» прошлую неделю поболела, вот, сходила в ясли всего дней пять и заболела. Люба в панике, a, как выясняется, у Лапочки просто режутся зубки.

Я в пятницу был у Гали и видел её – она по-прежнему так же мила и хороша, и, по-моему, для тревог нет никаких оснований.

Лёва сегодня ушёл в больницу, ведь теперь при поступлении на работу надо обойти врачей всех специальностей и получить от них заключение о здоровье.

Всех он уже обошёл, остался один терапевт, он к нему пошёл сегодня. Дал бы Бог, устроился на работу, a то нам, с нашими небольшими достатками, трудновато прокормить тридцатилетнего мужика3, тем более, что мы-то можем обходиться самым малым, а ему и утром надо, в обед, и вечером тоже.

Когда я был у Гали – то Ильюша спал, а проснувшись и услыхав мой голос, в одной рубашонке прибежал ко мне, уселся на колени и уж так меня целовал и обнимал, что я просто «умилился». Ведь мне трудновато к Гале ходить, особенно из-за её пятого этажа, а детки из-за дальности расстояния одни не ходят (кроме Саши) и обычно находятся в своих яслях-садах.

Вот и вижу Женю и Ильюшу редко. А Саша к нам частенько прибегает вечерами и любит у нас чайку попить и поесть булки «с хлебом, с сыром, с маслом».

Недавно Люба Хомутова прислала Гале зелёного сыра, Галя нам уделила часть, и теперь кроме обычного сыра есть у нас и зелёный. А масло продают свободно, но только – «собачье», то есть по 3.20, а другого что-то я не вижу нигде. А ананасы есть чуть ли не в каждом магазине. Я уже покупал три или четыре раза.

Завтра потащу две своих написанных статьи в редакцию «Волжской нови»4 – одна про семью Тухачевских и их связи с Костромским краем, а другая про Ф.В. Зворыкина, портрет которого висит в Эрмитаже, в военной галерее5.

Затем ещё меня просят в четверг выступить на семинаре начинающих журналистов, с рассказами о краеведении. Не очень-то охота мне туда идти, но как откажешь, если мне даже к новому году премию какую-то дали?

И придётся сходить.

Мая чувствует себя худо. Особенно по утрам, и вид у неё по утрам – никудышный. Лицо отёчное и глядеть страшно.

Я же пока кое-как тащусь и не хочу совсем переходить на стариковское положение.

Телевизор я почти не смотрю, кроме «В мире животных» и кое-каких мультфильмов. Даже не смотрю длиннейшую картину про Петра I, а Мая смотрит все серии. А про меня передача прошла только по Ленинградскому телевидению, а не по общесоюзной программе. Так что и не видел, вернее, не слышал, что там про меня толковали.

Вот, собирался купить новую машинку, взамен моей старенькой «Эрики», да только на 63 рубля погасил облигаций, а надо 280 на новую «Эрику». Буду «копить», а пока коплю, может быть, и не нужна уже будет и машинка.

Затем – до свидания, ждём тебя и Наташу летом. Сейчас у нас испортилось отопление в ванной и стало холодно. Пришли мастера, «понюхали – и прочь пошли», как Гоголевские крысы6.

Будь здорова. Целую и п/п всем.

Твой А. Г.

1 Начало этого письма: «Милый Саша. Пятьдесят поздравительных писем – это потрясающе! Я не написала ни одного, московских поздравителей обзвонила, а не-московским троим своевременно ответила».

2 О.В. Григорова 15 декабря 1983 г.: «А бедный Лёня серьёзно болен. Язва остаётся при нём, а ещё обострение радикулита и очень болит нога».

3 Сохранилась запись расходов семьи Григоровых за 5 месяцев, составленная не ранее 1971 г. и не позднее 1981 г. А.А. Григоровым, – вспомним, что многие годы он работал бухгалтером. В это время пенсия А.А. Григорова – 57 руб. 20 коп., а М.Г. Григоровой – 47 руб. 29 коп.

 

Хлеб

Мука

Сыр

Молоко, сметана

Рыба

Лёва

Наташа

Янв.

6,76

2,61

10,92

5,42

3,5

5,06

9,41

Фев.

7,45

1,66

6,96

3,7

11,78

14,45

Март

7,18

1,17

8,27

3,29

7,38

16,6

15,4

Апр.

7,5

1,96

12,18

5,86

16,32

12,85

25,03

Май

5,29

2,13

6,87

5,44

6,62

31,05

11,39

 

Сахар

Овощи

Фрукты

Конфеты

Почта

Канцел.

Всего

Янв.

5,42

0,82

5,47

1,77

4,15

0,55

96,26

Фев.

4,82

1,04

5,16

1,29

6,84

3,17

92,74

Март

6,68

0,82

11,81

1,65

2,95

1,74

103,62

Апр.

2,46

2,41

4,97

0,88

12,38

0,92

157,7

Май

7,72

1,84

0,55

4,33

4,79

2,29

119,74

(ед. хр. 1101, л. 22 об.–33).

Наташа – Наталья Александровна Крутикова.

4 Газета Костромского района.

5 Фёдор Васильевич Зворыкин (1768–1826). «Генерал-лейтенант, участник многих войн, кавалер ордена Георгия*. <…> Род. в ус. Никольское Костромского уезда» (Григоров А.А. Именной список выдающихся людей, имеющих связь с Костромским краем. – Кострома, 1995. [Машинопись]. – С. 10). Статью о нём «Закалённый в боях» «Волжская новь» опубликовала 24 января 1984 г.

6 Не совсем точная цитата из «Ревизора» Н.В. Гоголя – слова Городничего о приснившихся ему двух «необыкновенных» крысах: «пришли, понюхали – и пошли прочь» (первое действие, явл. I).

___

* «Наиболее высокой и почётной наградой за боевые подвиги офицера являлся орден св. Георгия, учреждённый в 1769 г. в период Первой Турецкой войны. Орден имел четыре степени и присуждался за определённые подвиги, оговоренные в статуте ордена. <…> Младшим орденом являлся орден четвёртой степени, высшим – первой» (Зайончковский П.А. Русский офицерский корпус накануне Первой мировой войны // П.А. Зайончковский (1904–1983): Статьи, публикации и воспоминания о нём. – М., 1998. – С. 55).

~ • ~

26 января 1984 года
г. Кострома

Милая Оля!

Письмо твоё от 16/I я получил.

Адрес на моём предыдущем письме писал Сашенька, он приходит когда, то всегда мне помогает в моей обширной переписке – любит выводить индексы разноцветными фломастерами, а тут попросил разрешения адреса надписывать. Я и подумал потом, что, увидев на конверте чужой почерк, ты можешь встревожиться.

Дела у нас примерно всё те же. Лёва вчера первый день пошёл на работу после более месячного перерыва, Поступил (с трудом) на завод «Строммашина» грузчиком готовой продукции. Пока что отработал одну смену и пока что трезвый.

Галя собирается в Москву числа 10 февраля и хочет брать с собой Женю. А зачем – видно, просто «проветриться» и отдохнуть от семейной жизни. Всё же ей очень тяжело достаётся с четверкой деток, а Серёже они тоже порядком поднадоедают.

Недавно Галя вечером к нам приезжала со всей четвёркой, Танечка – по-прежнему мила и весела; её заболевание, повергшее Любу в паническое состояние, было вызвано тем, что у неё сразу стало прорезаться много зубов – и на верхней, и на нижней челюстях.

Ты пишешь, что интересно было бы почитать мои «творения», то есть то, что напечатано было в газетах. Но теперь наша Костромская «Северная Правда» не помещает моих «трудов», а я и не настаиваю на том, благо другие газеты охотно помещают; но беда в том, что если нашу «Северную правду» я могу купить в любом киоске в любом количестве, то иногородних газет у нас не достанешь, а мне присылают (и то далеко не всегда) лишь по одному экземпляру – авторскому. Поэтому, видимо, придётся тебе читать всё это, когда ты с Наташей приедете летом к нам.

Один мой знакомый перепечатывает мои статьи на машинке (для чего – не знаю) и присылает мне по экземпляру. Он живет в Москве, на улице Миклухи-Маклая. Вот и посылаю тебе «на пробу» одну из его перепечаток, и даже с его «редакторской правкой» – он, видимо, грамотнее меня?1

Сегодня у нас морозец перешагнул свой обычный нынешний зимний рубеж – с утра –13 градусов! И тихо, ясно...

Пришла Люба, стала всем мерить давление – у Лёвы оказалось 120/60, а у меня 130/80, у Маи – 150/80. Не мерили только у Мики.

С продуктами у нас всё так же. По-прежнему мясо, колбаса – только «в дыре», то есть по коммерческим ценам.

«Собачье» масло – по 3.20 – стало не в редкость. Яйца, курицы и цыплята, а также живые карпы, и сазаны, и форель – есть. Недавно видел больших севрюг, но это очень дорого! Ананасы не переводятся, а вот лимонов нынче пока не вижу.

Всем болящим желаю исцеления. А тебе – вообще не болеть. Нынче пока у нас только насморки и кашли, а в основном – всё хорошо.

Целую тебя и всем п/п. Твой А. Г.

1 О.В. Григорова 2 февраля: «Твой знакомый москвич забавно поучает тебя своими поправками!»

Речь идёт о Венадии Андреевиче Ильине (р. 1937) – кандидате экономических наук, соавторе А.А. Григорова, которого он в письмах называл журналистом. О нём см. прим. 2 к письму В.П. Хохлову от 15 января 1984 г. на стр. 351.

~ • ~

18 апреля 1984 года

Милая Оля!

Мы с Маей поздравляем тебя и Леночку с праздником Светлого Христова воскресения и желаем Вам встретить этот день, а также и все последующие, в добром здоровье и хорошем расположении духа. Также поздравь от нас Наташу и Ольгу Павловну.

У нас всё идёт по-старому. Мы – скрипим помаленьку, у Гали нет-нет да и заболеет кто-нибудь из деток. Сейчас – Танечка, повысилась температура. Люба возится в своём саду, очень устаёт, ведь она совсем, совсем больная.

Уже два дня, как тепло – днём +20о. Но Волга ещё не тронулась. А снег сошёл весь.

В лесу, вероятно, уже пошли сморчки, но не знаю, как мы сумеем в эту весну выбраться в лес. Мая, кажется, уже не сможет – по физическому своему состоянию.

Вчера выдали нам по 1 кг мяса и сказали, что до 7 ноября больше не будет.

А Гале – она как-то выхлопотала, по «многодетности», – выдают каждого 15-го по 4 кг мяса и 1 кг топлёного масла.

Пасха у нас нынче без обычных куличей – Мая не в силах их печь, правда, Галя обещала для нас испечь.

А творог для пасхи готовим сами.

Посылаю тебе любопытную вещичку – эти Григоровы нам дальняя родня, они из Тульских Григоровых.

Слыхала ли ты что-нибудь про этих Григоровых?

Вот и все наши новости.

Целую тебя и всем п/п.

Твой АГ.

~ • ~

6 июня 1984 года
г. Кострома

Милая Оля!

Твоё письмо от 3 июня только что получил. Значит, Ваше путешествие закончилось благополучно и дома тоже всё в порядке.

У нас тоже один денёчек был с незначительным похолоданием, но потом опять жара и жара. Сегодня в середине дня нашла тучка и побросала редких капелек, а то всё такая же засуха. И эти редкие капельки ничуть не снизили «великой суши», как указано на барометре.

Черешня на нашем рынке стоит 12 руб. кило. Люба сегодня была на «общем рынке» и говорит, что хотела купить для Танечки, но испугалась непомерной дороготни.

Ты пишешь, что ожидала увидеть Маю в худшем состоянии. И не ожидала её увидеть на пристани. Она и не собиралась, но, знаешь, ведь она «хорохорится» и не хочет показать себя очень-то нездоровой, но я-то ведь вижу её и день и ночь и могу сказать, что её состояние у меня вызывает вполне обоснованное беспокойство.

Сегодня она вроде бы чуть повеселей, чем вчера. Такси с пристани обошлось в 1.90, а круглым счётом – в два рубля, ибо сдачи мне не дали, а спросить гривенник я постеснялся.

У нас 3 числа было необычное «нашествие галлов». Ещё вечером 2-го позвонил по телефону Юра Покровский – наш с тобою «четвероюродный брат», приехавший в Кострому из Москвы побывать на могилках своих тётушек Ольги и Надежды, он платил кому-то за уход за этими могилками1.

Он сказал, что приехал, помимо всего этого, чтобы сфотографировать меня. И добавил, что желательно вместе с Костромскими краеведами и историками, знакомыми мне. Он ведь чудесный фотограф, его снимки я видел, он мастер этого дела. Я стал обзванивать своих знакомых, но, кроме одного – моего соавтора по книжке про Щелыково2, никого не оказалось налицо. Кто в отпуске, кто на выходной уехал в деревню. Вечером опять позвонил Юрий Сергеевич, и я ему сказал, что удалось пригласить только одного – В.Н. Бочкова. Юрий Сергеевич сказал, что приедет к нам в 10 час. утра. А утром, в половине десятого, вдруг позвонил директор музея (Ипатьевского монастыря)3 и сказал, что к ним приехали из Москвы три молодых учёных историка, и они, будучи наслышаны обо мне (один из них – ученик покойного П.А. Зайончковского), очень хотели бы повидать меня лично и побеседовать со мной4. Конечно, я сказал: «Приезжайте все вместе, и немедленно». И вот явилось их четверо (с директором музея), да ещё Юра Покровский и В.Н. Бочков. А нам и угостить нечем, и Мая не может изображать из себя гостеприимную хозяйку. Но всё прошло «на высоком идейно-политическом уровне», в «тёплой дружественной обстановке и полном взаимопонимании»5. Конечно, многократно снимались все вместе, и парами, и поодиночке.

Эти молодые ученые оказались все кандидатами исторических наук, один из отделения истории Академии наук, другой – из археографической комиссии, а третий из института истории.

И они подарили мне книжку – издания АН СССР, тираж её – всего 200 экз., на разные исторические темы (для меня малоинтересную).

Посидели за столом, попили чайку с вареньем и печеньем, а с ними была бутылочка, которую они распили.

Затем они уехали на аэродром и в 6 час. улетели в Москву, с ними вместе на музейном автобусе уехали и Юрий Сергеевич и В.Н. Бочков. Такого нашествия иноплеменников у нас не бывало давно.

И даже наш пьянчужка Лёва не испортил своим присутствием этой встречи, ненадолго зашёл, поел на кухне и ушёл на работу – у него в этот день была вторая смена. Теперь буду ждать присылки фотографий.

Детки Галины все здоровы, только Танечка что-то не очень, сейчас в ясли не ходит. А Саша у нас бывает каждый день, по вечерам пьёт чай «с хлебом, с сыром, с маслом», благо сейчас есть и сыр и «собачье» масло, правда, не каждый день.

Вот такие у нас дела.

Затем – всем п/п и будь здорова.

Целую тебя. Твой А. Г.

1 Юрий Сергеевич Покровский – сын троюродной тёти А.А. Григорова и О.В. Григоровой – Веры Александровны Покровской, урожд. Григоровой (1887–1942). Она так же, как и её сёстры Ольга и Надежда, окончила Григоровскую женскую гимназию, работала учительницей (ед. хр. 337, л. 8).

2 Виктор Николаевич Бочков (1937–1991) – историк, краевед, архивист, библиограф, музейный работник; автор нескольких книг (в том числе и той, о которой идёт речь: Бочков В.Н., Григоров А.А. Вокруг Щелыкова. – Ярославль, 1972) и многих газетных статей.

О нём также см. письма: к Т.В. Ольховик от 6 июня 1977 г. на стр. 205, В.П. Хохлову от 3 марта 1980 г. на стр. 339 и 26 апреля 1981 г. на стр. 342 и к Н.К. Телетовой от 27 марта 1979 г. на стр. 367.

3 В.С. Соболев.

4 Виталий Юрьевич Афиани, Сергей Владимирович Мироненко, Владимир Петрович Козлов. Ученик П.А. Зайончковского – С.В. Мироненко.

5 Обыгрывание расхожих пропагандистских штампов, употреблявшихся в средствах массовой информации при сообщении о приёме высоких государственных гостей.

~ • ~

20 июля 1984 г.
г. Кострома

Милая Оля!

Мая и я, и всё наше многочисленное потомство, поздравляем тебя с днём Ангела, желаем тебе доброго здоровья и всякого благополучия. Очень ждём приезда Вашего с Наташей, а ты в последнем письме даже не заикнулась о том, когда же Вы думаете поехать к нам.

Начался грибной сезон. Я уже три раза выезжал на Ольгино. К сожалению – в одиночестве.

Вчера привёз полную корзинку, в т.ч. 5 белых.

Погода самая грибная – жаркие дни и ночи, и частые грозы с ливневыми дождями.

Лёва послан на месяц в колхоз, вероятно, вернётся 1 августа, а если ему там понравится, оно хорошо бы, чтобы он там и подольше пожил.

Саша и Женя – в лагерях.

Ильюша и Женя – в яслях, мы их видим редко, Гале с ними ходить некогда, а нам к ним – тяжело на 5-й этаж.

Очень хочется тебя видеть, поговорить о разных вещах, вообще – «по общитися».

Целую тебя.

Будь здорова и приезжай скорее.

Твой АГ.

~ • ~

6 сентября 1984 года
г. Кострома

Милая Оля!

Вчера пришла твоя открытка от 1 сентября. Вот, вы уже дома, а мы как бы «осиротели», стало как-то пусто, тихо (хотя и с Вами особых шумов не бывало), в общем, как-то грустно без вас. К тому же погода была такая, что и в лес не съездишь – всё дожди и дожди. Но вот вчера, 5 сентября, выдался погожий денёк, и мы поехали на «Сухоноговском» до Ильинского. Погода была чудная, тепло, но в смысле грибов – плохая. Я нашёл 2 белых, с десяток рыжиков и сколько-то маслят, сыроежек, а Мая нашла «Ваших», то есть поддубовиков, штук пять, и всяких «сопутствующих» грибов, в общем, корзинки были почти пустые.

А, придя домой, мы оба «расклеились», видно, уже не по силам делать такие променады. Я сегодня к утру вроде бы «очухался», а Мая вчера была лучше меня, а сегодня совсем плоха. Я же вчера «томился», то есть после возвращения не мог ни уснуть, ни отдохнуть.

Сашенька сумел без всякой посторонней помощи сложить кубик Рубика, так что, если увидишь Катю, то скажи ей, что она была не права, говоря, что «всё равно Саша не сможет сложить этот кубик». А вчера Саша приезжал к нам с Танечкой и при нас разобрал и снова сложил. Вот так-то!

Мы с ним ещё не ездили в мороженую на ваши рублики, ибо теперь он с утра в школе, надо ждать воскресенья. Теперь у Гали уже два ученика, и оба, кроме общей школы, посещают музыкальную – Саша по классу хореографии, он очень грациозный, а Женя пошёл «по баяну».

Бедная наша собачка совсем «извелась». Что-то у неё с ногами, она еле-еле ходит, и приходится её выносить по лестнице для прогулок. Наружный осмотр ничего не дал, не видно никаких признаков чего-либо. Видимо, что-то вроде радикулита или подагры. Так жаль бедную Микушку, она служить не может и влезть на кресло, но сегодня с вечера улеглась под столом, а утром оказалась в кресле, стало быть, ночью как-то «взгромоздилась» в кресло.

Получил письмо от Ольги Павловны, и вчера ещё от Гали из Ростова, она пишет, что Оля сейчас «на отдыхе» где-то близ Адлера, вернётся 5 числа и будет учиться на «собачьего доктора», а жить на время ученья будет в общежитии, где-то недалеко от Ростова.

У меня скопилась «куча дел» – множество писем, требующих ответа, и ждут в газетах дальнейших моих статей, которые я обещал дать за лето, но не всё успел выполнить.

Получил интересное и жуткое описание бывшего 9 июня смерча в районе Кинешма–Иваново. Хочу перепечатать и тогда смогу прислать тебе для прочтения.

Сегодня утром температура +16, и так было всю ночь, но обещают к вечеру резкое похолодание.

С деревьев облетают листья, уже много жёлтого в лесу.

Получил очень интересное письмо с Камчатки от одного своего знакомого с описанием посещения острова Беринга. А также самого северного нашего города – бухты Провидения. Всё это мне интересно.

Вот такие у нас новости. Присылают мне вырезки из разных газет – из «Вечернего Ленинграда», из «Гудка», из Прибалтийских газет, где на разные лады пишут обо мне и о моих «трудах». Всё это, конечно, очень «лестно», можно сказать, что «слух обо мне прошёл...»; но если бы это давало, помимо известности, ещё какую-нибудь толику материальных благ – было бы лучше.

Насчёт переезда нашего, сиречь обмена, то я думаю, что из этого ничего не выйдет; видимо, Любе этот обмен не по нутру (да и мне тоже). Лёва, к счастью, ещё всё в колхозе и хоть бы там остался подольше или «насовсем», это было бы ещё большее счастье.

Вот и всё на сей раз. Люба ещё принесла жёлтых помидоров, я их ем и тебя вспоминаю.

Всем п/п, целую тебя. Твой А. Г.

~ • ~

20 апреля 1985 года

Милая Оля!

Твоё письмо от 14/IV я получил. У нас нынче Пасха была без всяких традиционных яств. Мая уже не в силах ничего делать. Я только покрасил десяток яичек, и вместе мы сделали некое подобие пасхи, однако вышло вкусно. Прибегали Женя с Илюшей и принесли от Гали куличик, очень вкусный. Но с провалившейся серёдкой. Сейчас, кроме больной Маи, ещё и Лёва заболел, температура, и он на больничке, сегодня ему будет комиссия, ибо врачи не могут так долго продлевать больничный лист.

Мая очень беспокоится, получили ли ты с Леночкой её письмо с благодарностью за поздравление? Напиши, получили или нет.

Погода ужасная, холод, ветер, снег идёт, в общем, весна затяжная, холодная. И Волга ещё не «тронулась».

Значит, числа 6 июня будем Вас встречать на пристани. А потом, попозже, будем ждать как обычно к нам, на грибные вылазки и на тётку. Люба Хомутова прислала нам карты для тётки, пасьянсные1.

Я завален письмами и не знаю, как справлюсь с этой письменной вакханалией.

Недавно про меня ещё писали, в очень тёплых «тонах», но я газеты этой пока не достал, но обещали мне её достать. Вот и всё на сей раз.

Мая совсем расклеилась, тяжко на неё и смотреть и не иметь возможности хоть чем-нибудь облегчить её мучения.

Целую тебя и всем п/п.

Твой A.Г.

1 В августе 1982 г. А.А. Григоров послал кузине

«ОТЧЁТ

об игре в “ТЁТКУ” за время с 16 июля по 16 августа 1982 года

Место проведения игр – г. Кострома.

Всего дней – 31.

Из них проведено с играми – 28.

Пропущено из-за болезни одного игрока – 3 (21 и 23 июля и 5 авг.)

Сыграно игр (сдач) 737, в среднем за день 36 игр.

Роздано штрафных спичек 2206, в среднем на игру 78.

   В том числе: Наталии Николаевне                             1192

   Ольге Викторовне                                        1099

   Марии Григорьевне                                     947

   Александру Александровичу                       968

Объявлено сносов                                           4.

Сыграно необъявленных сносов                     94. 17 августа 1982 года
г. Кострома

Ответственный за учёт и раздачу спичек: A. Григоров».

~ • ~

5 мая 1985 года
г. Кострома

Милая Оля!

Вчера получил твоё письмо от 28 апреля. Конечно, Мая получила от тебя и Леночки ответ на поздравление, это уже теперь «в далёком прошлом», ибо время летит сломя голову!

Юрию Борисовичу я послал письмо, с поздравлением к «Егорьеву дню», но не знаю, на какого Егория он именинник – то ли на вешнего, то ли на осеннего.

Галя уезжала в Москву на несколько «Первомайских» дней, и, вероятно, была у тебя, и могла рассказать о нашем житье-бытье, так что я не буду ничего об этом писать. Разве что про Лёву; может быть, Галя и не рассказала, что 30 апреля он на работе, и будучи совершенно трезвым, как-то сломал себе ногу и попал теперь в больницу. Перелом нехороший, со смещением. Вероятно, пробудет долго в больнице, это само по себе и не плохо, отдохнём от его присутствия, но лишние расходы и езда к нему.

У нас перед 1 мая был тёплый день, и к вечеру разразилась гроза, но после грозы температура сразу упала – было +20 и упало до +1 градус, как и у Вас. Но 1-го мая погода улучшилась, и сейчас стоит отличная весенняя погода, вчера вечером было +27!

Из Горького от старушек ничего нет и у меня, кроме сообщения о том, что Наталия Сергеевна «свихнулась».

Напиши мне название парохода, на котором Вы будете путешествовать, и время его прихода в Кострому.

Я собираюсь на этих днях, пользуясь отличной погодой, побывать в лесу, поеду на «Середнем»1 автобусе и вылезу в лесу, там поброжу и выйду через Ольгино на «Пионерскую». Подышу чистым сосновым воздухом, послушаю, увы, редкие теперь голоса птичек и, может быть, найду сморчок или два.

Галя должна вернуться сегодня утром, но пока (сейчас 10 часов) ещё никаких сведений о её приезде нет.

Люба с Колей работают в саду, пользуясь такой погодой. Люба сажает и сеет всякий овощ и приводит в порядок ягодные кусты. А Коля мастерит ещё здания: индивидуальную уборную, душ и помещение для будущих куриц, уж не знаю, зачем они им понадобились.

Ведь в магазинах почти всегда есть и курицы и яйца. Люба говорит, что курицы нехорошие, мясо «не настоящее» и не вкусное из-за всяких витаминизированных и каких-то белковых кормов, а свои курицы будут вкусные, ибо кормиться будут настоящим кормом.

У нас как и Пасха, так и 1 мая прошли без всяких гостей, без стряпни, в общем, как обычные дни. И никто к нам не приходил, кроме правнуков.

Ты пишешь про фото «Старого» Покровского. Я знаю фото так называемой «Старой усадьбы», где до окончания постройки Александровского жили наши дед и бабушка. Это фото стояло у бабушки на её письменном столе. Там были И.А. и П.И., М.А. и А.Н., Е.А. Полозова2 и мой папа маленьким совсем, это примерно 1870 или 1872 год.

Будь здорова. Целую тебя. Твой А. Г.

1 Рейсовый автобус, идущий до деревни Середней (в 18 км от Костромы).

2Иван Александрович (1862–1892) и Прасковья Ивановна Григоровы (дед и бабушка О.В. Григоровой)*, Митрофан Александрович (1834–1894) и Анна Николаевна (1840–1917) Григоровы (дед и бабушка А.А. и О.В. Григоровых), Елизавета Александровна Полозова** (1835 или 1836–1917).

___

* О них см. письмо В.П. Хохлову от 27 ноября 1985 г. на стр. 357.

** «Бабушка тётя Лиза». О ней см. письмо от 29 января 1989 г. на стр. 74 и письмо к М.С. Михайловой от 8 августа 1975 г. на стр. 425.

~ • ~

15 мая 1985 г.

Милая Оля!

Все мы – я, Мая и прочие – поздравляем тебя с днём рождения и желаем тебе здравствовать и в дальнейшем, причём – здравствовать в прямом смысле этого слова, ибо здоровье – это самое главное.

У нас дела такие: Мая прошла всевозможные анализы и рентген, но по-прежнему ничего не ясно в её болезни; во всяком случае, для меня – нет.

Анализ крови – хорош, а вот заключение по рентгену написано столь неразборчиво, да ещё со многими латинскими терминами, что понять трудно. Однако – под конец стоят буквы C-r, что заставляет предположить «канцер».

Мая сидит на диэте, принимает прописанные лекарства (очень умеренно) и собирается применить какое-то «народное» средство: распустить ½ кг мёду в ½ литра коньяка и настоять в этом листочки алое, принимать по 1 стол. ложке три раза в день. Коньяк я купил, алое есть у Гали, а вот мёд пока не достал.

Напиши название парохода, по словам Гали – вы будете в Костроме 6 июня? Так ли?

Вчера за мной приехал директор музея и увёз меня на открытие выставки, посвящённой 80-летию Цусимского сражения.

Меня усадили в президиум, и пришлось говорить. И я сам был как бы экспонатом выставки – живой племянник одного из героев Цусимы.

На витрине выставки прекрасный портрет дяди Коли1, большого формата.

Мне поднесли цветы – тюльпаны, угостили коньяком с шоколадом, потом усадили в машину и увезли домой.

Всё было очень мило и трогательно.

В лес за сморчками я так и не выбрался, да говорят, что нынче их и нет совсем. Вот приедете, тогда хоть за маслятами сходим все вместе.

Мика очень толстая стала и облезла, так вылиняла, что чуть не голая стала. Лёва в больнице, у него с переломом дела плохие. Наверно, долго пробудет там и, не дай Бог, ещё без ноги останется.

Целую тебя и всем п/п.

Твой АГ.

1 Николай Митрофанович Григоров. О нём и его участии в Цусимском сражении см. письмо В.П. Хохлову от 26 апреля 1980 г. на стр. 340.

~ • ~

20 июля 1985 года
г. Кострома

Милая Оля!

Мая, я и всё наше многочисленное потомство поздравляем тебя с днём Ангела и желаем доброго здоровья и всякого благополучия, а также скорого приезда к нам – ведь так хочется видеть тебя и Наташу и провести какое-то время вместе с Вами. Ведь не так уж много этого времени осталось у всех нас.

И дела такие, что ещё больше способствуют сокращению оставшегося времени.

Тут и болезнь Маи – дела её, на мой взгляд, плохи, очень видно, как она страдает, и ничем помочь не могу.

А тут ещё наше горе-горькое – Лёва, с 12 июля он дома, нога в гипсе, ходит с трудом на костылях и мало нам доставляет приятного, а точнее – только одни неприятности.

Самсон был хорош, и вот уже 10 дней, как стоит настоящее лето. И на пляжах масса возлежащих на песке и купающихся не в слишком чистых водах Волги-матушки!

Грибы стали появляться, говорят, что видели дядьку и у него в корзинке 12 белых!

Я был последний раз 15 числа, набрал довольно хорошо, но все грибы – II сорт!

Галя ездит за черникой и земляникой, сегодня взяла с собой Женю.

А Саша в своём спортивно-трудовом лагере, спрашивает, «когда вы приедете», и мечтает о тётке.

С продуктами – всё так же. Как и давно – нет мяса и мясопродуктов, кроме как в «Коопторге», где очень высоки цены.

Бывают курицы, утки, иногда и масло.

В общем – так же, как и все последние годы.

Я помаленьку занимаюсь своими делами, а Мая – своими: прядёт пряжу; словом – как у Пушкина: старик ловил в море неводом рыбу (сиречь, писал статьи для газет), а старуха пряла свою пряжу.

Но у меня дела не идут – не пишется, уже 2 месяца не могу закончить одну начатую работу.

Затем – целуем тебя и Леночку.

Будь здорова.

Твой А. Григоров.

~ • ~

21 июля 1985 года
г. Кострома

Милая Оля!

Вчера пришло твоё письмо от 18/VII, в котором ты сообщаешь о том, что у тебя так сильно разболелась нога. В чём дело с ногой?1 И чем советуют лечить, кроме массажа? Очень меня это известие опечалило.

У нас дела не очень-то приятные. Мая всё так же мучается со своим заболеванием, и я не вижу, чем бы можно было помочь ей. А тут ещё беда с Лёвой. Его 12 числа выписали из больницы домой, и он явился, на костылях, нога в гипсе, 22-го, завтра, ему надо ехать в больницу на перевязку, если таковая потребуется. Но – он не исправим в отношении своего пьянства, и «урок не пошёл впрок».

Галя усердно ездит в лес, за черникой и земляникой, а с грибами пока дело плохо. Я был сегодня на «общем рынке», там, кроме лисичек, нет никаких грибов. Но я всё же думаю на днях ещё побывать, может быть, хоть сыроежек и чёрных груздков наберу.

Если поедете автобусом, то самый поздний выходит из Москвы около 12 часов, значит, в Кострому придет в 7–8 часов вечера, и я смогу приехать вас встретить. Но как бы в связи с фестивалем2 не изменили расписания, что-то в этом направлении, как я слышал, думают сделать.

Детки все здоровы, Женю Галя иногда берёт с собою в лес. А Саша – в своём лагере до 3 августа. А потом опять поедет в какой-то «военно-спортивный» лагерь.

Хуже всего дела с Лёвой. Он практически и на костылях почти не может передвигаться, и нам с ним очень тяжело.

Сегодня был обед у нас – первый раз молодой картофель и цветная капуста, с сухарями. И я очень люблю и то, и другое.

Сегодня получил из Тбилиси три номера их Тбилисской газеты, где помещена моя (в основном) статья про некоего Е.А. БЕРЕНСА, моряка, родившегося в Тифлисе3. Пристроил её туда один мой знакомый Москвич4, и потому она пошла за двумя подписями.

Теперь буду ждать за неё гонорария.

А «Казанская», кажется, нынче обойдётся и без грозы и без дождя. С утра и по сие время небо ясное и безоблачное. И тепло, пляжи переполнены загорающими и купающимися.

Но я уже несколько лет не купался, и это в основном благодаря запрету Маи, я бы и сейчас рад был «погрузиться в прохладные воды Волги».

Итак, в 1-й декаде августа будем ждать Вас, а Вас ждёт и тётка, и поездки, хотя бы до Ольгина.

Всем п/п, а тебя целую и очень жду. Твой А. Г.

1 О.В. Григорова: «Считается, что это – ревмоартрит».

2 В Москве с 27 июля по 3 августа проходил XII Всемирный фестиваль молодёжи и студентов.

3 Евгений Андреевич Беренс (1876–1928) – военно-морской деятель. До революции – военно-морской атташе в Германии и Италии, начальник иностранного отдела Морского Генштаба; после революции – начальник Морского Генштаба, командующий морскими силами республики, военно-морской атташе в Великобритании и Франции.

4 В.А. Ильин.

~ • ~

28 ноября 1985 года
г. Кострома

Милая Оля!

Ты почти месяц не имеешь от меня писем, а я от тебя последнее письмо получил от 1 ноября и ответил тебе 6 числа, а потом – всё ждал и ждал ответа на это письмо и потому всё откладывал сказать тебе, и через тебя, своё спасибо Веронике за присланный календарь1. Теперь я в этом деле «успокоился» до будущего года.

Пенсии нам прибавили вот сколько: мне вместо 57-20 теперь будет 75-992, а Мае вместо 50 руб. – 68 руб. с копейками. Но ей должны вскоре сделать пенсию в 75 рублей, как инвалиду 1-й группы, недавно она прошла ВТЭК, и ей дали 1-ю группу, как нуждающейся в уходе.

А сколько дали Леночке прибавки? Меня несколько удивило, что тебе вместо бывших 59 руб. дали 87-32, то есть, прибавили 28-12, а мне дали вместо 57-20 – 75-99, то есть, прибавили всего 18-79; думается, что такая разница – было в 2 рубля, а теперь в десять почти рублей?! – не есть ли ошибка чья-нибудь?

Впрочем, спасибо и за это. Всё же нам на двоих прибавили почти 40 руб., а это очень ощутимо.

Дела у нас все те же. Положение Маи не улучшается, да и не жду я никакого улучшения. Вот, попросила она позвать священника, захотела исповедоваться и причаститься, пришёл славный батюшка и пособоровал её ещё. После причастия стало ей несколько полегче, но это было ещё 13 ноября, то есть две недели назад, а теперь все возвратилось «на круги своя».

У меня дела никакие не двигаются из-за положения в доме. Ведь теперь всё на мне. Хоть Мая и питается «акридами и диким мёдом», но всё же через довольно частые промежутки надо ей чего-нибудь подавать, а ест она самыми микропорциями, и то зачастую всё вылетает тотчас же обратно. А тут ещё Лёва с капризами, вот, тут было несколько дней «просветления», а сейчас уже опять «третий день пьёт за здоровье Вашего Величества».

Недавно в наш музей, в отдел прикладного искусства, взяли два платка работы Маи, один серый и один белый. Сегодня мне позвонили, что была экспертно-оценочная комиссия, и эти платки оценили оба по 85 руб. то есть за оба 170 руб., и деньги нам вскоре перешлют.

Посылаю тебе газетный листок, в нём очередная похвала мне. Это уже из Ленинграда.

Но сейчас я не в состоянии ничего писать, сегодня с трудом завершил статью про Н.Н. Селифонтова; недавно в музее обнаружили портрет, ранее считавшийся портретом «неизвестного», и вот, я по этому поводу написал статью, ибо был на конференции, когда делалось сообщение об атрибуции этого портрета, а я был вроде «содокладчика» – рассказал биографию изображённого на портрете лица, его заслуги перед Костромой и Костромским краем и про его предков, а также соседей по усадьбе3.

И нужно написать ещё одну статью про Лермонтова В.Н., бывшего Ахтырского гусара, полковника, георгиевского кавалера, в 1919 году служившего в конармии Будённого, а в 30-е годы сосланного. Но об этом последнем моменте придётся умолчать. Ибо он был позже реабилитирован, получил персональную пенсию и квартиру в Пятигорске, где и умер4.

Тяжёлая судьба была и у его детей. Но об этом – тоже не буду упоминать5.

В общем, хотелось бы ещё чем-нибудь проявить себя на избранной стезе, да вот как сложилось всё нехорошо дома.

Недавно купил лосятинки и из неё приготовил великолепное жаркое, но Мая почти не могла ни чуточки съесть. А вчера купил ещё полкило лосятинки, и на завтра тоже будет чудесное жаркое.

Люба ещё не перевела всех своих кур. Но надо от них избавляться, ведь зимою курам там будет худо и они могут помёрзнуть, да и ездить к ним два раза в сутки по зимнему пути тоже не очень-то приятно.

Галины «Маслята» все живы-здоровы, вчера прибегал к нам Женя и пообедал у меня с большим аппетитом моей стряпнёй – суп фасолевый и котлеты с рисом.

У нас тоже на днях было «дымное происшествие». Это виной был Лёва, куривший в «бебеканье», и там от его окурка загорелось, вернее затлелось, пластмассовое ведёрко, в которое он складывал окурки. И нашло в кухню, ванную и коридор много вонючего дыма. Но пожарку вызывать не пришлось, ведёрко это выбросили за окно, открыли все форточки, и часа через два всё проветрилось.

Нанесло много снега, я сегодня ездил в аптеку и с большим трудом пробрёл от троллейбусной остановки до дома. А «туда» я ехал с конечной, там уже все прочистили, но теперь опять был сильный снегопад и всё снова занесло.

Вот и всё. Будь здорова, ты ничего не написала про свою ногу. Как она у тебя? И верно ли, что Катя со своим КГБшником6 уехала снова в ГДР. Она мне не ответила на поздравление к 7 ноября.

Целую тебя и всем п/п.

Твой А. Г.

1 О поисках и приобретении отрывного календаря для кузена говорится в нескольких письмах О.В. Григоровой того периода.

2 В. Шпанченко в статье «Сделал, что мог…» (Северная правда, 3 сентября 1988 г.) не совсем точно указывает размер пенсии А.А. Григорова: «Теперь Александр Александрович получает 77 рублей».

3 Николай Николаевич Селифонтов (1835–1900) – крупный государственный чиновник и учёный – археограф, генеалог, краевед, историк, археолог; автор 20 трудов; первый председатель Костромской губернской архивной комиссии и редактор издаваемой ею «Костромской старины». Статья, о которой идёт речь, напечатана в газете «Молодой ленинец» 16 января 1986 г. под названием «Находка в музее».

4 Речь идёт о Владимире Михайловиче Лермонтове (1874–1954) (ед. хр. 749, л. 15). О нём см. письмо В.П. Хохлову от 8 октября 1975 г. на стр. 327.

5 У В.М. Лермонтова было 7 детей. Самый старший из них Михаил Владимирович (р. 1898), художник и поэт, сожжён немцами 12 февраля 1942 г. в Карелии; Борис Владимирович погиб в Гражданскую войну в 1918 г.; Алла Владимировна (р. 1901) в 1943 г. была угнана из Ростова немцами, потом находилась в лагере для перемещённых лиц (ед. хр. 749, л. 18).

6 Муж Екатерины Митрофановны – А. Курдюков (ед. хр. 337, л. 10).

~ • ~

24 марта 1986 года
г. Кострома

Милая Оля!

Твоё письмо от 14/III пришло 19/III в день кончины Маи. Она скончалась в 00 час. 30 мин. 19 числа, в день моего рождения. Последние дни она была в полузабытьи и почти ничего уже не говорила, только просила пить, и выпитая вода или чай – всё тотчас же выливалось изо рта обратно. Приходилось только смачивать губы мокрой ваткой или тряпочкой.

Умерла она без сознания, на руках у Любы. Мы трое – Люба, Галя Ростовская и я – попеременно сидели у её изголовья днём и ночью, а отошла она при Любе.

Дочери обмыли её тело и обрядили во всё смертное, а она успела загодя всё для себя припасти, что требуется, вплоть до самых мелочей. Незадолго до кончины она позвала меня и Галю (Маслову), нас благословила, сняла с руки обручальное кольцо и надела мне на мизинец, сняла серьги и отдала Гале для Танечки. Это – ведь серьги твоей бабушки, Прасковьи Ивановны, их носила тётя Люба1 и перед смертью отдала Мае, а теперь, через два поколения, серьги будут принадлежать Танечке.

Мая успела и мне сделать подарок, уже будучи тяжело больной, она успела связать мне беретик и подарила на день рождения 14 числа, сказав, что не доживёт до 19-го. А Олечке связала в подарок белый шарф, тоже уже будучи совсем больной. Ещё недавно она надеялась на лучшее и так желала ещё жить…

Я хотел убрать с её постели вязание, а она, увидев, сказала: «Не убирай, будет мне получше, я буду что-нибудь вязать». И сказала, что если докторша – которую ты знаешь – поставит её, Маю, на ноги, то она уж отблагодарит эту докторшу таким платком, что будет он лучше всех прежних её работ.

А потом увидела, что уже не сможет подняться, со всеми попрощалась и просила похоронить её по нашему христианскому обряду. Отпевали её в Селищенской церкви, ты, кажется, в ней не была, а это прекрасный храм, в нём так хорошо всё сделано. Служил молодой священник, очевидно приехавший на практику из Загорска, а наш батюшка, о. Борис, только пел в виде хора2. Кроме него, пела ещё одна женщина, молодая, но с таким чудным голосом... Проводить в последний путь покойную, кроме меня, Любы с мужем, Гали с мужем, Лёвы и приехавшей за три дня до смерти Маи Гали Ростовской, пришли мои музейные и архивные друзья, во главе с директором музея. На кладбище место было хорошее, сухой «пригорочек», грунт – песок. На этом месте лет 20 назад мы сажали картошку; как-то Леночка, будучи у нас, ходила с нами на копку картошки в это место, так что она, Леночка, это место знает и, может быть, помнит.

Хотя Мая, подобно твоей патронессе, святой княгине Ольге, и просила «тризны по ней не творити», но наши сказали, что так нельзя, мол, «осудят», и была поминальная трапеза. Для неё выдали нам в магазине для ВОВ3 большой паёк: 6 кг мяса, 3 кг сливочного (настоящего) масла, 3 кг сыра, 10 банок молока сгущённого, 10 банок кофе со сгущённым молоком, несколько банок майонеза, зелёного горошка, разных рыбных консервов, и большую банку настоящей атлантической сельди, и что-то ещё. Так что было из чего приготовить трапезу. Всё прошло чинно, как бы «по уставу», и даже Лёва был на высоте положения, много помогал, в частности, выкопать могилу и, вообще, был «ком иль фо». Увы, вчера и сегодня с утра он опять взялся за прежнее. Галя отправила ко мне Сашеньку, и он ночует у меня, чтобы мне не было одному так тяжко и грустно. А Ростовская Галя, очень много помогшая во всех погребальных делах, уехала домой 22 марта.

Уже весть о кончине Маи разнеслась по разным местам, и я получил из Буя, Кологрива, Нерехты, Шарьи и Вохмы телеграммы с выражением соболезнования.

А вчера приехал ко мне некто Славутинский, из Москвы, он работник газеты «Советская культура» и будет, по его словам, писать что-то обо мне в этой газете. Сегодня он уезжает в Москву4.

Вот так у меня в этот год, год «Тигра», прошли печально дни рождения и именин. Хотелось мне уйти из этого мира ранее моей 62-х летней подруги жизни, да Бог судил иначе, и тяжко и трудно теперь мне будет без неё. Мои дети и внуки-правнуки очень меня любят, и я их тоже, но они не смогут мне заменить ушедшую от меня, разделявшую со мною многочисленные горести и немногочисленные радости, – мою дорогую и незабвенную Маю, ведь мы знали друг друга с младенческих ещё лет, хотя в том возрасте и не было между нами тёплых, дружеских отношений.

Почему-то после кончины Маи к нам, к окошку, стал прилетать снегирь, а их мы не видели уже много лет.

Я ему даю подкормку, и так приятно глядеть на эту красивую птичку, и покойная Мая всегда любила этих (да и других) птичек.

Вот пока и всё. Целую тебя и прошу передать Наташе, О.П., Лене и всем прочим мой привет и пр.

Твой А. Г.5

1 Любовь Ивановна Хомутова, урожд. Григорова (1864–1926) – тётя О.В. Григоровой и тёща (и двоюродная тётя) А.А. Григорова.

2 Протоиерей Борис Втюрин (1939–2000) – в 1977–2000 гг. настоятель храма св. мучеников Александра и Антонины в Селище, прихожанами которого были А.А. и М.Г. Григоровы.

3 Магазин для участников Великой Отечественной войны.

4 Виталий Славутинский публиковался в газетах «Правда», «Известия», «Комсомольская правда», «Советская культура», «Социалистическая индустрия». «<…> С Александром Александровичем Григоровым познакомился в 1986 году, будучи в командировке, целью которой был сбор материала для очерка об Александровской бумажной фабрике. Он принял меня дома, в своей квартире в Костроме на заволжской стороне и рассказал мне столько интересного и неповторимого, что этого хватило бы ещё не на один сюжет из истории края» (В. Славутинский. Лучшие из русского дворянства // Островские вести. – 1993. – 25 мая).

Александровская бумажная фабрика была построена в 1848 г. на земле прадеда А.А. Григорова – известного благотворителя Александра Николаевича Григорова – и с его помощью(Бочков В.Н., Григоров А.А. Вокруг Щелыкова. – Ярославль, 1972. – С. 83).

5 О.В. Григорова 29 марта: «Милый Саша!

Получила долгожданное письмо от 24-го, опять долго оно шло ко мне. Спасибо тебе за описание последних дней Маи и похорон, мы очень хотели всё это узнать. Я в последнем письме к тебе написала: “Что-то будет, когда ты получишь моё письмо”, я думала, что Маи уже не будет. А 20-го позвонила тебе, будучи, почему-то, уверена, что похороны уже прошли. И как хорошо, что всё было по-христиански. Надеюсь, что Сашенька подольше у тебя поживёт, тебе должно быть легче с ним, да и ему с тобой неплохо. Я скажу тебе, как я простилась с Маей (без свидетелей). Я, молча, её перекрестила, а она, поцеловав меня, прошептала: “Спасибо. Больше не увидимся”. Мы с ней в мой последний приезд подолгу бывали вдвоём, когда я смогла, с трудом, выползать в палисадник, и о чём только ни говорили…

Все мы, т.е. Леночка, Наташа, О.П. и я, очень хотели бы, чтобы ты приехал пожить в Москве при первой возможности, хотя мы понимаем все затруднения. А всё-таки, может быть, это исполнится? И Юр. Бор. говорит об этом, но он-то не всё себе представляет.

Лёня был у меня недавно. Просил передать тебе его горячее сочувствие и сердечный привет. Он-то всё понимает, сам прошёл через такое испытание.

Будь здоров, дорогой мой, целую тебя.

Твоя О.Г.».

~ • ~

3 апреля 1986 года
г. Кострома

Милая Оля!

Вот, пришло твоё письмо от 29 марта, за которое и благодарю тебя.

Когда ты мне звонила по телефону, кажется, от Ольги Павловны, то, хотя слышимость была хорошая, но я совсем ничего не мог понять из того, что ты говорила, и, возможно, отвечал невпопад. Вообще со слухом у меня дело стало неважно. Не разбираю, что говорят, особенно Лёва, а если переспросишь, то он начинает сердиться.

Живётся мне очень грустно и тоскливо. Все время почему-то кажется, что вот-вот в дверь войдёт Мая, и мы с ней начнём свои обычные разговоры. Но… это одни какие-то галлюцинации. Очень и очень мне трудно и тяжко. Ходить мне стало трудно, и на могилку я сейчас дойти не в силах. Два раза Галя брала такси, и мы ездили на кладбище. Вот, в Благовещенье, 7 апреля, будет 20 дней со дня кончины Маи, и надо будет ещё раз съездить. Лёва у себя на заводе заказал табличку из «нержавейки» с надписью имени и даты, а я вчера заказал фотографию с последней ее карточки 1985 года, для помещения на памятнике, который тоже обещает сделать на своём заводе Лёва. Я было себе присмотрел местечко рядом с могилой Маи, но, приехав на кладбище в последний раз, увидел, что на «моём месте» уже похоронили какое-то дитё – «Оксаночку», как видно из надписи на дощечке.

Сашенька живёт сейчас у меня, и мне это очень приятно и полезно. Он и в магазин сбегает, и ведро с мусором вынесет, и вообще поможет, и даже недавно приготовил настоящий обед.

А Мики мы лишились. Она стала совсем больная и источала такой ужасный запах, что в комнатах сидеть было невозможно. Я вызвал ветеринара, и приехавший врач сказал, что вылечить собаку нельзя и надо её усыпить. И нашу бедную Мику увезли... И стало в квартире ещё «пустее» и грустнее...

Ты пишешь о том, чтобы я приехал в Москву «пожить» какое-то время. Я получил много таких предложений и из Москвы, и из Ленинграда, и Таня с Женей тоже меня зовут, но это невозможно осуществить, ибо я «не годен» уже для таких поездок, ни в автобусе, ни на поезде.

А очень бы хотел съездить, повидать всех своих милых и дорогих, а также многочисленных друзей. Но что ж делать? Видно, так уж мне положено.

Юрию Борисовичу я написал и послал письмо, но не уверен, получил ли он его. Ведь моё прошлогоднее письмо так и не попало ему в руки. А 28 марта был его день рождения – 88 лет1.

А Мая всего 14 дней не дожила до своего 82-х летия. У Гали в Ростове, как только она вернулась от нас, случились похороны: умерла сестра Галины Васильевны2, известная как «Арочка». И Гале, видимо, пришлось хоронить её, ибо она была и одинока и никем не любима. Галя прислала об этом телеграмму, сообщила, что «подробности письмом», а письма пока нет и нет.

Вот так и придётся мне коротать свои оставшиеся дни, не с кем и слова перемолвить. И Люба и Галя очень обо мне заботятся, но ведь они – люди нынешнего времени, а я же могу считаться из породы уже вымерших, если не мамонтов, то «Стеллеровой коровы»3. Я их всех очень люблю и ценю их заботу и доброе отношение ко мне, но всё это – «не то».

Навещают меня иногда директор музея и один знакомый из общества охраны памятников истории и культуры, и говорят, что «мы Вас никогда не забудем и не оставим», и иногда что-нибудь привозят из съестного; впрочем, у меня полное равнодушие ко всему, и всё кажется невкусным (и то, что раньше я любил).

У нас делают ремонт крыши, старый шифер весь скинули (чуть ли не на головы прохожим), а теперь требуют, чтобы жильцы убирали этот шифер, вернее, изломанные его «останки». Пришли и ко мне. Увидав меня, спросили: «Неужели у вас в квартире нет никого покрепче Вас»? Я сказал, что есть внук, но oн, во-первых, сейчас на работе, а во-вторых, у него сломана и не долечена нога. И эти посланцы удалились.

Вот, надо и кончать. Всем, всем от меня сердечный привет: Леночке, Наташе, Ольге Павловне и всем иным, кто меня помнит.

Будь здорова. Целую тебя. Не забывай писать мне.

Твой A. Г.

1 А.А. Григоров ошибается. «Родился Ю.Б. Шмаров в Москве в одном из переулков старого Арбата 11 марта 1898 г. (по старому стилю, а по новому отмечал своё рождение 24 марта, хотя правильнее было бы 23)*» (О.В. Рыкова. Московский генеалог Ю.Б. Шмаров // Русский родословец. – 2001. – № 1. – С. 93).

2 Вероятно, свекровь дочери.

3 Морская корова (лат. Hydrodamalis gigas) – вымершее животное отряда сирен. Место обитания – у берегов Командорских островов, Камчатки и Северных Курил. Открыта в 1741 г. Георгом Стеллером. К 1768 г. Стеллерова корова полностью истреблена.

___

* «При переводе дат была допущена характерная ошибка: было прибавлено 13 дней, а для XIX века надо прибавлять 12 дней» (прим. автора).

~ • ~

14 апреля 1986 г.
г. Кострома

Милая Оля!

Только что получил твоё письмо от 11 апреля. Шло оно – всего 3 дня, вроде бы срок нормальный.

А вот от меня к тебе письмо шло 8 дней, но я не уверен, что оно было опущено в ящик в тот же день. Я последнее время письма опускал не сам, а давал Любе, Гале и иным и не знаю – может быть, письма мои таскались в сумочках не один день.

Ты пишешь насчёт обмена квартирами1. Мне ничего не известно о каких-либо хлопотах Любы или Коли на сей счёт. А там у них – отличное гнёздышко на двоих, они накупили мебели, а старую свою отдали Гале.

А я лично не собираюсь меняться, думаю дожить здесь до своего конца. А уж что будет после меня – мне всё равно, ибо я ничего уже знать не смогу.

Про брошку, подаренную тобой Гале, я слышал от тебя, а Галя, кажется, мне об этом не говорила, впрочем, я теперь очень плохо помню, что мне говорили, и вообще забываю всё на свете.

К списку покойников 1986 года можно ещё прибавить Милицу Петровну Римскую-Корсакову. Об этом написала её «внучка» – нашей Гале. Умерла Милица Петровна 8 февраля2.

Мая тебе говорила правду: те годы, что мы жили на Липовке3 – конечно, для неё были самыми счастливыми, впрочем, и для меня тоже. Уж очень там хорошо было – такой чудесный лес, такая же река и все удовольствия такой жизни. А главное – мы были молоды.

Сейчас у меня живёт Сашенька, и мне не так одиноко и грустно с ним, ибо Лёва наш – в счёт идти не может.

Иногда навещают меня мои архивно-музейные друзья, и это мне очень ценно. И по-прежнему идёт большой поток писем.

Огорчает погода: то дождь, то снег, постоянный холодный ветер, небо сумрачное. Так хочется солнышка, тепла…

Насчёт моего путешествия, то это – неосуществимо. Я не могу никуда ехать, даже по Костроме – не могу ни в библиотеку, ни в музей. Лучше бы ты с Наташей в последний раз навестили Кострому и попрощались бы со мной. Комната наша – в Вашем распоряжении, а насчёт кормёжки – как-нибудь общими силами бы прокормились.

Сашенька, кажется, поедет куда-то под Одессу, на Чёрное море, но это будет в августе.

Лёва сделал на своём заводе надгробие и крест и табличку с датами на могилку бабушке, но это надо будет устанавливать, когда весь снег сойдёт, просохнет и могилка осядет, придётся земли привозить.

Коля купил себе новый мотоцикл с коляской, за 1700 р. Собирается летом свозить меня в лес за грибами, но не знаю, что из этого может получиться.

Люба – в тревоге. В мае месяце их санаторий закрывают на ремонт, как говорят, года на два. А ей хотелось бы проработать там ещё полтора года – это бы дало ей какую-то прибавку к пенсии.

Мне очень жаль бедную Мику, я очень её любил и привык к ней, но она уже была в таком состоянии, что дальше оставлять её – это было бы и для неё, и для меня невозможно.

Но теперь я уже не мечтаю ни о каком зверьке. Но по-прежнему люблю наших меньших братьев – и дружу с соседскими котами и собаками, но они меняются, как в калейдоскопе.

Итак, продумайте с Наташей вопрос о поездке в Кострому, вот, придёт июнь-июль, ягоды, грибы, молодая картошка.

И будем все вместе вспоминать «былые дни».

Большой привет милой Ольге Павловне.

Наташу поцелуй и прочитай ей это письмо.

И всем – п/п.

Целую тебя, милая Оля!

Мало осталось нас – людей из иного мира!

Твой АГ.

1 О.В. Григорова 11 апреля: «Мне стало известно, что Люба хлопочет об обмене с тобой, считая, что мы все очень недолговечны, так не пропала бы твоя квартира. Не понимаю такой логики. Предположим, что тебя нет, ну и меняйся с Лёвой, а зачем же тебя беспокоить?

Думая о моей недолговечности, я подарила Гале брошку, которую назначила ей, не знаю, говорила ли об этом Галя. <…>

Знаешь, о чём мы с Маей прошлым летом много разговаривали? Вспоминали детство, гимназию, Покровское, Соколово, а особенно часто она рассказывала мне о жизни на Липовке и в других подобных местах. Она говорила, что это было лучшее время её жизни».

Обе они, и Ольга Григорова и Мария Хомутова, учились в Москве в гимназии С.Н. Фишер. Покровское (Ново-Покровское) – усадьба родителей О.В. Григоровой, Соколово – усадьба родителей М.Г. Григоровой, урожд. Хомутовой; усадьбы находились в Кинешемском уезде (ныне территория Заволжского района Ивановской области).

2 О Милице Петровне Римской-Корсаковой см. стр. 240.

3 Усадьба Потрусовского лесничества Нейского леспромхоза (Костромской губернии, позднее – Ивановской промышленной области, ныне территория Нейского района Костромской области), в котором А.А. Григоров в 1927–1932 гг. работал лесотехником.

~ • ~

28 апреля 1986 года

Милая Оля!

Вчера пришло письмо твоё и Наташино, и я с большой радостью прочитал о том, что Вы собираетесь летом приехать ко мне; теперь уже приходится писать не «к нам», а «ко мне». Вот, вчера прошли «сорочины» по нашей назабвенной прабабушке, бабушке, маме и жене; я бы не хотел делать никакой «тризны», но Люба настояла, что, мол, так нельзя, осудят... Утром Лёва с Колей пошли на кладбище, отнесли крест – он очень большой и тяжёлый, – там его установили. Лёва сделал скамеечку около могилы, потом пришла туда Люба, принесла цветов и посадила их, тут и мамины любимые пионы, и нарциссы, и другие. Затем на кладбище приехали Галя с Ильюшей и я. Ильюша стал деятельно поливать посаженные цветы, для чего носил в литровой банке воду из ближайшего водоёма.

В три часа собрались поминальщики: это были 4 моих приятеля из музея и архива и одна приятельница, тоже из музея, и наши все, кроме Жени, и Саши, и Серёжи. Серёжа был на работе, Саша с утра уехал на Кубань с удочкой, вернулся уже когда мы вернулись с кладбища, а Женя оставался с Танечкой, ибо она что-то «затемпературила» и Галя её не решилась брать с собой. Посидели за столом, мужики выпили, но всё было «по вкусу, но в пределах норм», как пишется в нормах раскладки продуктов в тюрьмах и лагерях для таких продуктов, как соль, перец и т.п.

Я себя и чувствовал не совсем ладно, но всё же за столом «высидел», но ничего не ел. К тому же я стал «глухарь» – люди о чём-то говорят, я же ничего не разбираю и вынужден только мило улыбаться, когда вижу, что обращаются ко мне. Затем ещё меня донимает проклятая мошка, что всё время мельтешит перед правым глазом.

Завтра Галя собирается съездить за сморчками, говорят, что они есть. Зовёт меня, но я вынужден отказаться от этой поездки. Но, надеюсь, что когда Вы с Наташей приедете, то я «оздоровею» и смогу ездить хоть на Ольгино, на Середнем автобусе.

Погода эти дни стоит великолепная, и отопление отключили. Вчера вечером на нашем градуснике было +26!

Желаю тебе починить все твои зубные конструкции и, вообще, желаю всего доброго. Всем п/п, Лене мой привет и поклон.

Целую тебя.

Твой А. Г.

Забыл с тобою похристосоваться: «Христос воскресе!»

~ • ~

19 мая 1986 г.
г. Кострома

Милая Оля!

Поздравляю тебя с днём рождения и желаю всего, что полагается в таких случаях.

Свой день рождения ты будешь проводить в Звенигороде, и потому я не посылал поздравления на Москву с расчётом, чтобы ты его получила 21-го, а получишь это уже по возвращении домой.

Галя должна сегодня приехать из своего круиза по Волге.

Дети учатся последнюю неделю.

Вчера вся «орда» была у меня, и я их кормил всех обедом. Потом мальчики смотрели TV, а Танюша играла на «паласе» и незаметно уснула под столом, среди игрушек.

Люба с 1 июня остаётся без работы – санаторий их закрывают на ремонт, года на два. Не знаю, сможет ли она устроиться куда-либо – ведь ей 31 мая минет 60 лет! И, как я полагаю, не очень-то охотно берут на работу таких «великолепных старух», «совсем молодых», ведь ежегодно оканчивает учебные заведения огромное количество медсестёр.

Люба возится с садом и с цыплятами – их было куплено 40 штук, но одни уже «побывшиеся», и сад её тоже много времени берёт, но она находит время и меня проведать, и в квартире марафет наведёт, и постряпает чего-нибудь иногда.

Сашенька на время Галиной поездки меня покинул, ведь надо там за малышами приглядеть, и накормить, и в сад отвести-привести. Но вчера сказал, что «как мама приедет – то я опять буду с тобой жить».

Значит, я буду ждать вас с Наташей около 20 или 15 июля1.

Надеюсь, что в этом году будут грибы, хотя пока что у нас очень сухо, не было ни одного дождя с тех пор, как сошёл снег. И уже, по слухам, возникали лесные пожары. Но я всё же льщу себя надеждой на наши совместные поездки на Ольгино и нахождение хотя бы одного белого! В прошлом году я нашёл всего лишь один беленький.

С продуктами – по-прежнему. В «Дыре» есть всё – и колбаса, и мясо, и консервы, и бекон, и ветчина, и буженина. А вот масла нет. Галя как-то достаёт по «многодетности» и меня иногда «оделяет».

Но куры, яйца, сыр, молоко, сметана – всё это в достатке.

Итак, ждать вашего приезда – лишь 2 месяца.

Вот, сегодня пошёл 3-й месяц без Маи, а мне всё чудится, что она лишь куда-то вышла, и вот-вот откроется дверь – и она войдёт.

Тяжко мне без неё! Но что же делать? Деваться некуда.

Будь здорова, Леночку и Наташу целую.

Большой привет О.П. и всем, кто меня знает.

Целую тебя и жду.

Твой А. Григоров.

1 О.В. Григорова 7 мая: «Очень хотим приехать к тебе в июле, мечтаем о том, как мы возьмём такси в лагерь на “Ольгине”, а назад будем упорно ждать такси, может быть, оттуда же. А далеко мы все трое, конечно, уже не пойдём, так немножко походим да посидим. Я-то ведь два года нигде в Костроме не была».

~ • ~

2 июня 1986 года
г. Кострома

Милая Оля!

Вчера получил твоё письмо от 28 мая. Очень рад за Вас, что отдых в Звенигороде был хорош, и что там приятно побывать, и что такой хороший есть парк, и к тому же «ухоженный».

Что же это за болячка приключилась с ногой Ольги Павловны?1 И что за «ножное поветрие» такое то у тебя, теперь у Ольги Павловны, и нередко разные ножные происшествия бывали у Наташи.

Буду с нетерпением ждать Вашего с Наташей приезда, так хочется вас видеть, и говорить с Вами. Ведь я теперь очень одинок, несмотря на любовь ко мне и со стороны Любы, и со стороны Гали, всё же они мне немножко «чужды», особенно Люба. Третьего дня был её день рождения, минуло ей 60 лет.

У неё дела такие: их детский санаторий с 1 июня закрыли на капитальный ремонт, по слухам, года на два. И всех уволили. Люба хотела устроиться в Спортзал, где трудится Галя, там положен фельдшер, но директор отказал ей в приёме – как сказала Галя, ему было известно о некотором пристрастии Любы к «горячительному». И Люба пошла на своё старое место, где она работала по приезде в Кострому в I960 году. Её, по её же словам, приняли, но сперва Люба отгуляет положенный отпуск. А цель этой работы – выслужить 20 лет непрерывного стажа, что даст какую-то прибавку к пенсии, кажется, 10 рублей, а может быть, 10%. Я бы не стал за этим гнаться, и так у неё пенсия приличная – 116 рублей. Сейчас она у себя в саду, возится с огородом и с цыплятами.

Галя уже пыталась съездить за грибами, но пока без результатов, но, по слухам, кто-то уже нашёл 3 сереньких.

У Саши его поездка на юг, в лагерь на Чёрном море, где-то около Одессы или Измаила, сорвалась из-за аварии на Чернобыльской атомной эл. станции. Все путёвки туда, и вообще на юг, аннулированы и деньги возвращены. Вот и не знаю теперь, что будут делать малыши всё лето, практически – без призора.

И боюсь, что за лето они очень разбалуются. Ильюше пришлось носить очки, его проверили на зрение, и оказалось, что у него очень плохое зрение, и ему велели немедленно носить всё время очки. И теперь их два «очкарика», и они стали очень похожи, я, если они «врозь», стал их путать. Если вместе, то по росту отличаю.

Они у меня бывают ежедневно и очень любят у меня пить чай и даже обедать, но, увы, у меня у самого обед бывает далеко не каждый день; чаще всего я живу за счёт «сэкономленного в предыдущий день», строго следуя указаниям свыше о том, чтобы следующий день работать на сэкономленном в предыдущий день.

Галя наша, Ростовская, в 52 года сделается бабушкой. Пожалуй, в таком возрасте это уже нормально. Вчера от неё пришло мне необычно большое письмо, в нём она описала приключения во время поездки от нас после похорон Маи и свалившуюся на неё по приезде беду – смерть и похороны «Арочки», сестры Галины Васильевны. Она была одинока, и все хлопоты о погребении и проч. легли на Галю.

У нас нынче, кажется, никакого ремонта не ожидается. Делают по мере того, как та или иная квартира становится «угрожаемой», что было у нас позапрошлой зимой. Погода – так себе, мало тепла, но дождичков за последние дни перепало не мало; всё цветёт, уже черемуха отцвела, в лесу цветут ландыши, в садах яблони, вишни, нарциссы, тюльпаны.

Я чувствую себя «так себе». И беспокоит меня эта проклятая мушка, что мельтешит перед правым глазом, иногда бывают уже не одна, а две. А, в общем, хотя и порядочная я стал «калечь», но думаю всё же побывать ещё в лесу, и очень бы рад был с Вами вместе.

Купил себе отрывной календарь на 1987 год, но не знаю, придётся ли им пользоваться.

Никак не могу получить фотографию для установки на надгробном кресте, уже прошло 2 месяца, а всё не готово, а ездить мне в фотографию «неможно», а по телефону толком ничего не объясняют. 30 мая проезжала мимо Костромы Люба Xомутова с Таней, заехали ко мне на время стоянки парохода, они едут до Ростова и обратно. А 18 июня хотят приехать к нам, дней на 10. Я их зову к себе, но тут Люба очень враждебно настроена против Лёвы (пожалуй, и по заслугам его), и наша Люба ей с Таней даёт убежище в своей квартире, ибо сами они в саду, как обычно по летам2.

Сегодня получил из Баку номер тамошней газеты, где помещена моя статья про нашего с тобой предка, Ф.И. Соймонова. Это – мой труд, но совместный с одним Москвичом3. Он и «протолкнул» эту нашу общую статью в Баку.

Вот и всё пока. Конец по установленной форме.

Целую тебя и всем п/п. Твой А. Г.

1 Артроз.

2 О.В. Григорова 10 июня: «Любины чувства к нему разделяют все родные и друзья, она только по своей экспансивности их обнаруживает».

3 В.А. Ильин.

~ • ~

26 июня 1986 года
г. Кострома

Милая Оля!

Твоё письмо от 21 июня я получил. Значит, я буду ждать Вас 15 июля, и поездом. Он прибывает в Кострому без 15 минут в 8 часов утра. Очень жду и буду рад ещё раз пробыть какое-то время с тобою и с Наташей.

Сегодня уезжают гостившие у нас Люба Xомутова с Танюшей. Жаль, что мало погостили, да и погода какая-то неустойчивая, тепла недостаточно, однако неутомимая Галя так и носится по лесам и всех нас угощает собранной земляникой. А из грибов нашла за все дни единственного маслёнка.

Жалею, что Юрий Борисович мало погостил у меня, я был так рад его видеть. Если ты до отъезда будешь у него, то я прошу тебя выполнить такое поручение. Ю.Б. сказал мне, что у него есть фотографии кадетского корпуса, где учился я1, и обещал мне эти фотографии отдать. И сказал, чтобы ты, когда будешь у него, напомнила ему об этом его обещании, и он тебе передаст эти фотографии, а ты, приехав в Кострому, отдашь их мне. Сказал он мне это потому, что на свою память не надеется, и ему надо напомнить об этом его обещании2.

Женя в лагере до 2 июля, и ему там нравится, а Саша «вкалывает» в пригородном совхозе, якобы будет ему плата за это 2.60 в день, это он копит на какие-то особенные лыжи.

А маленькие бывают у меня частенько, они очень любят у меня пить чай. Ну, ладно, вскоре мы с тобою увидимся и обо всём потолкуем, а пока, жду вас с Наташей с нетерпением, целую и проч. п/п.

О.П. тоже привет, а она не собиралась с Вами? Ведь всем места хватит у меня.

Будь здорова. Твой А. Г.

1 1-й Московский кадетский корпус.

2 О.В. Григорова 21 июня: «Только что говорила по телефону с Юр. Бор-м, ему всё понравилось в Костроме и у тебя. Он сказал: “Нас так хорошо приняли”»; 30 июня: «Была у Юр. Бор-а, он подробно всё мне рассказал о поездке в Кострому и о пребывании там. Всем остался очень доволен»; 2 июля: «У Юр. Бор-а была, о фото мне ещё не было известно, а он ничего не говорил. Не уверена, что увижусь с ним до отъезда, он собирался уезжать, а, кроме того, он ничего не может найти у себя, всё переставлено в 2-х комнатах* (без его участия), а он не видит ничего напечатанного или написанного. Но попробую».

___

* В апреле 1983 г. Ю.Б. Шмаров переехал на новую квартиру.

~ • ~

28 июня 1986 г.

Милая Оля!

Сообщи мне, когда Вы хотите выехать из Москвы: ты пишешь – 15-го, но это день выезда или день приезда в Кострому1?

У нас погода налаживается, Галя «усердствует» с земляникой.

Уехали Люба с Таней, и опять стало скучно.

Жду.

Целую тебя, Леночку и п/п.

Твой АГ.

1 О.В. Григорова 30 июня: «Взяли мы билеты в Кострому на поезд: 14-е июля, поезд № 642, отходит из Москвы в 16.50, приходит в Кострому в 23.15, вагон № 11, купейный, места 1 и 2. Очень надеемся, что нас кто-нибудь встретит».

~ • ~

19 октября 1986 года
г. Кострома

Милая Оля!

Твое письмо от I5/X я получил. Ты удивляешься, что я себе обедов не готовлю1. Но, веришь ли, и не хочется и неможется. Всё же я тоже иногда или картошки сварю, или поджарю, или яичко сварю. А вот недавно Галя по моей просьбе купила мне на 6 рублей отличный кусок лосятины, я его «мастерски» зажарил, и получился у меня великолепный «кот в мешке»2, а, кроме того, была и тушёнка из картошки с лосятиной. В общем, это – не проблема, ведь иногда и Люба и Галя тоже чего-нибудь пришлют покушать, и даже щей или борща в банке.

Ты спрашиваешь про Сашу. Он у меня теперь бывает очень редко: их, 8-миклассников, после уроков каждый день возят в совхоз, в «Середнюю», на уборку овощей, и он, по словам Гали, возвращается поздно и очень усталый, так что ему не до посещений меня. Но изредка он бывает, обычно приводит и Таню, с которой он очень много возится, и она к нему (да и к другим братишкам) очень привязана.

Почему у тебя так затягивается этот несносный ремонт? Ведь за такой срок – а ты пишешь, что ремонт может растянуться до лета, – можно не один дом заново выстроить!

Погода стоит отличная, и днём бывает до +15 градусов.

Почему присланной мною рассказ про лошадей, как ты пишешь, «без начала и без конца»3? Он печатался в двух номерах, и там было и начало, и конец, и я тебе послал вырезки из обоих номеров. Конечно, происшествие малоправдоподобное, ибо хотя люди – нынешние – и могли забыть про ненужных им лошадей, но сами лошади, умеющие отлично плавать, всегда могли тем же путём, как они попали на остров, и выбраться с него. Но я не потому послал тебе этот рассказ, а потому, что я очень люблю «лошадиные» темы, начиная с «Холстомера» Толстого, «Изумруда» Куприна, и до рассказа Э. Томпсон-Сэтона4.

А тут очень хорошо описаны сами лошади, их индивидуальность. Теперь напишу тебе о двух удивительных «ЧП», случившихся со мною на днях.

16 числа позвонил мне по телефону некто, сказав, что он из «телевизионной съёмочной группы Гостелерадио» и попросил к 10 час. выйти на улицу и проехать с ними до музея, где меня будут снимать, очевидно, тоже в качестве музейного экспоната. Я надел «парадный мундир», сиречь свой новый костюм, который я надеваю весьма редко, повязал галстух – что тоже бывает не слишком часто, прицепил все свои регалии, которых у меня, как у Чеховского персонажа, у которого была одна медаль за участие в переписи населения 1897 года5, а у меня – одна медаль, данная Всесоюзным обществом по охране памятников истории и культуры (ВООПИиК)6, вышел вместе с Любой на улицу. Люба была в то время у меня и наводила «марафет» в квартире.

Подошла машина с надписью «Гостелерадио», из неё вылез субъект с чёрной бородой и осведомился, я ли Александр Александрович? Получив утвердительный ответ, он сказал: «Поехали». И мы двинулись в путь. Заехали на какую-то отдалённую улицу, и тот же бородач вышел у одного дома и вскоре вернулся с пожилым субъектом, отрекомендовав его как Карягин7 (имя и отчество не помню), сын старейшего Костромского фотографа8, и, представив его мне, сказал, что сей муж тоже будет сниматься.

Затем мы доехали до Красных рядов, где в церкви ещё идёт выставка «Старая Кострома» в фотографиях. Оказалось, что телевидение задумало снять кое-что на этой выставке, и в качестве «живых экспонатов» решили снять меня и этого Карягина. Довольно долго ждали, пока наладят всю эту телевизионную аппаратуру, осветительную, и потом меня попросили встать на фоне старого памятника Михаилу Фёдоровичу и Сусанину. Я встал, мне говорят: «Говорите что-нибудь», – я же, не зная, что будет нужно говорить, начал нести какой-то вздор о памятниках, о названиях улиц и о том, что не издаётся почти ничего по истории Костромы. Всё это прошло буквально в одно мгновение, затем меня поблагодарили и немедленно отвезли тем же способом домой. На всё это ушло часа 4, ибо я вернулся домой около двух часов и удивился, что выдержал всё это без каких-либо «казусов», вызываемых моими болячками. Спросил – для чего это снимали, мне этот бородач сказал, что сюжет этот будет показан в программе «Время», когда пойдёт что-либо о Костроме, и, возможно, в «Клубе Кинопутешествий». А когда – он сказал, что постарается меня известить о дне, когда будет показываться эта передача9.

А второе «ЧП» такое: приехав домой, я увидел на столе лист бумаги, в котором Люба писала, что позвонил из Москвы некто Игорь Васильевич Воронцов, отрекомендовавшийся профессором медицины и работающим в какой-то поликлинике МВД10, и он спросил Любу, как моё здоровье и не надо ли прислать каких-нибудь лекарств для меня. Люба спросила его, почему он мною заинтересовался, он ответил, что читал не раз и мои статьи и про мои «труды» и очень хотел бы чем-нибудь быть мне полезным. Люба сказала ему, что мне нужно Югославское лекарство – таблетки, называемые «Пять ног»11, которых в Костроме нет. Он сказал, что пришлёт, и дал свой телефон. Я на другой день позвонил этому Воронцову и спросил его, чему я обязан, что он проявляет ко мне интерес, и как он узнал мой адрес и телефон. Он сказал, что узнать мой адрес и телефон не трудно, ибо он есть в телефонной книжке, а интерес его ко мне, кроме прочего, вызван тем, что по линии своей прабабушки он происходит из рода Лермонтовых, и, зная, что я много сделал по истории рода Лермонтовых, хотел бы у меня кое о чём справиться, но по телефону это трудно, и просил разрешения приехать в Кострому и лично со мною встретиться. А «Пять ног» он достал и уже выслал бандеролью мне.

Вот такие дела! Все наши здоровы и все по своим местам. А я – не очень здоров и мучаюсь с Лёвой, он так много мне приносит огорчений и, кроме того, «сидит на моей шее».

Однако настрочил уже не мало, пора и честь знать.

Всем, всем – Григоровичам, Григорьевым, О.П., Леночке, Лене Лурье – от меня приветъ <так!> и самые лучшие пожелания.

Целую тебя. Твой А. Г.

1 О.В. Григорова 15 октября: «Ну, почему же ты ничего для себя не готовишь? Нельзя жить только на молоке и кофе. Когда Леночка уезжала к вам на месяц или больше, я тоже не хотела варить обеды себе одной, но всё же каждый день готовила себе, без супа, что-нибудь горячее, например, картошку варёную или жареную с помидором, огурцом или грибами, кашу гречневую или что-то в таком роде. Уж это-то ты можешь!»

2 См. следующее письмо.

3 О.В. Григорова 15 октября: «Присланный тобой рассказ “Голодный остров” (без начала и конца) показался мне неправдоподобным: не могли же люди не подумать о целом табуне и не могли же лошади, вспоминая о тёплой конюшне и корме, не приплыть домой до замерзания реки и ослабления от голода!»

4 Эрнест Сетон-Томпсон (1860–1946) – канадский учёный-зоолог. Писал художественную прозу и научно-популярные книги по зоологии.

5 Об этом персонаже у А.П. Чехова:

«– И вот вышел он во всех своих регалиях…

– А какие у него регалии?

– Бронзовая медаль за труды по переписи 97 г.» (Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем в 30 т. Т.17. [Записные книжки, записи на отдельных листах, дневники]. – М., 1980. – С. 157).

6 А.А. Григоров был награждён двумя медалями: Министерством культуры по случаю 60-летия Октябрьской революции и ВООПИиКом (см. письмо к М.С. Михайловой от 13 июня 1979 г. на стр. 472).

7 Правильно – Карякин.

8 Николай Александрович Карякин (1872–1932). «Инженер-химик, педагог Костромского химико-технического училища Ф.В. Чижова. <…> Пятнадцать лет (1900–1915) его камера фиксирует уникальные кадры городской жизни: ярмарки, базары, воскресные толкучки, занятия жителей. Очень живописна его волжская серия фотографий» (Губернский город глазами костромских фотографов. – Кострома, 1991. – С. 94).

9 О.В. Григорова 24 октября: «Отвечаю на твоё письмо от 19-го. Было бы приятно посмотреть на тебя и послушать тебя по т/в. Наташа смотрит “Время” и “Клуб путешественников”, ну а я только тогда, когда у неё бываю».

10 И.В. Воронцов (1930–2001) – член-корреспондент Медико-технической академии, действительный член Российской академии военных наук, профессор, доктор медицинских наук, полковник в отставке; вице-президент Ассоциации «Лермонтовское наследие».

В 2004 г. в Москве вышла книга: Воронцов И.В. Поколенная роспись рода Лермонтовых. Обращаясь к её читателям, И.В. Воронцов пишет: «Перед Вами немалый труд, начатый великим русским человеком – историком-архивистом, почётным гражданином города Кострома <так!> Александром Александровичем Григоровым. С этим удивительным человеком в 1989 году мне удалось встретиться незадолго до его кончины и согласовать черновики данного совместного документа, который без его титанических усилий не смог бы появиться на свет»*.

11 Правильное название лекарства «5-НОК».

___

* Вдова И.В. Воронцова, М.К. Воронцова-Северцова, за год до выхода «Поколенной росписи рода Лермонтовых», справедливо возмущаясь тем, что родословная Лермонтовых опубликована в «Лермонтовской энциклопедии», изданной в 1981 г., с указанием только одного автора – С.А. Панфиловой, писала: «Чудовищно, что <…> его (А.А. Григорова. – А.С.) не назвали в числе авторов этой работы» («Иначе можете опоздать» // Губернский дом. – 2004. – № 1–2. – С. 40). Через 23 года ситуация повторилась.

О С.А. Панфиловой см. письмо Ю.Б. Шмарову от 29 ноября 1981 г. на стр. 311 и письмо В.П. Хохлову от 8 октября 1975 г. на стр. 327.

~ • ~

28 октября 1986 года
г. Кострома

Милая Оля!

Вчера пришло твоё письмо от 24 октября. Просто ужасно подумать, сколько же времени придётся терпеть тебе эти неудобства от ремонта! Прямо удивительно, почему новые дома быстрее растут, чем ремонт старых делается!

Приятно было слышать, что Петя, теперь «отец семейства», избавился от мерзкой привычки к выпивке1. Кто-кто, а я то уж насмотрелся на своём веку на этот ужасный недуг, а, по моему мнению, не недуг, а простое нежелание, распущенность и безответственность. Конечно, нередко это превращается в тяжёлую болезнь, и тогда уже один путь – к «праотцам».

У нас беда: Сашенька заболел скарлатиной, вот уже несколько дней он лежит, а третьего дня вечером ко мне на минутку забежала Галя и сказала, что она тоже заболела (возможно, что тоже скарлатиной). Всех детей пришлось забрать из школ и садиков, и теперь всех их надо кормить и смотреть за ними. А я не в силах добрести до Гали и чем-либо ей помочь. Люба вчера была у Гали, меня успокаивает, говорит, что теперь скарлатина ничуть не страшна и не опасна, теперь против неё есть надёжные средства. А я очень переживаю за Галю, Сашу и боюсь, что заболеют и остальные. А Саша должен был 4/XI ехать с отцом в Москву, там на заработанные деньги покупать себе какие-то особенные лыжи и проч. И билеты уже взяты на 4 число и на обратную дорогу. А теперь всё это может сорваться.

Таня Хомутова2 мне написала, что она тебя с Наташей пригласила на «Луковый обед», на 25 октября. Я бы тоже с удовольствием посидел за столом с Вами вместе, но «луковый соус, луковый суп и прочие луковые яства» меня не соблазняют.

Мне позвонили и сказали, чтобы смотрел по ТВ программу «Время» с 26-числа и что в ближайшие дни, возможно с 27, будет показана моя персона. Вчера, 27, и 26 не было показа, посмотрим, что будет сегодня. А может быть, главный режиссер ТВ вообще решит не давать этой съёмки, тогда будет когда-нибудь в «Клубе путешествий».

Ты спрашиваешь про лекарство «5 ног». Это Югославское драже, в одном драже содержится 5 нитро- и 8 оксихинолина3, говорят, очень помогает при разных непорядках в системе мочевого пузыря. Иначе – это «Уроантисептическое средство», его достать очень трудно, но вот мой новый знакомый (письменный) проф. Воронцов И.B., живущий в Москве, узнав о моём недомогании, сразу же прислал мне одну упаковку; принимать надо 10 дней, потом анализ мочи и перерыв. Пока я не вижу толку ни от чего, что мне прописывают. Так и эти 5 ног тоже вроде бы мне ни к чему, но Люба и Галя меня стараются усиленно лечить, а я – как князь Волконский – считаю, что если «природа сама не поможет», то и всякая медицинская помощь ни к чему.

Лосятина очень вкусна. Вторая моя попытка приготовить вкусного «кота в мешке» окончилась плачевно. Большой кусок отличной лосятины я нашпиговал чесноком, положил в гусятницу, туда же луковицу, лаврушки и перца, и поставил на плиту, тушиться.

Это дело долгое, и я уселся в свой уголок, в котором ты всегда сидишь, бывая у меня. И так как я теперь часто засыпаю сидя, особенно на диване перед телевизором и в этом своем любимом уголке на кухне, то, уже подлив в гусятницу воды не один раз, всё-таки заснул, и вот, вся вода выкипела, и лосятина стала подгорать... Тут вошла Галя с криком: «Что у тебя горит»? Тотчас выключила газ, открыла форточки. О том, что получилось из лосятины – лучше умолчать. Но я позже всё разобрал, очистил от гари и нарезал кусочками, и вышло довольно хорошо, но все же много лосятины ушло на выброс. И сейчас ещё есть в холодильнике несколько кусочков этой лосятинки, Лёва её «уплетает» здорово.

Вчера у меня был гость – корреспондент ТАСС4, значит, наверное, скоро в печати ещё что-нибудь будет про меня.

27-го я выходил, пользуясь отличной погодой, и дошёл до магазина, кое-чего купил, и довольно долго сидел на стуле на крыльце дома.

Помаленьку что-нибудь пишу, вот, написал к 7 ноября статейку про известный крейсер «Аврора» и службу на нём 25 октября 1917 года нашего земляка, Д.А. Черевина. Ему сейчас уже идёт 87-й, и он мне уже не пишет, а пишет раза два в году его жена. Отдал эту статью корреспонденту ТАСС, не знаю, что он с ней сделает5.

Закончил полную родословную Мятлевых, тех, про которых М. Лермонтов упомянул в одном альбоме: «Ишки Мятлева стихи». Оказывается, дед и отец «нынешнего» В.П. Мятлева, внука «Ишки», тоже поэта, но никогда не печатавшегося6, имели в нашей губернии два имения: «Пасинька» в Нерехтском уезде и «Горки» в Юрьевецком уезде. Теперь надо отпечатать эту родословную, она дополнит и исправит то, чего нет в имеющихся у генеалогов родословиях – у Ю.Б. Шмарова, С.А. Сапожникова, B.П. Хохлова7 и других.

Будешь говорить с Ю.Б. – передавай ему от меня привет и поклон8.

На том и кончу.

Остальное – всё по форме, п/п и проч.

Целую тебя. Твой А. Г.

1 Вероятно, речь идёт о внуке Н.Н. Григорович.

2 Татьяна Ивановна Шмальгаузен, урожд. Хомутова (1921–1997), племянница М.Г. Григоровой.

3 Мг (прим. А.А. Григорова).

4 Несомненно, В.В. Пашин. О нём см. письмо Б.С. Киндякову от 22 сентября 1974 г. на стр. 120.

5 О Д.А. Черевине см. письмо Б.С. Киндякову от 21 мая 1974 г. на стр. 118. Статья («Авроровец») напечатана в «Северной правде» 4 февраля 1987 г.

6 Владимир Петрович Мятлев (1868–1946) – камергер, поэт-сатирик, внучатый племянник тоже камергера и поэта Ивана Петровича Мятлева («Ишки»). Его отец – Пётр Иванович Мятлев (1826–1891), дед – Пётр Петрович Мятлев (1799–1827) (ед. хр. 930, л. 9, 10).

7 Сергей Алексеевич Сапожников (р.1938) – историк, генеалог, герольдмейстер Союза потомков российского дворянства. О Владимире Павловиче Хохлове см. стр. 318.

8 О.В. Григорова 24 октября: «Завтра думаю позвонить Юр. Бор-у и рассказать ему о тебе. А приходить к нему мне стало трудно, кажется, я с июля не была».

~ • ~

12 ноября 1986 года
г. Кострома

Милая Оля!

Письмо от 3 ноября, на 75% твоё и на 25% Наташино, я получил, спасибо. Ты уже знаешь от Саши и Серёжи, что у Галиных детей была не скарлатина, а какая-то «лжескарлатина», это всё панику начал их районный врач.

Мне интересно, какое впечатление на тебя произвёл мой милый крестник (также и твой). Я его очень люблю (как, впрочем, и всех остальных правнуков).

Меня эти милые ребятишки тоже любят и всё время, по словам Гали, так и рвутся «к деду».

А я их стараюсь всегда чем-нибудь угостить, сейчас в моду и у меня и у них – ребятишек – вошло приготовляемое мною желе фруктовое; я покупаю желатин и использую какой-нибудь сироп: покупной или из своих запасов, часть которых – варенье – ещё остаётся от заготовки моей незабвенной Маи.

Ты пишешь, что переезд – это бедствие № 2, второе, после пожара. Не всегда. Когда мы в 1962 г. переезжали из дровяного сарая на эту квартиру, в которой живём уже 24 года, то это было не бедствие, а великое счастье!

Вот, прошли праздники, у меня никто не был, кроме моих милых ребятишек, а от Лёвы ничего, кроме неприятностей, тоже не было.

Вот, 15 декабря предстоит мне «тяжёлое время». Будет отмечаться 55-тилетие и выход на пенсию Любиного Коли, и по сему случаю – «сабантуй», и они хотят эту «джигу»1 проводить у меня, из-за тесноты их квартиры. Хотя мне это и совсем не «по нутру» – но придётся смириться, хотя я, как и Лермонтов в своём последнем стихотворении, которое, по моему мнению, является вершиной его творчества, желал бы только «свободы и покоя», и всё моё нутро протестует против этого «сабантуя». Но… «с волками жить, по-волчьи и выть».

Я пишу это письмо, обращаясь и к тебе и к Наташе, ибо думаю, что не стоит два раза повторять по двум адресам одно и то же, а ты с Наташей «общаешься» еженедельно, и вы вместе можете читать это письмо.

Читать я ничего не читаю, ибо до библиотеки мне добраться теперь трудновато, я ведь сижу «безвыходно» дома и последние недели даже не вылезаю посидеть на стуле на крылечке, да и погода всё время была такая, что как-то «не тянуло» выходить на крыльцо.

Вот, Наташа пишет, что после отъезда Нины, стало как-то «непривычно» не заботиться ни о ком.

Представь себе, что у меня тоже вроде бы какая-то обязанность позаботиться о Лёве, чтобы он был не голодным и, вообще, «обихоженным».

И вот, бывают такие периоды, что он не является домой день-два, и мне не о ком позаботиться. И хоть я не имею от него никакой радости, но не могу его «вычеркнуть» из своего сердца, как только вспомню его малышом; да ведь он, как только все они переехали в Кострому, сразу же поселился у нас и сказал, что будет всю жизнь жить с дедушкой… А вот, выросло такое чудовище, это, видно, в наказание мне за мои грехи, которые, как и у всякого смертного, конечно были. Теперь же думаю, что у меня нет никаких грехов.

Меня Галя и ещё одна знакомая – это жена Коли Зонтикова, Оля2 – усердно стараются лечить всякими травами. Они обе – и Галя и эта моя новая знакомая, Оля – очень верят во все лечебные травы, и вот, заставляют меня пить девясил, перечную мяту, и я должен, чтобы их не огорчать, пить все эти травы. А сам я, как уже писал, не очень-то верую в свойства этих трав, равно как и в чудодейственные средства этих Югославских «Пяти ног».

Я уже тебе написал, что разделяю мнение Толстовского князя Болконского, что «если сама природа не поможет, то ничто не поможет». Так, кажется, он сказал, правда, по несколько другому поводу – это относилось к ожидавшемуся разрешению от бремени «маленькой княгини».

Вот, пришли Галя и следом за ней Люба. Галя принесла мне четвертинку чёрного хлеба, а я ей дал свой паспорт и повестку для получения на почте какого-то «гонорарчика», не знаю, за что, ибо столько было написано и разослано в разные города, что я уже не знаю, за что и кто присылает3. А пока присылают – это мне очень большое подспорье, ибо милейший мой Леон у меня ежедневно получает по 85 коп.; это регулярно, а то бывают «экстраординарные» расходы, например, сбор на Чернобыльскою катастрофу, а вчера в Фонд мира, всего-то один рубль, но так, по рублику, по рублику, и соберётся приличная сумма. Вот мои писания и помогают мне удовлетворять эти, в общем-то, мне совсем не нужные нужды.

Люба посидела, навела в квартире некоторый порядок – подмела пол, вытрясла половики – и ушла. Ушла и Галя, и я могу закончить это письмо.

На том и ставлю точку.

Целую тебя, милая Оля, и Наташу, всегда вас помню и мечтаю, если доживу до лета 1987 г., то снова вас увидеть.

Также целую и Наташу.

И всему Наташиному клану шлю свой привет, в общем – всем п/п и проч.

Твой и Наташин Саша. А. Г.

1 Джига, жига (англ.) – быстрый и динамичный народный танец.

2 О Н.А. Зонтикове см. стр. 213. Он был хорошо знаком с О.В. Григоровой; его жена – Ольга Геннадьевна, урожд. Пашкова.

3 О газетных публикациях, см., например, Приложение № 4 на стр. 511.

~ • ~

25 ноября 1986 года
г. Кострома

Милая Оля!

Вчера прибыло твое письмецо от 19 ноября.

Относительно того, что лучше – такой затяжной ремонт без выселения или переезд на новое место – то, конечно, принимая во внимание годы и прочее, лучше смириться с таким затяжным ремонтом, чем переживать переезд неизвестно куда.

Насчёт грехов, то думаю, что мне просто нет условий для грехов, словом и делом, а в уме или в помышлении я стараюсь быть воздержанным и не грешить. Впрочем, как говорится: «Что ступила – согрешила, один Бог без греха».

Купить в Москве лыжи для Саши им не удалось. Видно, придётся Сашеньке эту зиму кататься на обыкновенных лыжах.

У Любы ещё всё остаётся 9 куриц и петух, а уже начались морозы, вчера и сегодня по ночам уже до 10 градусов. Они, бедные птицы, там замёрзнут, надо их, по-моему, поскорее приводить в «ликвидный вид». Люба ждёт приезда Гали на «Сабантуй» в честь выхода Коли на пенсию, но от Гали нет вестей, и я в неведении – приедет она или нет.

А Лёва наш «допрыгался», впрочем, этого надо было ожидать. Сперва попал в вытрезвитель, в день получки, 21 ноября, и вся его получка «ухнула»: кто-то взял – то ли друзья-приятели, то ли служители этого заведения. А 23 числа его задержали в винном магазине, когда он покупал бутылку, будучи уже «навеселе». Составили протокол, на него и на продавщицу, отпустившую нетрезвому клиенту вино.

Вчера Лёву вызвали в милицию и оттуда в суд, и суд приговорил его на 10 суток ареста. Вот такие приятные для меня новости.

Вчера ко мне приходили вся «четвёрка»: Саша, Женя, Илья и Таня. Играли у меня, рисовали, я их угощал сделанным желе из барбариса, очень вкусным, они все охотники до моих желе, а я их делаю и из барбариса (его мне приносит Люба), и из всяких соков.

Я очень люблю их визиты, все они такие милые, а Танюша – просто прелесть! Такая рассудительная, не хуже Ильи. И обо всём судит здраво.

Вчера я пошёл в магазин за молоком и насилу добрёл назад, совсем «выдохся», не знаю, как и перезимую.

С отоплением вроде бы наладилось, пока топят нормально и дома не холодно.

Но скучно одному. И ничего из дел моих не клеится, задумок много, а вот ничего не спорится.

Затем – будь здорова.

Читал в газете про ужасное крушение двух пассажирских поездов около Знаменки, на станции Користовка, которая мне так памятна по декабрю 1919 года1. Но число жертв почему-то не указано. А крушение было жуткое!

Целую тебя и всем п/п. Твой А. Григоров2.

1 В это время А.А. Григоров с матерью и другими близкими жил на Украине, вблизи станции Знаменка. Не имеется ли в виду еврейский погром, произошедший на станции в декабре?

2 К письму подколота вырезка из «Северной правды» от 2 ноября l986 г. – статья Е. Чернова (АПН) «И записали человека в Красную книгу. Грустный фельетон», в которой говорится о гонке вооружений.

~ • ~

10 декабря 1986 года
г. Кострома

Милая Оля!

Получил твоё письмо от 3 декабря.

Вот, приближается «сабантуй»1. Люба взяла за свой счёт несколько дней отпуска, и сегодня уже у меня, и начала что-то стряпать. Конечно, я должен буду «для приличия» сколько-то посидеть за столом, почтить, так сказать, виновника торжества, а потом уединюсь в свою келью, а они уж там пусть продолжают пиршество. Боюсь только, как бы наш милый Лёвушка «не испортил бы обедню». Он совсем одурел, достаёт какую-то гадость, а напившись её, – вовсе делается безумным. Недавно отсидел под арестом 10 суток за появление в нетрезвом виде в магазине и попытку купить там вина.

Вот, прошло и Введенье, и «Катеринки» и в этом году – всё было сухо, морозцы ночью доходят до –17 градусов, а днём поменьше десяти. Гололёд или гололедица (его супруга) меня не устрашают, ибо я сижу безвыходно дома и никуда носа не высовываю. Трудно мне даже по лестнице подниматься.

А друзья меня не забывают. Недавно гостил у меня три дня и три ночи А.Д. Жохов2, об этом я тебе, кажется, писал, а вот дня три назад появился протоирей отец Владимир Жохов со своей «протопопицей», посидели у меня вечер, попили чайку; вчера же он приходил прощаться, а матушка так устала, посещая всякие музеи и выставки, что оставалась в гостинице. Сегодня они уезжают в город Владимир, а оттуда – домой к себе, в Пермь3.

Раз в две недели заходят посидеть вечерок и чайку попить известные тебе Коля Зонтиков с очень милой женой, твоей тезкой Олей, и малышом, презанятным трёхлетним Митей. А недавно забегал ко мне мой старый друг, бывший директор нашего архива, а теперь он директор архива Академии наук – B.C. Соболев; он приехал по поводу обмена квартира и теперь это завершил, но решил меня проведать, может быть, в последний раз видимся.

Читать я ничего не читаю, кроме газеты, и Галя мне приносит свою «Науку и жизнь» и иногда «Огонёк».

Сейчас у меня есть занятие: Юра Покровский прислал мне кассеты и просил «наговорить» историю Щелыкова и окрестностей, и потом ещё о Старой Костроме. А мне это трудновато, ибо надо бы сперва на бумаге написать текст, а если прямо на ленту наговаривать, то это выходит плохо.

И еще – затеял что-то «сочинить» по поводу истории рода Отрепьевых: ведь они были нашими земляками – Костромичами. И в своё время я в нашем архиве выписал не мало об этом роде и знаю про отца и дядей «Гришки-расстриги», где была их усадьба и откуда они вообще взялись.

Но дело идёт «туго». Всё больше меня тянет на диван.

Вчера детишки с матерью ходили в цирк, там интересный номер с дрессированным бегемотом, детям, особенно Танюше, понравился этот огромный зверь, и вообще все зверушки, а их было много – собачки, кошки и прочие меньшие наши братья.

Ты выиграла всего 5 руб., а я вот целых 25 на 3%-й заём.

Затем – всем п/п, целую тебя. Твой А. Григоров.

1 О.В. Григорова 3 декабря: «Приближается “торжество” 15-го декабря? Я думаю, что ты побудешь с виновником торжества и его гостями, что-нибудь выпьешь и съешь, скажешь несколько слов – да и уйдёшь к себе, затворив дверь? А они – пусть веселятся по-своему, лишь бы не перепились до “изумления”, как пишет А.Н. Толстой».

2 Об Алексее Дмитриевиче Жохове см. письмо М.В. Смирнову от 13 декабря 1986 г. на стр. 163.

3 О Владимире Платоновиче Жохове см. указ. письмо М.В. Смирнову, письмо В.П. Хохлову от 20 июня 1982 г. на стр. 346 и письмо к Н.К. Телетовой от 20 декабря 1985 г. на стр. 411.

~ • ~

15 января 1987 года
г. Кострома

Милая Оля!

Твоё письмо от 3/I, с поздравлением к Святкам, уже давно лежит в числе множества других без ответа. Никак не мог себя заставить сесть за стол и написать, всё какая-то апатия, малоподвижность, а тут ещё и сильнейшие морозы, один день было – 49 градусов! Вот и не пишется. И в то же время растёт кучка неотвеченных писем.

Новый год мы встречали вдвоём с Лёвой, он, как водится, за бутылкой, а я за чашкой чая. А потом я сразу лёг спать.

По-прежнему у меня нет никакого аппетита. «Кофий нынче пила, и безо всякого удовольствия», – как Чеховская Мерчуткина из премилого рассказика (как вдова просила пенсию за мужа в отделении Государственного банка, в то время как её покойный муж служил по ветеринарному ведомству)1. Правда, я и «кофию» не пью, ибо его уже давно в продаже нет, хотя и было в «Известиях» сообщение о том, что с 1 января кофе будет везде.

Детишки все здоровы, меня чаще всех навещает Женя, а Саше моё общество, видно, уже мало интересно, да и понятно. Я ведь, во-первых, полный профан в технике, а он очень «активен» в этой области. Также я равнодушен и к спорту, а его спорт очень интересует. Вот, все детки мне устроили ёлку, сами её украсили, а Саша сделал электроосвещение. Вчера Женя её разобрал, ибо она уже почти вся осыпалась.

У нас в самые морозные дни два раза отключали отопление, но, по счастью, не надолго. И дома температура около 16–18 градусов, это, конечно, маловато, ибо обычно у нас зимой не ниже 22-х градусов.

Я вчера сделал квас для питья. Из чёрного хлеба, чёрной рябины, положил немножко дрожжей, сахару, сутки стояло всё это, потом разлил в бутылки, положил по изюминке в каждую, и вышел отличный квас. Вот и пью его, а есть по-прежнему ничего не хочу.

Приносят мне и Галя и Люба всего, а я не хочу и в рот брать. Работать почти ничего не работаю, начатые работы лежат, и не убывает кучка неотвеченных писем.

У Любы всё нелады с водоснабжением, то в кухне, то в туалете трубы лопаются, и все время чинят-чинят и грязь разводят. А в основном, прекрасная маркиза, всё хорошо, все хорошо!

Будь здорова. Целую и пр. Всем п/п.

Твой А. Г.

1 Героиня одноактной пьесы А.П. Чехова «Юбилей». Точные её слова: «Кофий сегодня пила, и без всякого удовольствия».

~ • ~

12 февраля 1987 года
г. Кострома

Милая Оля!

Твоё письмо от 6 февраля я получил. Как невероятно долго тянется канитель с ремонтом твоей комнаты! Для меня это просто непонятно: по всем нормам строителей на полную отделку такого размера комнаты, как твоя, то есть тут и покраска, и оклейка, и побелка, и т.д., требуется не больше трёх дней рабочих! А тут возятся, можно сказать, годами!

У нас дела такие: милого моего Ильюшу положили в больницу, у него находят какое-то заболевание, как последствие перенесенного гриппа, а название столь мудрёное, что я не запомнил. И я очень жалею, что не могу его навещать. Люба ходит к нему, а он со мною говорит по телефону. Мне очень жаль бедного малыша, он такой милый, ласковый и очень интересный мальчик. А пробудет он в больнице дней 20–25, на каком-то «обследовании».

Я бы тоже с интересом бы посмотрел «Покаяние», о котором столько читал в разных газетах и журналах, но смогу посмотреть только по ТВ, если будут показывать, a нa это я не надеюсь1.

Между прочим, по радио теперь без помех можно слушать Лондон, ибо ввиду приезда к нам этой весной «Железной лэди»2 глушение Английских передач прекращено. И я могу слушать разные удивительные новости совершающихся у нас дел, о которых почему-то молчат наши газеты и радио.

Но я боюсь, что все эти события в один прекрасный день обернутся не так, как думают их создатели, и будет ещё хуже. Очень рад, что я уже не работаю и меня не касаются все эти «ускорения», «перестройки» и «новые образы мышления». И очень опасаюсь, что всё это кончится, как в 1864 году3.

Вот, «отошли» Афанасьевские морозы, пора бы приходить Сретенским, а у нас морозы не превышают 7–8 градусов, и почти всё время падает лёгкий снежок.

Вчера я пытался сходить в магазин, но меня с дороги вернула Галя, и я ограничился сидением у дома на скамеечке.

Меня очень «шатает», как былинку ветром качает. Люба приходит и что-то старается для меня приготовить, вот, вчера сварила гречневую кашу, а я ничего не хочу, и вся её стряпня, если не съедается Лёвой, то идёт «на выброс».

Только пить и пить. Была врач, чего-то прописала, а я и этих снадобий не хочу, ни таблеток, ни микстур.

Вот и всё пока. Целую тебя. Будь здорова. Твой А. Г.

1 «Покаяние» – грузинский художественный фильм, снятый Тенгизом Абуладзе в 1984 г.; в СССР впервые был показан в начале 1987 г. Главный герой фильма, – жанр кинокартины определяют как драму и притчу одновременно, – диктатор Варлам Аравидзе. О.В. и А.А. Григоровы, несомненно, воспринимали фильм как повествование о событиях полувековой давности в родной стране, отсюда и их интерес к нему.

О.В. Григорова 6 февраля: «Хотелось бы мне посмотреть “Покаяние”, да нет ни времени, ни сил. А рецензии в разных газетах поражают»; 5 марта: «Сегодня знаменательная дата! Чего только не пришлось пережить! Надо бы посмотреть “Покаяние” <…>».

Письмо О.В. Григорова писала в день смерти Сталина.

2 Маргарет Тэтчер (р. 1925) – премьер-министр Великобритании в 1979–1990 гг.

3 Вероятно, имеется в виду земская реформа 1864 г.

~ • ~

25 февраля 1987 года
г. Кострома

Милая Оля!

Твою открытку от 17 февраля я получил и одновременно получил большущее письмо от Ольги Павловны, в котором она подробно описывает все ремонтные дела у тебя в квартире и участие в помощи тебе со стороны друзей – Леонида Марковича и других. Из письма Ольги Павловны я понял, что уже не за горами обратное вселение твоё в свою комнату, тогда ты вздохнёшь, и станет полегче тебе; воображаю, как всё это и надоело тебе и как трудно в наши годы переносить все такие передряги.

У меня всё по-прежнему. Про себя ничего и писать не хочется, вот, жду весны-лета, может быть, получше будет, а то – так грустно, одиноко и не могу никак привыкнуть к своей одинокой жизни.

Очень мне не хватает милого моего Ильюши, я с ним так «сдружился» в эту зиму, ведь старшие – уже мало мною заинтересованы, особенно Саша, у него много своих интересов, и моё общество его уже не увлекает1.

Был у меня недавно в гостях Петр Сергеевич Пушкин, родня Александру Сергеевичу – его прадед был троюродным братом поэта. Очень милый, такой образованный и симпатичный человек, ему около 60 лет, он инженер и живёт в Ленинграде. А в Кострому он приезжал на Пушкинский вечер в память 150-летия со дня смерти Александра Сергеевича.

В Костроме в Богоявленском монастыре был похоронен его дед, Лев Львович, умерший в 1910 году2.

Я ежедневно «выползаю» погулять на свежий воздух и сижу с 12 до 13 часов на крылечке, на раскладном стуле. Наблюдаю за птичками – и удивляюсь всегда на хитрых и умных ворон; кстати, я по ТВ слышал, что вороны объявлены «врагами» и подлежат уничтожению.

Живётся мне трудно, очень я чувствую себя одиноким. А от сожителя – Лёвы – радости нет никакой, одни только неприятности, да ещё мне убыток, ведь он фактически сидит на моей шее: и квартира, и стол, и ещё вдобавок каждый день на обед и на сигареты. О его зарплате и не слыхал, и не знаю, получает ли он что-либо или все его заработки удерживаются за всякие штрафы и т.д.

Вот и все на сей раз.

Целую тебя и всем п/п. Твой А. Г.

1 О.В. Григорова 5 марта: «Ты пишешь о правнуках, что старшие постепенно отходят от тебя. Ты, действительно, всегда дружил с малышами, а не со старшими, но ведь известно, что с подростками близость не всем даётся. А мы в 15 лет были ли близки со старшими родными? Впрочем, нас жизнь, в силу условий того времени, рано выбросила из детства».

2 Речь идёт о Петре Сергеевиче Пушкине (о нём см. стр. 179). Его прадед – Лев Александрович Пушкин (1816–1888) – предводитель дворянства Кинешемского уезда.

~ • ~

15 марта 1987 года
г. Кострома

Милая Оля!

Вчера пришло твоё письмо от 5 марта. Наконец-то твой несносный ремонт подходит к концу. И к Пасхе, видимо, всё уже будет позади. С чем тебя и поздравляю.

Вот, прошла уже «Плющиха», и курочка вполне могла напиться водички. Но все равно, в тени стоят морозы и по ночам даже довольно приличные. Сегодня исполнилось полгода, как я последний раз «выезжал в свет», то есть в музей, где меня снимало «Гостелерадио», а вот на экране так и не видно было этих съёмок.

«Покаяние» – посмотреть, наверное, не смогу, ибо думаю, что по ТВ показывать этот фильм не будут. Так что только по печатным публикациям уже узнал много суждений по этой картине и думаю, что будут и дальше отклики.

Ильюша уже дома, обследование его кончилось, а что там у него нашли или не нашли – я не знаю. Как всегда, Люба и Галя информируют меня в совершенно противоположных сведениях, у Любы – всё плохо, а у Гали, наоборот, всё хорошо. Но вот и сами они обе мне внушают большое опасение за их здоровье.

Сегодня-завтра жду приезда Гали из Ростова, она уже в Москве и хотела приехать на годовщину смерти своей мамы.

Я всё время пытаюсь что-то делать, вот, «сочинил» историю села Спас-Заборья, это – по просьбе нашего четвероюродного брата, Ю.С. Покровского. Он очень интересуется и своей «прародиной» и всеми предками. А мне присылает «гостинцы» – уже два раза посылал сливочного масла, которое у нас по-прежнему «в дефиците».

Ещё делаю кое-что по просьбе П.С. Пушкина, навестившего меня 10 февраля. И «обнаружился» в Москве некто Ю.Н. Нелидов1, он тоже из Костромичей, но рос в такое время, когда своё происхождение скрывали, ибо как-то надо было учиться и работать, и вот его родители старательно оберегали своих чад от знания своих предков. И этот Нелидов только знает про свою мать – это Вера Николаевна Васькова, a про отца он помнит только, что он был офицером2, а все письма, бумаги, фотографии – всё это было в те годы уничтожено. Но он мне написал, что у него есть троюродный брат – некто И.A. Величковский, дед которого был Готовцев. Всё это наши, Костромичи. Со мною в одном классе учился Аркаша Величковский, а классом старше – Серёжа Готовцев; вот теперь мне и задача – разобраться во всей родне.

Перерыв. Неожиданно приехал ко мне мой старый знакомый, бывший директор нашего Архива, а ныне – директор архива Академии наук. Посидел у меня часика два и очень много рассказал любопытного: про годичное собрание членов Академии наук, где он присутствовал, и про собрание в Пушкинском Доме в Питере, где он тоже был и где произошёл инцидент с Н. Эйдельманом3. Всё это просто невероятно, какие перемены!

Вот на этом и остановлюсь. Ждал сегодня Галю, но, видно, она приедет завтра. Целую тебя и всем п/п.

Как Леночка? Я ей послал поздравление к 87-летию, но отклика пока не было, а раньше она всегда отвечала.

Твой А. Г.

1 Юрий Николаевич Нелидов (1921–?) – специалист в области телерадиосвязи, участник Великой Отечественной войны (танкист). До 11 лет жил в имении костромских Пушкиных – Новинках (б. Кинешемский уезд).

2 Вера Николаевна (1893–?) – дочь Николая Петровича Васькова (1855–1902) и Александры Львовны, урожд. Пушкиной (1860–1945). Николай Петрович – надворный советник, мировой судья Нерехтского уезда, владелец усадьбы Протасово того же уезда (ед. хр. 184, л. 25).

3 Натан Яковлевич Эйдельман (1930–1989) – писатель, историк, публицист. О нём см. письма М.В. Смирнову от 13 марта 1987 г. на стр. 165, к Н.К. Телетовой от 28 мая 1979 г. на стр. 370 и к М.С. Михайловой от 5 июля 1976 г. на стр. 446 и 29 ноября 1987 г. на стр. 497.

Вероятно, речь идёт о Пушкинской конференции. «В 1987 году в Пушкинском Доме в Ленинграде, на конференции, посвящённой 150-летию со дня смерти А.С. Пушкина, которую открыл Д.С. Лихачёв, после того, как ведущий предоставил слово для выступления Эйдельману, на трибуну стремительно выбежал неизвестный верзила и закричал, что сообщение должен делать не Эйдельман, а Астафьев. Его не без труда удалили из зала, после чего Эйдельмана встретили продолжительными аплодисментами» (Городницкий А.М. «И жить ещё надежде…» – М., 2001. – С. 596–597).

У этого эпизода есть предыстория, суть которой заключается в переписке Н.Я. Эйдельмана и В.П. Астафьева в 1986 г. (2 письма историка и одно писателя) – после выхода романа «Печальный детектив» («Октябрь», 1986, № 1) и рассказа «Ловля пескарей в Грузии» («Новый мир», 1986, № 5), – ставшей достоянием «самиздата» и опубликованной за границей. Н. Эйдельман писал о расизме В. Астафьева, а тот в ответ «гневно обличал Эйдельмана». Подробно об этом см.: К. Азадовский. Переписка из двух углов Империи // Вопросы литературы. – 2003. – № 5. – С. 3–33. «Волнение, возбуждённое Перепиской, наблюдалось не только в черносотенном лагере или на Старой площади. Страсти не утихали и в стане столичной интеллигенции, ибо далеко не все были на стороне Эйдельмана» (указ. соч., стр. 9).

~ • ~

13 апреля 1987 года
г. Кострома

Милая Оля!

Вчера пришло твоё письмо от 9 апреля. Вот, прошло уже Вербное воскресенье, и пришла пора поздравить тебя и Леночку с наступающим великим праздником Пасхи, и я, следуя древним обычаям – ведь через год будет тысячелетие крещения Руси, – шлю тебе и Леночке слова Пасхального приветствия: «Христос воскресе»! – и желаю здоровья и всяческого благополучия в жизни.

У меня такие новости: во-первых, очень огорчительно – это то, что моего милого и такого ласкового Ильюшу опять поместили в больницу. У него находят что-то неблагополучное с сердцем и говорят, что его надо поместить в специальньй какой-то сердечный санаторий, на юге. А пока он опять на месяц «на обследование» помещён в нашу больницу. А я не могу и навестить его, ибо никуда уже не хожу. Саша усиленно готовится к поступлению в техникум, он ведь нынче кончает восьмилетку. Ездит куда-то на подготовительные курсы, за что Галя уплатила какую-то сумму. Женя вчера ездил в сад к Любе, они там собирали каких-то жучков или клещей с деревьев и кустов. Потом вторую половину дня Женя был у меня, у меня он и обедал. Все они четверо очень любят у меня обедать и чай пить.

Обед был у меня такой: суп из конверта – куриный бульон с вермишелью, и на второе варёная картошка с сосиской и, конечно, молоко.

А вечером пришла Галя с Таней, Таня такая шустрая и очень смышлёная девчушка. Пока Ильюшу учили азбуке, она, Таня, без всякого задания выучила всю азбуку и стала даже Ильюшу поправлять, когда он ошибётся. Был вчера и Саша, тоже у меня посидел часок-другой.

Стоят очень приятные весенние дни, ярко светит солнышко, и вчера я очень долго сидел на крыльце, а сегодня даже собираюсь пробраться до магазина, надо купить хлеба, молока и яиц – это моя повседневная пища.

Сейчас я один дома, ибо Лёва снова попал под арест, за появление в нетрезвом виде на улице. Его посадили на 10 суток, это уже второй раз за этот год.

Вчера же пришло письмо С.А. Сапожникова, который в прошлом году приезжал ко мне, и с ним приезжал Ю.Б. Шмаров. Пишет, что они опять летом хотят меня навестить, и на сей раз С.А. Сапожников хочет приехать с женой1, которая хочет меня увидеть; что ж, пусть приезжают все трое, у меня место найдётся для всех.

Дел у меня – масса, но делается все очень медленно, и многое начатое так и лежит без движения, может быть, уже и не удастся завершить всё задуманное. На том пока и остановлюсь.

Буду надеяться на приезд летом, как обычно, тебя вместе с Наташей и прошу ей передать от меня привет и лучшие пожелания, и всем её многочисленным родичам.

И вообще, всем – п/п.

Целую тебя и жду. Твой А. Г.

1 Нина Петровна Сапожникова.

~ • ~

28 апреля 1987 года
г. Кострома

Милая Оля!

Я получил вчера письмо от вас – троих – и поэтому отвечаю тоже всем троим: тебе, Наташе и Ольге Павловне. Спасибо за праздничный Пасхальный привет. Чтобы не писать три отдельных письма, тем более что ведь во всех трёх письмах придётся писать одно и то же, я это письмо адресую всем Вам вместе, и читайте вместе.

Пасха у меня прошла так: ездили на кладбище Люба и я и похристосовались с нашей незабвенной Маей. Потом у меня напились чайку с куличом и творожной пасхой – это приготовила Люба, – и этим всё ограничилось.

Больше никто не был, и я – теперь полный «домосед» – никуда не бывал. Послушал немного Пасхальной службы по радио из Лондона и из Сан-Франциско.

Ильюша всё ещё в больнице, мне часто звонит по телефону по вечерам, а я у него не бывал и, вероятно, не смогу побывать.

Галя в очень «престижном» санатории имени Ивана Сусанина, вчера приезжала и ко мне зашла. Ей там всё очень нравится, Будет она там до 9 мая. Женю часто оставляют ночевать в его школе, это бывает тогда, когда Серёжа работает по вечерам, и тогда только Саша остаётся с Таней.

Саша готовится к поступлению в техникум – какой-то по части электричества, после занятий в своей школе ездит туда, на подготовительные курсы. Он ведь очень увлекается всякого рода техникой.

А Лёва – отбыл свои вторые десять дней под арестом и теперь собирается на два года в какой-то «ЛТП» и потому пьёт ещё больше1. Хоть бы взяли его, и я бы отдохнул от его присутствия. Ведёт себя дома он по отношению ко мне корректно, но нестерпимо тяжело и противно такое его поведение.

Я помаленьку что-то стараюсь делать, а кроме того, ко мне ездит художник (художница) и пишет с меня портрет, видимо, для музея.

Уже «просидел два сеанса», и мне это надоедает, но, видно, надо будет потерпеть до конца.

К Майским праздникам нам выдали по 2 пачки «настоящего» сливочного масла, по две маленьких баночки говяжьей тушёнки и одну баночку, побольше, свиной тушёнки. А вот чаю не дали, и в магазинах, как слышно, чаю нет никакого. Я же вчера выбрался и сходил в сберкассу, надо было деньжонок взять. Хотя и задохся, и очень устал, но всё же добрёл и туда и назад. А «пришодцы» домой, обнаружил, что ключ-то оставил в другом пальто, в котором накануне сидел на крыльце. И пришлось идти к соседям, звонить на работу Любе, и она быстренько примчалась, и я попал домой.

Погода очень плохая, такой гадкой весны давно не бывало. Снег почти весь сошёл, даже под окнами нашей северной стороны. Но тепла нет, и часто опять выпадает снег, но тает с наступлением дневного времени.

Приятно было читать, что теперь у тебя, Оля, уютно, по словам Ольги Павловны, и, по её же словам, у Наташи в кухне тоже уютно и можно удобно играть в бридж. А мне и поиграть не с кем. Вот, жду тепла и лета и очень жду Вашего приезда, может, всё-таки осилю хотя бы одну поездку в лес вместе с Вами.

У Любы заботы с садом, и в плане – цыплята. Её свекровь вчера снова увезли в сумасшедший дом, в Никольское. Теперь ещё Любе новая забота – ездить в Никольское и отвозить чего-нибудь съестного.

Вот пока и всё. Всех Вас крепко целую и очень жду.

Ваш А. Г.

1 О.В. Григорова 5 мая: «”Какое-то” ЛТП, как ты написал, именно тот лечебно-трудовой профилакторий, в который предлагал поместить Лёву Серёжа, бывший в то время депутатом, а позже могла поместить его туда же Галя, но вы воспротивились».

~ • ~

17 августа 1987 года
г. Кострома

Милая Оля! Вот, как скоро я получил от тебя весточку с сообщением о благополучном прибытии Вашем домой.

Вот какие новости у нас: Саша поступил в Лесомеханический техникум1 и должен 19 числа поехать в гости в Москву, будет у Хомутовых, и обратно его отправят числа 29-го. А поедет он 19 числа.

Галя с малыми детками Ильюшей и Таней 18 числа, то есть завтра, уезжают в «Сосновый бор», на отдых по путевке на 10 дней. Серёжа едет 23 числа по экскурсионной путёвке на 5 дней в Ленинград, и остаётся один Женя, который и на это время переберётся на жительство ко мне.

Вчера Женя с Танюшей были у меня чуть ли не весь день, и я их кормил чем Бог послал. Они поели с аппетитом и долго играли на улице, благо день стоял на редкость хороший – солнце светило всё время и было тихо. А сегодня с утра – опять льёт и льёт дождик, ужасно надоели эти дожди.

Сегодня приготовил себе питьё – квас, который продаётся в виде концентрата. Галя мне принесла бутылку, и я её развёл в 7 литрах, положил дрожжей, и будет отличный квас.

Мой телевизор молчит, только «кажет» изображение, я вызвал мастера, но он будет только в середу, то есть 19 числа.

Получил письмо от Татьяны Басистовой2 – это твоя внучатная племянница, внучка Тани Базилевской3. Она просит меня разъяснить, каково родство её с Ленинградскими Григоровыми, с которыми она «общится». Родство это очень далёкое, как ты сама знаешь. Но надо будет ей ответить, и, кроме того, она просит прислать ей «родословное древо» всех Григоровых – Александровских, Покровских и Берёзовских4, вот и занятие мне.

Вот, надо бы идти на почту – платить за телефон, за телевизор, подписаться на газеты и купить марок или конвертов, и тут и дождь и, вообще, неохота вылезать из дома. С ужасом думаю о том, что скоро у меня начнётся смена труб отопления. Ведь надо будет отодвигать и секретер, и сервант в кухне, и телевизор, и в спальне стол и тумбочку, а всё это забито до отказа посудой, книгами и прочим, и мне явно не под силу со всем этим справиться. Придётся посуду, книги – всё вынимать и где-то складывать. И боюсь, что эта смена будет тянуться очень долго, и я думаю, тебе, пережившей в прошлую зиму «ремонт без выселения», понятны все мои страхи и опасения. Кроме того, боюсь, что до наступления холодов и зимы не закончат эту смену – ведь «куда им (рабочим) спешить»?

В общем, перспективы неважные.

А тут ещё сегодня должен приехать Венадий5. Не очень-то он мне нужен, и молю Всевышнего, чтобы его пребывание у меня не затянулось бы надолго.

Вот и все мои новости.

Целую тебя и всем п/п!

Спроси Наташу: не увезла ли она случайно мои очки? После Вашего отъезда я хватился очков, и до сих пор они не находятся. Надо будет обратиться «к ищейке» – это Люба отлично находит пропадающие вещи.

Будь здорова и пиши.

Твой А. Григоров.

1 Правильно: электромеханический (см. письмо от 10 декабря 1988 г. на стр. 72).

2 Татьяна Викторовна Басистова, жила в Ленинграде.

3 Татьяна Викторовна Базилевская – дочь Виктора Ивановича Базилевского (1840–1929)* и родной тёти О.В. Григоровой, её двоюродная сестра.

4 По названию усадеб Григоровых: Александровское, Покровское, Берёзовка.

5 В.А. Ильин.

___

* О В.И. Базилевском см. письмо к Т.А. Аксаковой от 11 октября 1973 г. на стр. 280.

~ • ~

6 апреля 1988 г.

Христос Воскресе!

Милая Оля! Поздравляю тебя, Леночку, Наташу с праздником Светлого дня воскресения Христова и желаю всем Вам здоровья и всего лучшего.

У меня в конце марта гостили интересные для меня люди. Первый приехал писатель и поэт О.Н. Шестинский, из Москвы, а на другой день – целая троица: известный тебе И.В. Сахаров1, затем с Дальнего Востока В.П. Хохлов и Москвич С.А. Сапожников2. Жили у меня 3 дня, а потом я заболел – простуда – и пока ещё не «восстал».

Пишу с трудом, ничего не хочу есть, а только пить.

Выдали нам по 2 кг песку и по 300 гр. масла.

Будет мне лучше – напишу подробнее.

А пока – прошу извинить за каракули.

Целую тебя – на расстоянии грипп не пристанет.

Твой АГ.

1 Игорь Васильевич Сахаров (р. 1932) – сотрудник Российской национальной библиотеки (С.-Петербург), генеалог. В настоящее время – кандидат географических наук, президент Русского генеалогического общества, директор Института генеалогических исследований Российской национальной библиотеки, вице-президент Российской генеалогической федерации, первый вице-президент Международной академии генеалогии, член Геральдического совета при президенте Российской Федерации.

О нём см. письма: А.А. Епанчину от 13 мая 1987 г. на стр. 235; В.П. Хохлову от 3 октября 1980 г. на стр. 341, 27 января 1982 г. на стр. 344 и 27 мая 1984 г. на стр. 354; к Н.К. Телетовой от 13 января 1985 г. на стр. 407 и 20 декабря 1985 г. на стр. 411; к М.С. Михайловой от 12 ноября 1980 г. на стр. 487 и от 7 января 1989 г. на стр. 500.

2 См. прим. 1 к письму к письму Н.К. Телетовой от 23 апреля 1988 г. на стр. 416.

~ • ~

14 апреля 1988 года1
г. Кострома

Милая Оля!

Это моё письмо – «внеочередное», и вызвано оно тем, что ко мне явились два господина (они между собою кузены), это Никита Константинович и Олег Николаевич ГРИГОРОВЫ, оба они живут в Москве, оба лет 55–60-ти. Они прочитали про меня и решили, что, возможно, они со мной родственники, ибо они тоже из Рязанских Григоровых, как и наш предок – Федот Елистратович2.

Они были очень милы и мне понравились, расспрашивали про других родных, и я им рассказал про тебя, они попросили твой адрес и телефон, и я им это дал, надеюсь, что ты за это на меня «не посетуешь».

Привезли много фотографий своих предков, но, к сожалению, они не знают ничего далее своего деда, и потому я не могу как-то «связать» родство этих двух очень милых людей с нами. А им очень хочется «породниться» со мной и также с тобой. Люди они интересных судеб. Никита родился в Югославии, его отец, ещё будучи кадетом Омского кадетского корпуса, совершил в 1919–1920 гг. «кругосветное» путешествие – из Владивостока, через все моря и океаны, в Крым, а затем из Крыма в 1920 г. в Галлиполи, потом в Югославию и Болгарию, а попал в Россию уже после 2-й мировой войны. А Олег, вернее его родители, были сосланы в Казахстан, и сам он там родился. Любопытно, что на фотографиях можно без труда увидеть кое-какие фамильные черты – большое сходство с нашим дедом Митрофаном Александровичем и тётками Елизаветой, Еленой, а отец Никиты – очень похож на меня.

Они привезли мне Пасхальный кулич, а также бонбоньерку с шоколадными конфетами «Ёжик», я таких не видывал и не едал, и ещё отличную книгу про Рязань, с массой иллюстраций и текстом на русском и английском языках, издание 1987 года.

Мне был очень приятен их визит, они останавливались в гостинице, но у меня сидели допоздна.

Хотели увидеть мою Любу и Галю, но как-то вышло, что ни Люба, ни Галя в этот день ко мне не приходили.

Оба они – не «гуманитарии», а «технари», но очень хорошо, на мой взгляд, образованы и культурны. У одного из них сын учится в консерватории, по классу фортепиано.

Вот об этом визите я пишу тебе «внеочередное письмо». Погода ужасная, вчера и сегодня мокрый снег, и «в сад гулять не выйдет няня и дитя не поведёт»3 – это применительно к моим выходам посидеть на крыльце.

У нас стали сахар давать по норме – 2 кг в месяц на душу, а вчера Любин Коля ездил в Ярославль, там ограничений нет, и он со своим сыном и внуком накупили много сахару. А нам ещё стали давать и по 300 гр. масла на месяц. Плохо и со всеми другими съестными припасами.

Детки все здоровы и все по своим местам. Галя «провалилась» на экзамене по шофёрскому делу, будет пересдавать в мае.

Я себя чувствую не очень хорошо, но это – не тема для письма, которое я пишу, пребывая в хорошем настроении, после приезда «кузенов», как я их назвал. Они летом ездили на Рязанщину, где у их предков была усадьба на Оке, недалеко от Касимова, но там нет уже никакой памяти, всё заросло, и лишь один 97-летний старец мог вспомнить, что там когда-то была усадьба и жили какие-то «господа».

Вот на том пока и кончу.

Целую тебя, Леночку, Наташу и очень жду Вашего приезда, думаю, что дождусь Вас и увижу ещё раз.

Будь здорова. Твой А.Г.

Целую крепко тебя, Наташу, Леночку и всем привет.

АГ.

1 Письмо было набрано до работы над всем корпусом григоровских писем к О.В. Григоровой, с автографом не сверено.

2 От Федота Елистратова сына Григорова, жившего в начале XVII в., ведёт своё начало одна из Рязанских ветвей Григоровых – Костромская.

3 Заключительные строки из стихотворения Я. Полонского «Солнце и месяц» (1841 г.).

~ • ~

6 мая 1988 г.
г. Кострома

Милая Оля!

Твоё письмо от 28/IV я получил ещё 3 мая, но никак не мог собраться написать ответ.

Дело в том, что я себя чувствую как бы «не в своей тарелке», какое-то недомогание, в ушах какой-то шум, плохо слышу и пишу с трудом.

Вот прошли праздники 1-го мая, у меня всё было тихо, и никто не нарушал моего спокойствия.

2-го были все правнуки, и я с ними долго сидел у дому, они все играли, а я смотрел.

Галя – неугомонная – завела козлят, начиталась о пользе козьего молока и купила пару козлят. А держать-то их негде, и вот они поселились у меня в чулане. Дети от них в восторге, наперебой их хотят кормить, выпускают гулять и с ними на травке веселятся. А я – ничуть не в восторге.

Передач по ТВ, о которых ты пишешь, я не видал, да и не включаю телевизор уже больше месяца. Только, когда по вечерам бывают детки, смотрим с ними «Спокойной ночи, малыши».

Ремонт у меня пока отложили, может быть, и совсем не будет его. Проявили «чуткость и заботу» об одиноком ветеране – и хватит. Да я и не хотел бы никакого ремонта. Дали бы мне дожить спокойно.

Установилась (надолго ли) отличная погода, и я чуть не весь день на улице – сижу на лавочке.

Дня три назад Женя готовил козлятам пищу, вскипятил молоко и начал переливать в другую кастрюлю – поменьше, – и не удержал в руках, и пролил всё молоко – кипящее – себе на пузо и на руку. Орал ужасно, но всё обошлось. Я ему намазал ожоги сливочным маслом, и пузырей не было, но кожа слезла, сейчас всё подсыхает.

У меня сломалась машинка – Ильюша её уронил на пол, – и я теперь «без работы». Галя отвезла её в ремонт, числа 10-го, наверно, привезёт её.

Вчера нам выдали талоны – на 2 кг сахара и 300 гр. масла на май. Мне дают и на Лёву, Люба поедет к нему в этом месяце и отвезёт.

Он присылал Любе не раз денег – что там зарабатывает, по 100 и даже по 300 руб.

Недавно мне он позвонил по телефону, так бодро и хорошо говорил, что «всё в порядке». Но я не надеюсь на его изменение; если доживу до его возвращения, то, думаю, всё пойдёт по-старому.

А что же это «Толька» пристаёт к тебе насчёт комнаты? Ему-то что нужно? Ведь у него же есть такая же комната, как и у тебя.

Вот надо идти и обед готовить. То есть, очистить одну картошинку и сварить, да есть ещё одна рыбка – ледяная, уже жареная. И потому кончаю. Пишу плохо, прошу извинить.

Будь здорова, целую и всем п/п.

Твой А. Григоров.

~ • ~

15 мая 1988 г.

Милая Оля!

Вот, пришёл срок и тебя поздравить с 84-х летием, ещё один год канул в вечность. Желаю тебе здоровья и всякого благополучия и очень, очень хочу тебя ещё раз увидеть.

У меня дела всё те же.

Какая-то апатия, «чёрная меланхолия», и одна отрада – это Ильюша и Таня.

Галя и Люба заняты своими садами, у Любы – цыплята, а Галя своих козлят продала, эти козлята жили у меня почти 3 недели.

Детям очень нравится в саду в Борщине1. Там и птички, и зверушки всякие. И они помогают маме. А Серёжа – игнорирует этот сад, как и Галины грибные-ягодные увлечения.

Я вечно простужен, так и течёт всё время из носа. С наступлением тёплых дней – подолгу сижу на улице. А работать, как раньше, – уже не могу. То ли это просто лень, то ли уже «устарел».

Итак, с нетерпением жду приезда твоего и Наташи, так хочется «общитися» и о многом поговорить.

Целую тебя и всем п/п.

Твой А. Григоров.

1 Село в 20 км от Костромы.

~ • ~

19 мая 1988 года

Милая Оля!

Твоё письмо от 13/V я получил. Поздравление тебе ко дню рождения я послал тебе ещё несколько дней назад, так что в этом письме поздравления не будет.

Козликов Галя продала, они у меня прожили недели две либо три, и, конечно, хорошо, что они покинули мою квартиру. Но как было мне приятно видеть, с какой любовью и заботой к этим веселым зверушкам относились мои милые детишки, Ильюша, Таня и Женя!

Про беду с Андрюшей – внуком Юрия Борисовича – я знал от приезжавшего ко мне в конце марта С.А. Сапожникова, он же мне потом писал, что всё обошлось благополучно и мальчик выздоравливает.

Галя очень довольна своим участком в Борщине, хоть не совсем-то удобно ездить туда, не имея своего транспорта, но она не теряет надежды на автомобиль, [думает] получить его через посредство «Дюди»1. Детки тоже очень довольны, особенно Илья, он с восторгом рассказывает о том, что они там делают и что видят. И Таня тоже помогает, по рассказам Ильи, она что-то сажала, поливала и т.д. А Люба завела опять цыплят, было их 40 штук, но уже сейчас только 34, 6 штук «откинули тапочки», как выражается её Коля.

Читаю с интересом всё, что публикуется на известную тему, но, конечно, далеко не всё ко мне попадает. «Огонёк» читаю регулярно, ибо выписал его на 1988 год «на паях» с Галей. Конечно, лично я знал и в те далёкие тяжёлые годы обо всём (вероятно, не совсем обо всём, но о многом), о чём не знали и не могли знать другие, ибо соприкасался с такими людьми, которые были или жертвами, или палачами. И вот, по прочтении многого, я всё же сказать должен, что не всё было так, как пишут; пишущие, конечно, заостряют внимание читателей на более страшных вещах, а у меня свой личный опыт; конечно, я не все тюрьмы «обжил» и не во всех лагерях побывал, но был и в такой страшной штуке, как мало кому известная «Маткожна»2, и очень долго был в лагере на «привилегированном» положении, занимая приличные должности3. А что до этих «героев», как, например Жданов4 и другие, то и ныне реабилитированные, по-моему, мало чем отличаются от тех, кто их губил.

У меня очень большая задолженность по письмам, и много лежит работ, которые бы надо выполнить, а вот никак не могу себя заставить делать что-либо, всё больше или лежу на своем диване, или, при хорошей и тёплой погоде, сижу на свежем воздухе.

Вот, придёт лето, и я очень надеюсь на приезд тебя и Наташи, как бывало уже обычно много лет. Очень хочется побыть побольше с самыми близкими людьми. Ведь хотя и Люба, и Галя, и все детки меня очень любят и обо мне все они очень заботятся, но, всё же, они люди других поколений и никогда не смогут понять меня, как ты, – ведь у нас с тобою так много общего по рождению, воспитанию и по культуре, именно всего такого, что и понятно только нам, а младшим поколениям уже и чуждо, и непонятно.

Однако «старый Мазай разболтался в сарае», и надо кончать.

Итак, жду уже довольно скорой встречи с тобой и Наташей, а пока – целую и всем шлю свой привет, поклон и проч.

Твой А. Г.

1 Вероятно, свёкор внучки Гали.

2 «Вначале я попал на строительство 2-й очереди Беломорканала, в мало кому известный “Маткожстройлаг”, находившийся южнее города Беломорска, на речке Маткожне, и входивший в систему Главгидростроя. Заключённые этого лагеря строили “соцгород” с алюминиевым заводом и гидроэлектростаницией. Это было страшное место… <…> От непосильного труда, голода и холода люди гибли сотнями <…>» (Григоров А.А. Из воспоминаний // Григоров А.А. Из истории костромского дворянства. – Кострома, 1993. – С. 418).

3 А.А. Григоров работал геодезистом на «Маткожне», «писал акты на смерть и похороны заключённых» на Печоре, занимал должность плановика-экономиста в автоколоннах на Печоре и на строительстве БАМа («стройка-500»).

4 Андрей Александрович Жданов (1896–1948) – секретарь ЦК ВКП(б) с 1934 г., в 1934–44 – 1-й секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП (б). «С середины 40-х гг. входил в ближайшее политическое окружение Сталина, один из организаторов массовых репрессий в 30–40-х гг. и идеологических кампаний против инакомыслия в науке и культуре» (Отечество. История, люди, регионы России: энциклопедический словарь. – М., 1999. – С. 204).

~ • ~

30 мая 1988 года
г. Кострома

Милая Оля!

Ты уже, наверное, вернулась из Звенигорода, и, как видно, погода благоприятствовала вашему с Наташей отдыху. Теперь я буду с нетерпением ждать вашего приезда ко мне.

Вчера – в Троицу – мы с Галей, Ильёй и Таней съездили на такси на кладбище, проведать нашу незабвенную дорогую Маю. Там всё хорошо, Люба с Колей заказали и установили приличную ограду, и в этой ограде и для меня оставлено место. На Маиной могилке цветут цветы – маргаритки, нарциссы и прочие, посаженные Любой.

Кстати, Любе сегодня исполнилось 62 года, она тоже уже совсем старуха!

Я пользуюсь отличной погодой и подолгу сижу возле дома на стулике «под сенью зелёных кущей».

Вот, приедешь, тогда вдоволь наговоримся обо всём, много такого, о чём бы хотелось потолковать вдвоём.

Только жаль, что я уже не гожусь для поездок в лес. И по дому-то брожу с трудом и уже давным-давно не бывал даже ни на почте, ни в магазинах.

Затем, в ожидании приезда моих дорогих гостей, целую тебя «заочно» и очень жду.

Всем п/п. Твой А. Г.

~ • ~

7 июня 1988 года
г. Кострома

Милая Оля!

Твоё письмо, написанное по возвращении из Звенигорода, я получил. Очень рад, что там Вам с Наташей было хорошо и нравится это место.

Стоит тёплая, даже жаркая, погода, небо совсем безоблачное, и ветра нет, вот уже несколько дней, и всё время провожу на улице, сидя под деревьями. А хожу и я совсем плохо, даже по комнате боюсь без палочки, ибо если упаду, то поднимать-то ведь будет некому.

5 числа была Люба, мыла полы и варила обед, а вот кто его будет есть? Я совсем не хочу ничего и ограничиваю себя молоком и яйцом всмятку да чаем, а иногда что-нибудь сварю – вот, Галя мне принесла спаржи, я её очень люблю и буду варить и есть с маслом.

Выдали нам на июнь по 2 кг сахару и по 300 гр. сливочного масла. Вот: «Ты и убогая, ты и обильная Русь» – как писал когда-то Некрасов, а вот теперь видно, что когда была «убогая», то была и обильная, а теперь, хоть и не убогая, но совсем «не обильная»...

Галя с детками вчера были в своём саду, поливали и пололи, а сегодня Женю отправляют на дачу, со всей их школой, – это там, где когда-то мы все с Вами купались, выходя из Сухоногова к Волге; так вот дача эта – напротив пристани, с которой мы возвращались в Кострому. Пробудет он на этой даче до 29 июня.

Я совсем перестал включать телевизор или радио, и как-то мне всё это надоело.

Прочитал в «Комсомольской правде» от 14 мая про детей расстрелянных и застрелившихся в 1937 г. военных – Тухачевских, Гамарников, Уборевич и др. И ещё Таня Хомутова мне прислала вырезку из какой-то газеты про «сверхсекретную» стройку № 503. Я кое-что знаю про эту, поглотившую напрасно много миллионов, «Великую Сталинскую стройку», строительство которой было прекращено тотчас же после смерти вождя1. Там и про мавзолей ему, и про «свержение» идола и утопление его в Енисее. Всё это интересно, но чем вся эта гласность кончится – я, пожалуй, и сомневаюсь.

Недавно был у меня Саша. От теперь редко меня навещает, а какой он стал большой да красивый юноша!

Как слышно, Серёжа очень гордится этим своим сыном.

У меня для тебя бережётся книга «Последний новик», Лажечникова, помнится, ты хотела её иметь, так вот, мне мои друзья достали эту книгу, и она тебя дожидается.

У меня много работы, но делать её я просто не в состоянии, совсем стал «дряхл и никуда не годен».

Вот и всё пока. Жду с нетерпением Вас с Наташей, пиши, когда это вы думаете осуществить. Было письмо от М.С. Михайловой из Горького, она про вас спрашивала.

Будь здорова. Целую и п/п. Твой А. Г.

1 «<…> Едва ли не самая грандиозная из числа всех проводимых силами ГУЖДС МВД <…> стройка № 503 – сооружение линии железной дороги от станка Ермаково на Енисее (станком называется маленькое поселение) до города Салехард. Эта линия, целиком проходящая за Полярным кругом, по совершенно не обжитой тундре, должна была соединить две великие сибирские реки – Енисей и Обь. <…> Стоимость строительства была столь велика, что сразу же после смерти инициатора этой стройки И.В. Сталина в 1953 году работы на этой линии были прекращены и не возобновлялись» (Григоров А.А. Из воспоминаний // Григоров А.А. Из истории костромского дворянства. – Кострома, 1993. – С. 455); «Дорогу эту строили на вечной мерзлоте, заранее зная, что держаться на ней она не сможет. Но обречённое это строительство затеяно было не для того, чтобы поезда ходили, а для того, чтобы умертвить сотни тысяч людей, и цель была достигнута» (Городницкий А.М. «И жить ещё надежде…» – М., 2001. – С. 180).

~ • ~

29 июня 1988 года
г. Кострома

Милая Оля!

Твое письмо от 25/VI я получил. Значит, до нашего свидания остаётся немногим более 2-х недель, и эти дни пройдут незаметно, как, впрочем, и прошла вся жизнь.

А я бы советовал поехать на поезде, а не автобусе. Думаю, это будет легче перенести, чем семичасовое путешествие в автобусе. Нынче дневной поезд отправляется из Москвы по чётным числам, стало быть, будет и 14 июля. А в Кострому он приходит в 20 час. 52 мин., то есть не слишком поздно. Из Москвы, видимо, отправляется часов в 13 или 14. Билет на этот дневной поезд, как я полагаю, можно купить без особого труда.

У нас дела такие: Люба работает, и много у неё времени уходит на сад и курятник. Вчера она меня угостила молодой картошкой, я её сварил «на пару» и съел с большим удовольствием, что теперь бывает у меня очень редко, то есть это «большое удовольствие». Приносит она мне и ягод клубники и сетует насчёт того, что сахар пропал в свободной продаже, а того, что выдают по талонам – конечно, для заготовок варенья, компотов и проч. мало. Галя сейчас одна, только с Танечкой. Саша был целую неделю на спортивных соревнованиях РСФСР в Ярославле, привёз награду – хрустальную вазу. Женя – до 2 июля на школьной даче, а с 3/VII поедет в пионерский лагерь. А Илья с отцом в санатории, в Малышкове1, до 13/VII. А Галя, как и всегда, «неугомонная», успевает ездить в лес, но пока грибов почти нет, а вот ягод – земляники – она привозит, вчера набрала 2 литровых банки, и меня балует ягодками. 2/VII она будет в третий раз сдавать экзамен на вождение машины, но с покупкой машины через посредство Дюди – как [участник] «ВОВ», он имеет право на льготных условиях приобрети машину, – возникли какие-то затруднения.

А я, пользуясь такой отличной погодой, почти весь день провожу на улице, сидя под деревом, и вокруг меня – «разнотравье» и чудесно пахнет (даже, мне думается, пахнет «чабрецом», хотя я и не знаю ничего про этот чабрец). Вчера нашу горушку скосили, и теперь чудесно пахнет свежим сеном.

Посылаю тебе вырезку из газеты, где меня аттестовали как «трижды доктора исторических наук без диплома». Потом получил от писателя Шестинского О.Н. написанное им для публикации в печати «эссе», под названием «Горталов и Григоров». Тут он, как и положено писателю, описывая встречу со мной и касаясь моей судьбы, «впал в журналистский недуг» и многое исказил на свой лад, заменил имена и допустил смешение фактов во времени и пространстве. Но не знаю, где – в каком журнале  будет эта публикация, и будет ли вообще2.

Итак, до скорого свидания, ожидаемого мною с таким нетерпением. Всем от меня «п/п» и т.д. Целую тебя и Наташу и очень жду.

Будь здорова. Твой А. Г.

1 Санаторий в черте Костромы.

2 Эссе О.Н. Шестинского «Горталов и Григоров. Две судьбы» опубликовал журнал «Встреча» в 1991 г. (№ 11) и в 1992 г. (№№ 1, 2).

Эссе имеет подзаголовок «Документальное повествование о перекличке времён». Предваряя продолжение публикации в № 1 за 1992 г., автор пишет: «Поиски подробностей последнего боя героя Плевны Фёдора Горталова приводят автора в Кострому, в невзрачную квартиру, расположенную в подвале приземистого дома. Там он находит не только нужные сведения, но и неожиданно сталкивается с драматической судьбой хозяина квартиры Александра Григорова. Архивные страницы русской воинской истории, отмеченной именами представителей рода Горталовых, непостижимым образом перекликаются с лагерной одиссеей хранителя документов*» (стр. 16).

Фёдор Матвеевич Горталов (1839–1877) родился в усадьбе Батенево Солигаличского уезда. Начав службу унтер-офицером, дослужился до майора; во время Турецкой войны 1877–1878 гг. командовал 61-м Владимирским пехотным полком, входившим в отряд генерала Скобелева; Георгиевский кавалер. Героически погиб в боях за Плевну – укреплённый турецкий лагерь в Болгарии: «был поднят на штыки ворвавшимися (на редут №1, Горталовский. – А.С.) разъярёнными турками» (Григоров А.А. Именной список выдающихся людей, имеющих связь с Костромским краем. – Кострома, 1995. [Машинопись]. – С. 20; Л. Белоруссов. Герой Плевны // Северная правда. – 1967. – 21 октября).

___

* Постичь «перекличку» действительно невозможно.

~ • ~

18 августа 1988 года
г. Кострома

Милая Оля!

Отвечаю на твоё письмо от 10/VIII с некоторым опозданием. Что-то после вашего отъезда напала на меня такая тоска (вроде как «Арзамасская» на Л.Н. Толстого), что никак не мог сесть за стол и взяться за писание писем, а их, неотвеченных, скопилось немало.

Значит, хоть и было у вас с Наташей целых 3 «ЧП» по пути домой, но всё обошлось благополучно, и теперь Вы дома и «увязли», наверное, в разных своих делах.

А у меня дела такие: ещё при вас малыши уехали в лагерь, но вот, 16 числа Женя позвонил мне и попросил сказать папе с мамой, чтобы они приезжали и взяли их обратно домой, ибо там корпуса не отапливаются и они мёрзнут день и ночь. А погода – ежедневно дожди и температура прохладная. И вот, Серёжа их привёз домой.

Ко мне несколько дней назад пришёл сотрудник Московского исторического музея. Он приехал в Кострому для оказания помощи в создании музея Ивана Сусанина на его родине1, и вот – пришёл ко мне и сказал, что у них, в Историческом музее, есть сведения, что я один из немногих ещё живых участников стройки № 500 – это восточное плечо БАМа (Комсомольск–Совгавань), и так как их музей оборудует специально отдел по стройке БАМа, то они хотят иметь от меня всякие вещи: фотографии, воспоминания и т.д. – и просят это сделать.

Долго он у меня сидел, я его чаем напоил, и мы много беседовали, он с интересом слушал мои рассказы (об этом «белом пятне»). Постараюсь дать им, то есть музею, всё, что смогу.

У нас по-прежнему есть масло, а всё прочее – на том же уровне, как и было при вас. Люба меня «завалила» помидорами, и я стал питаться ими и забросил совсем обеды.

Не знаю, почему так выходит, что письма из Костромы в Москву пропадают. В Кострому все письма до меня доходят исправно, а вот в газетах я читал, что в Москве пропажа, то есть «недоставка» писем, – явление частое и много есть жалоб на Московскую почту.

14 числа – в «первый Спас» – в Костроме второй раз уже праздновался «день города», но празднование было омрачено ливнем, почему все намеченные «мероприятия» были скомканы.

Несмотря на ежедневные дожди, грибов так и нет, кроме лисиц. Галя с Таней и Люба бывают на общем рынке и там ничего не видят, кроме лисиц. А мой сосед – грибник – всё-таки нашёл три белых, но уверяет, что грибы пропадают из-за «большой химии», которой так увлекаются лесоводы и агрономы.

Из Ростова от Гали было письмо, она описывает состояние здоровья своей внучки, которое нехорошо, и удивляется на Ольгу, которой, по словам Гали, «всё до лампочки».

Дома у меня стало холодно, впору хоть хибач2 включать, но я боюсь, ибо хибач жрёт очень много электричества.

Вот, как-то «раскачался» от своей апатии и сел за писание писем. Получил из Ставрополя новую книжку про Лермонтова «Наедине с тобою, брат», и там одна глава посвящена лично мне, то есть моим изысканиям по роду Лермонтовых.

Автор книги – С.В. Чекалин, я его знаю, он у меня был один раз лет 10–12 назад, а я у него не раз бывал в Москве3.

По утрам, если солнце есть, выхожу посидеть на улице, но мою табуретку кто-то стащил, и приходится брать с собою раскладной стулик. И, сидя на нём, играю с белым котёночком, вернее, он играет, а я с удовольствием наблюдаю за ним.

Болеть я пока не болею, но отчаянно задыхаюсь, даже после такой работы, как оправка постели, мытьё посуды и даже подъём по лестнице на улицу.

Всех целую и, вообще, всем п/п.

Будь здорова. Целую. Твой А. Г.

1 Музей в посёлке Сусанине (бывшее село Молвитино).

2 Самодельный обогревательный прибор.

3 Чекалин С. В. Наедине с тобою, брат…: Записки лермонтоведа. – Ставрополь, 1984. В главе «Встреча в Костроме» (стр. 39–43) автор рассказывает о знакомстве с А.А. Григоровым и его занятиях родословной Лермонтовых.

~ • ~

30 августа 1988 года

Милая Оля!

Твоё письмо от 24/VIII я получил. Вот, довелось тебе с Наташей погулять в настоящем лесу, в самой Москве. А попадались ли Вам там какие-нибудь грибы? У нас грибы «пошли», как выражаются, но мне не совсем понятно, «куда же они пошли»? Но в основном – всё-таки опята (или опёнки?), осенние, на трубчатой ножке, они растут действительно на пнях. А Галя в Борщине набирала помногу серых, и даже белых, и меня прямо «завалила» грибами; вот, Галя уже второй день, как вернулась из Москвы, где была три дня, а я всё не могу съесть принесённые ею грибы. А Люба меня прямо завалила помидорами и огурцами, помидоры жёлтые и такие вкусные...

В магазинах у нас всё так же, есть всегда масло, а вот сыр – всегда с перебоями. У меня проблем с питанием нет, ибо я совсем перестал стряпать обеды и только утром попью молочка, да иногда сварю яичко, и попью чайку с бутербродами, на «верх» – это масло и сыр и икра минтая. Галя привезла из Москвы для Любы колбасы, и я отрезал себе маленький кусочек; а колбаса оказалась такая мерзкая, невкусная, что даже и такого малюсенького кусочка не мог съесть. Погода всё время стояла отличная, и я целыми днями просиживал на своём стульчике и развлекался с белым котёночком: он такой «игрущий» и забавный. Успенье было особенно тёплым и приятным днём, а вот в Спасов день пошёл дождь, и барометр упал очень низко. Так что я 29 числа не вылезал из дома. В этот день пришёл мастер для обивки двери и обил её с обеих сторон дерматином, подложив ватин, поролон и прочие мягкие тёплые штуки. А встало это мне в 55 рублей! Мастеру – 35, да на 20 руб. купили дерматину, ватину и проч. Теперь надо ещё табличку с цифрой «два», и я буду готов к «сытой и тёплой зимовке»1.

Недавно Коля Зонтиков принёс мне почитать два номера журнала «Знамя», №№ 6 и 7. Там напечатаны воспоминания А. Аджубея, Хрущёвского зятя2; весьма интересны, я с интересом читал о семье Хрущёвых, узнал о его супруге – Нине Петровне: кто и откуда она была. Мне показались весьма интересными его воспоминания, и, как кажется, написаны они весьма объективно. В номере 7 этого журнала ещё помещено произведение некоего Жигулина3, «Чёрные камни», очень интересные воспоминания о детстве автора, пришедшемся на войну 1941–45 гг., о его дальнейшей судьбе, организации среди школьников 8–10 класса тайного общества с целью «исправить политику партии и вернуть её к Ленинским нормам». Наивные мечты юношей 16–18-летних, закончившиеся постановлением Особого совещания и заключением в лагеря на 10 лет. Красочно описано ведение следствия, пребывание во внутренней тюрьме НКВД (что я пережил на 8 лет ранее автора). Продолжение следует в номере 8, но не знаю, достанет ли этот номер Коля и принесёт ли мне.

На «Огонёк» не удалось подписаться ни Гале, ни Серёже, и – тем более – мне. Мне сказали на почте, что на наше почтовое отделение лимит всего 5 экземпляров!

Вот безобразие-то!

На меня напала какая-то сонливость, ложусь спать в 8 часов и даже перестал смотреть ТВ – программу «Время». И днём всё время так и тянет на диван, а вознаграждается всё это интересными снами: часто бываю в лесу и собираю грибы, очень часто вижу покойную Маю и нередко также тебя. И всегда это бывает очень приятно и хорошо.

Вот, скоро детки пойдут в школу, и я буду лишён своих маленьких друзей, а когда я их не вижу – то как-то без них скучновато.

Становится всё труднее передвигаться и влезать по лестнице, недавно «грохнулся», но, по счастью, около меня были Женя и Илья, и я поднялся с их помощью.

Накопилось множество неотвеченных писем, а «писать ответы» как-то «охоты нет».

Затем – всем п/п и пр. Будь здорова, целую. Твой А. Г.

1 Обыгрывание расхожего пропагандистского штампа: о «сытой и тёплой зимовке» в советское время много говорили и писали средства массовой информации, сообщая об «условиях содержания» колхозного и совхозного скота (особенно перед или во время «зимнестойлового периода»).

2 Алексей Иванович Аджубей (1924–1993) – журналист, главный редактор газет «Комсомольская правда» и «Известия». Воспоминания, о которых идёт речь, – «Те десять лет».

3 «О судьбе Анатолия Владимировича Жигулина нет нужды говорить подробно: он сам рассказал о себе в своих стихах и прозе. Напомним лишь, что А. Жигулин родился в Воронеже в 1930 году. Потомок декабриста и поэта В.Ф. Раевского, он подтвердил своей жизнью неслучайность такого родства. В ставшей бестселлером книге “Чёрные камни” А. Жигулин рассказал о юношеской подпольной антисталинской организации, за участие в которой в 1949 г. начал путь по кругам гулаговского ада: тюрьмы, лагеря Прибайкалья, Колыма. Реабилитирован в 1956 году» (За что? Проза, поэзия, документы. – М., 1999. – С. 223). Умер в 2000 г.

~ • ~

10 сентября 1988 года
г. Кострома

Милая Оля!

Письмо твоё от 7/IX я получил. Что я могу тебе написать про своё здоровье? Я всё время простужен, вечный насморк, просто целые реки текут из носа. Сильно задыхаюсь, но это ты видела сама. А в основном – всё то же, всё хорошо, всё хорошо, прекрасная маркиза!

Стало холодно, и я просто замерзаю в своих комнатах. Иногда делаю в кухне «сауну», то есть зажигаю все 4 горелки. А сегодня решил включить свой «хибач», вот и поставил его рядом с машинкой.

Конечно, мои сиденья и игры с белым котёночком кончились, ибо я уже несколько дней не вылезаю из дома, так стало холодно и часты осадки.

Моя машинка что-то стала капризничать, делает пропуски там, где не надо. Вчера приходил мастер по вызову, но, как видно, не смог устранить этот дефект. Взял 2 рубля, а после его ухода машинка опять стала делать пропуски.

Недавно у меня были гости из Москвы, старые мои знакомые, он архитектор 82-х лет, а она – какая-то работница «фронта культуры», 74-х лет. Привезли мне посмотреть ряд работ художника Ильи Глазунова, но мне его работы не пришлись по душе. И я этим художником не восторгаюсь. А вот другое, что они мне привезли, – это мне «по вкусу»: баночка кетовой икры, банка румынского мяса, «бонбоньерка» с шоколадными конфетами бывшей фабрики Эйнем1 и 2 больших пачки Индийского чая. Это – лучше, чем картины Глазунова.

Галя меня просто «завалила» грибами, но, как думается, грибaм пришёл конец. A Люба – жёлтыми помидорами, но им тоже уже пришёл конец.

Сегодня увидел на дверях объявление, что 12/IX будут заливать водой систему отопления, стало быть, мёрзнуть уже недолго остаётся.

Теперь и наш Ильюша пошёл в школу, и мне без детишек как-то «и скучно, и грустно»... Сегодня Танечке исполняется 6 лет. Я дал Гале 10 руб. купить ей какой-нибудь подарок от меня.

Сахару мне хватает «за глаза и за уши» – того, что дают по талонам, и уже скопилось больше 4-х кг, а ещё сентябрьские талоны не отоварены.

Отлёта журавлей и гусей мне, наверное, уже больше не видать, а всегда как-то грустно становилось, видя и слыша отлетающие на юг стаи этих симпатичных птиц. Вот, скоро мои зимние друзья прилетят – синички, я им уже немножко приготовил семечек. Сделали мне новую входную дверь и обили с двух сторон дерматином на подкладке, и обошлось это мне в 55 рублей! Дорого, но хоть бы тепло держало хорошо.

У меня много есть заказов, скоро выходит у нас в Костроме краеведческий журнал, и меня просят дать в него разных исторических статей, сколько я смогу2. А мне что-то «не пишется», больше всё «клонит мою головушку на подушечку», как поётся в одной старинной песенке3. Посылаю тебе статью, в которой меня решили «прославить». Не всё в ней верно, но уж это такая манера журналистов: всё подправить по-своему, а проще говоря – «поднаврать»4.

Наташе я послал поздравительную открытку.

Целую тебя и всем п/п. Будь здорова, пиши.

Твой А. Г.

1 Московская фабрика «Эйнем» славилась чистым шоколадом; ныне фабрика «Красный Октябрь».

2 Имеется в виду краеведческий альманах Костромского областного отделения Всероссийского фонда культуры (впоследствии – Костромского общественного фонда культуры) «Костромская земля», идея издания которого принадлежала Н.А. Зонтикову. Он и обратился к А.А. Григорову с этой просьбой. Но пока 1-й выпуск альманаха собирался, пока обком КПСС решал, давать или не давать разрешение на издание, пока альманах печатался, прошло много времени, и он вышел в свет только в 1990 г., уже после смерти А.А. Григорова (8 октября 1989 г.), и был посвящён его памяти – «краеведа, учёного, Почётного гражданина г. Костромы*». В нём опубликована статья «Памяти А.А. Григорова»** и одна работа самого А.А. Григорова – «Немного о прошлом Заволжья г. Костромы». В этом же году Фонд культуры начал подготовку к изданию сборника его работ «Из истории костромского дворянства», который вышел в начале 1994 г. (составитель и автор вступительной статьи – Н.А. Зонтиков; указано время издания – 1993 г.).

3 А.А. Григоров цитирует слова народной песни:

      Спится мне, младёшенькой, дремлется,

      Клонит мою головушку на подушечку;

      Свёкор-батюшка по сеничкам похаживает,

      Сердитый по новым погуливает!..

Песня записана в XIX в. в Тверской губернии (см.: Коринфский А.А. Народная Русь. – Смоленск, 1995. – С. 656).

4 В. Шпанченко. Сделал, что мог… // Северная правда. – 1988 г. – 3 сентября.

В это время Фонд культуры ходатайствовал перед обкомом КПСС о присвоении А.А. Григорову звания Заслуженного работника культуры (а именно обком решал такие вопросы), и нужно было обком «просветить и убедить», поэтому статью можно считать «заказной».

___

* «Незадолго до смерти в жизни Александра Александровича произошло весьма важное событие: весной 1989 года, благодаря усилиям Костромского отделения фонда культуры, ему было присвоено звание Почётного гражданина Костромы. Дело это двигалось очень туго. Вначале Фонд культуры ходатайствовал перед обкомом партии (как высшей в то время властью) о присвоении звания Заслуженного работника культуры. Но бюро обкома КПСС, рассматривавшее этот вопрос, отказало в ходатайстве, мотивируя отказ тем, что деятельность А.А. Григорова носит “местный характер” (будто есть краеведы, чья деятельность носит характер всероссийский). На самом деле эти люди просто не могли понять, как можно дать звание Заслуженный работник культуры человеку, который не был, например, генералом, Героем Советского Союза, Героем Социалистического труда, лауреатом Ленинской премии, академиком и т.д. Но время наступало такое, что в конце концов Александру Александровичу решением Костромского горисполкома было присвоено звание Почётного гражданина Костромы. Конечно, ему это было приятно» (Н. Зонтиков. Сага о костромском дворянстве и её автор // Григоров А.А. Из истории костромского дворянства. – Кострома, 1993. – С. 19–20).

** Автор – Н.А Зонтиков.

~ • ~

20 сентября 1988 г.

Милая Оля!

Письмо твоё от 15/IX я получил.

Вот, кончилось лето, а с ним и моё сидение под деревом и игра с белой кошечкой.

Я замерзаю, ибо, хоть и обещали дать тепло ещё 10 числа, а сегодня уже 20-е – и тепла нет. Жгу свой хибач, и потому, видимо, будет много доплаты за электричество.

Все мои потомки – на своих местах, Галя всё ещё делает грибные вылазки. Вчера увидела одного грибника, ездившего в Ильинское, с полной корзинкой белых и сегодня хотела туда съездить.

У меня вышла из строя машинка, а писать от руки я совсем разучился.

А работы предстоит много – есть заказы для газет и журналов.

Я теперь «безработный» – вся моя техника «испрокудилась». Вслед за машинкой испортился телевизор.

Вот, начал письмо 20 числа, а кончаю 23-го. Что-то приболел. 20-го у нас был такой ветер – прямо ураган. И 21-го тоже, много навредил. У Любы в саду сломал большую яблоню, а рядом, в деревне Козелино, снесло крыши с 4-х домов. И Галя за грибами не уехала. А поехала она вчера, 22 числа, куда-то под Космынино, привезла 2 белых и 22 серых и много других. А я – разболелся и всё эти дни лежал, была температура и, как я уже писал, – хроническая простуда, насморк, кашель. Сегодня лежать перестал, и надо «отписаться» – много за это время пришло писем. А мне совсем не пишется. Да и писать-то я совсем разучился – не почерк, а какие-то каракули.

Отрадно, что 21 числа дали, наконец, тепло. И я больше не мёрзну и свой «хибач» не зажигаю.

Прочитал много интересного: в «Новом Мире» и в «Знамени» – «Чёрные камни» Жигулина, воспоминания Аджубея, Н.Я. Мандельштам1, рассказы В. Шаламова2. А в «Неделе» – главу из «Скверного хутора» Д. Орвелла3. Отлично написано.

На этом кончу. Целую тебя и всем п/п.

Твой АГ.

1 Надежда Яковлевна Мандельштам (1899–1980) – мемуаристка; жена поэта Осипа Мандельштама, репрессированного и погибшего в декабре 1938 г. в «пересыльном лагере 3/10 Управления Северо-Восточных исправительно-трудовых лагерей» (Русские писатели 20 века: Биографический словарь. – М., 2000. – С. 449). В № 8 журнала «Юность» за 1988 г. осуществлена первая публикация глав из «Воспоминаний». «Первая книга воcпоминаний Надежды Мандельштам, распространявшаяся в самиздате в 1964–1965 годах, покоряла прежде всего достоверным и поэтическим рассказом о страшной судьбе Осипа Мандельштама <…>» (Раиса Орлова, Лев Копелев. Мы жили в Москве. 1956–1980. – М. 1990. – С. 58).

2 Варлам Тихонович Шаламов (1907–1982) – писатель, поэт. «Один из самых талантливых, самых беспощадных художников – летописцев советской каторги» (там же, стр. 57). Как и А.А. Григоров, арестовывался трижды и провёл в сталинских лагерях в общей сложности 17 лет. В 1988 г. в № 6 «Нового мира» опубликованы его «Колымские рассказы» (7 рассказов), стихи из «Колымских тетрадей», а также «Несколько мыслей писателя о своей прозе».

3 В «Неделе» (№ 37) опубликованы 2 главы «социальной сказки» Д. Орвелла (Оруэлла) «Animal Farm» под названием «Скотский уголок» (перевод Сергея Таска)*. Вероятно, это первая публикация фрагмента «одного из блестящих образцов социальной антиутопии XX века» в нашей стране.

___

* Название переводится ещё и как «Скотский хутор», «Скотный двор», «Скотоферма».

~ • ~

10 октября 1988 г.

Милая Оля!

Твоё письмо от 1 октября я получил. Очень я огорчён заболеванием Леночки. В такие годы это весьма нехорошо, а как она теперь? Лучше ли, проходит ли простуда?

У нас тоже стояло запоздавшее бабье лето, а сегодня с утра – проливной дождь, но тепло: +14о.

Дома у меня тепло, но я почему-то всё время простужен – чихаю, кашляю, и вместо носа – болото!

Галя и Люба обо мне заботятся, покупают всё, а мне ничего не хочется.

И совсем нет такого чувства, как когда-то – помечтать о вкусном; а вот теперь даже и подарок – икра кетовая – меня оставил совершенно равнодушным.

Галя получила «права» на вождение машины, а машину покупать не на что. Ведь надо не одну тысячу рублей, а таких денег нет ни у неё, ни у Любы или меня.

Со всеми детками ездит в Борщино, там начинают строить дом, на это Галя получила ссуду на 20 лет.

Моя машинка всё ещё в ремонте, и я ничего не делаю и целыми днями (и ночами) валяюсь на своём диване.

Телевизор не включаю, ибо боюсь. Недавно хотел посмотреть программу «Время», воткнул штепсель – и вдруг яркая вспышка, и погас везде свет. Было это в 9 час. вечера, полная темень. Пытался наладить хотя бы свет, но не получилось. Пошёл к соседу – технику, и он свет наладил, а я до TV боюсь и дотрагиваться.

Люба приходила и включила, и можно было смотреть, а я – боюсь!

Читал немало «разоблачительных статей», но почти всё я знал и ранее, но интересно, что теперь всё это могут знать и другие. А то раньше бывали такие люди, что не верили и считали, что я могу и приврать, а теперь во всеуслышание говорят.

Насчёт «одним махом семерых побивахом» – я думаю, что это делу не поможет. Так развалили всё, в основном сельское хозяйство, что как бы «не садились» (Крыловский квартет), всё в музыканты не годились.

С интересом читаю воспоминания Н.С. Хрущёва об обстоятельствах его смещения.

Не пишется как-то, и получаются вместо письма одни каракули.

Будь здорова и привет Леночке.

Целую вас обеих.

Твой АГ.

~ • ~

22 октября 1988 г.
г. Кострома

Милая Оля!

Вот, ещё 16 числа получил твоё письмо от 14/X, а всё никак не собрался ответить.

Да уж такое у меня самочувствие, что ни за что взяться не могу. Ничего не надо, ничего не хочется; вот, сделал себе заливное из карпа (очень хорошее) и ем его уже пятый день, отменив все обеды и даже вечерний чай.

Рад, что Леночка поправилась и снова к тебе приходит.

У нас всё время стояло запоздалое «бабье лето», и я подолгу проводил время на улице, но вот – захолодало, и вчера даже снежок порхал, но таял, не дойдя до земли. Сегодня с утра – мороз: –1о.

Дома тепло.

Недавно ко мне вечером пришли трое правнуков – я очень люблю их визиты, и они у меня любят попить чайку «с хлебом, с сыром, с маслом». А у меня – как на грех, почти ничего.

Вдруг приходят Коля Зонтиков со своей, такой милой женой – твоей тёзкой – Олей и с сыном Митей. И эта Оля сразу взялась за кухню. Они принесли с собой мясных консервов, пирожков, etc, и Оля сделала чудесный ужин. И мне было так приятно в обществе с Зонтиковыми и с 4-мя малышами.

Я совсем не могу писать, ручка вываливается из руки, и получаются невообразимые каракули.

А машинка моя ещё в мастерской.

Люба недавно выиграла в какую-то книжную лотерею книги А. Дюма – роман «Шевалье Д’Арманталь»1. Я ранее этой книги не читал. Это из времён начала XVIII века, малолетство Луи 15-го.

У нас никакой перестройки (в торговле) не заметно. Теперь ещё смятение из-за мыла, стирального порошка.

Вообще – не видно никакого просвета. Очереди – за всем. Сладкого ничего нет – ни конфет, ни печенья или пряников, ни варенья, и даже сухого компота или киселя нет.

Зато – драки, кражи и т.д. И у нас, в чисто русской Костроме, – драки на национальной почве. Недавно толпа в 300 человек запрудила всю Советскую улицу, парни и девицы Русские стали избивать студентов Азербайджанцев, портили троллейбусы, разбивали стёкла. Это все студенты – у нас 4 Вуза и много ПТУ, и вот в этом году поступили много нерусских – с Кавказа главным образом.

Я читал в газете просто с ужасом! Такого не бывало за все 71 год.

TV – не включаю, но когда бывает Люба или дети, – они включают.

Вот пока и все новости мои.

Будь здорова, целую тебя и всем п/п.

Твой АГ.

1 Автор – Александр Дюма-отец.

~ • ~

20 ноября 1988 года
г. Кострома

Милая Оля!

Твое письмо от 16/XI я получил. На ещё одно письмо от Наташи я и не надеюсь, а надеюсь на то, что в будущем, 1989 году, снова увижу её, как и тебя, в нашей Костроме.

У меня всё по-старому, если не считать сильнейшей простуды, которая меня очень и очень донимает. Особенно по ночам – беспрерывное чихание, и слёзы льют ручьём из глаз, и из носа целые потоки. Поэтому и спится очень плохо.

Галя купила мне новый телефон, специально для лиц с ослабленным слухом, я по этому телефону слышу отлично, говорил и с Москвой и с Ленинградом и очень хорошо всё слышал. Но – беда в том, что звоночек у этого телефона очень тихий, телефон стоит около моего дивана, на стуле, и я тогда ещё слышу, а из большой комнаты уже этого звонка не слышу. Монтёр, который устанавливал телефон, сказал, что это так и надо, ибо у телефона есть «оптический звонок», то есть загорается лампочка вместо звонка.

Приходят нередко ко мне Зонтиковы и всегда приносят чего-нибудь съестного, а мне совсем и есть-то не хочется. Галя недавно как-то прислала две больших карповых головы, и я опять сделал заливное, и вот ем его уже больше недели. Сегодня, кажется, доем. А Люба как-то купила кусочек лосятинки и мне отрезала, я эту лосятинку зажарил, и получилось нечто вроде «кота в мешке» и очень хорошо для «верха» к утреннему чаю. Хотел написать – «кофе», но вспомнил, что кофе не пивал со времени августа, то есть со дня Вашего с Наташей отъезда из Костромы. Ничего не могу себя заставить делать и даже никак не соберусь ответить на многочисленные письма, в том числе на длинное и очень «обстоятельное» письмо от Ольги Павловны. А дела-то у меня, дела-то! Тут «заказы» из музеев, в том числе с Бородинской панорамы, и из Ленинградского кружка, в котором главенствует академик Д.С. Лихачёв, и от Костромских расплодившихся в этом году разных краеведческих и исторических обществ и кружков.

А я валяюсь на своём диване и только в мыслях всем этим людям и обществам сочиняю ответы.

Кабаны больше в Кострому не забегали, а того, что забежал и был убит блюстителями порядка, мне жаль. Ведь теперь есть возможность не убивать, а «обездвиживать» путём выстрела какой-то ампулы со снотворным, и тогда животное, забежавшее туда, куда ему не следует забегать, можно погрузить на машину и отвезти в лес, я по ТВ видел, как проводятся такие операции. С водой у нас все худо, правда, разрешили уже пить и мыть посуду, только кипячёной, а от неё исходит «дурной запах».

Недавно я слушал по радио из Канады беседу с живущим ныне внуком имп. Александра III – Тихоном Николаевичем Куликовским, он живёт в Торонто. Это сын вел кн. Ольги Александровны от её 2-го брака с полковником Александрийского гусарского полка, Николаем Куликовским, зовут этого внука – Тихон Николаевич. Он родился в 1920 году и рассказывал со слов своей матери (она умерла в 60-е годы) о жизни своей мамы и бабушки, имп. Марии Фёдоровны, очень интересно всё это было слушать. В 1920 г. Ольга с матерью из Крыма сумели уехать в Данию, где и жили в королевском замке, а в 1928 г., после смерти бабушки, перебрались в Канаду. А учился этот Тихон в Париже, в русской школе. Будет продолжение рассказа этого Тихона Николаевича, и я постараюсь услышать. Очень любопытно, что помочь этой семье уехать из Крыма смог некто Шателен, родной брат зятя А.Н. Островского и дядя моей, уже покойной, знакомой М.М. Шателен1.

О предстоящем мне в апреле-мае 1989 года житье я стараюсь не думать, надеюсь, что всё «образуется», как говаривала нянюшка Облонских.

Читаю «Огонёк» и журналы, которые мне приносят Зонтиковы, всё это очень интересно, но многие возмущаются этими публикациями, якобы позорящими и очерняющими наше «великое прошлое».

В общем, я что-то с тревогой смотрю на наше будущее, что-то с нами всеми будет?

Целую тебя и всем п/п. Твой А. Г.

1 Речь идёт о Владимире Андреевиче Шателене (1864–1935), управляющем делами Двора великого князя Михаила Александровича – брата Николая II. О Марии Михайловне Шателен и её отце см. стр. 76.

~ • ~

10 декабря 1988 года
г. Кострома

Милая Оля!

Отвечаю на твоё письмо от 30/XI с опозданием, а причиной тому – моё совсем неудовлетворительное состояние. Но, памятуя нашу «кузину» Бетси, умалчиваю об этом скучном деле.

Большею частью валяюсь на диване и ничем не могу заняться, совсем оглох и не слышу не только телефонных звонков, но и дверного, что меня очень сердит.

Давно перестал себе стряпать «обед» и ограничиваюсь лишь утренним кофе – оно пока есть, ибо Ростовская Галя прислала малость растворимого кофе, а Галя наша привезла из Москвы кофе в зёрнах, и я его молол (или «мелил», как говорит Ильюша) на той кофемолке, что мне подарила лет пять назад милая Ольга Павловна, и эта кофемолка до нынешнего года лежала без дела. Но – увы, вчера она сломалась и перестала «мелить», или молоть. Отдал её Гале, чтобы она попросила Сашу починить, ведь он в электрике смыслит, ибо учится в электромеханическом техникуме.

У нас тоже снегу навалило много, и вот прошло и Введенье, которое «ломает леденье», и прошли «Катеринки мокрохвостые», а у нас оттепелей не было, правда, морозы очень лёгкие – от 1 до 5 градусов. А снегу столько, что Люба ежедневно жалуется, что добирается до меня с трудом, так же и на работу.

Опять меня навестила съёмочная группа Гостелерадио, я спросил: зачем? Ведь они снимали меня летом. Ответили, что плёнку испортили – засветили случайно, и дирекция велела снова ехать и снимать. Умучили меня порядком, до 10 час. вечера: то сядьте так, то встаньте так, то смотрите туда, то не смотрите туда, потом стали переснимать некоторые наши старинные фотографии. Я опять спросил: для чего? Ответили, что будут показывать по ТВ в программе «После полуночи», я же о такой программе и не слыхивал. Впрочем, из-за того, что я не слышу, я теперь не включаю ТВ, ибо ничего не могу разобрать, что говорят; вот вчера захотел посмотреть программу «Время» и не разобрал ни единого слова. Но видел разрушения в Армении. Бедные армяшки! Тут на них напустились азербайджанцы, и вдобавок такое разрушительное землетрясение!

Мои домашние все живы-здоровы, Галя, кажется, собирается на новый год в Ленинград, и, по словам Ильюши, она и его с собою возьмёт.

Мне Галя принесла на новый год бутылку Шампанского, а с кем я её буду распивать? Ведь мне новый год встречать не с кем. И выйдет, как в старинной песенке: «Тихо запер я двери, и один, без гостей, пью за здравие Мэри, маленькой крошки моей»...1

Да, как-то надо дожить до весны, хотя я и не уверен, что смогу это выполнить. Очень мне тяжко.

Работы мои все остановились, ибо я себя с трудом отрываю от дивана, чтобы умыться, приготовить утренний кофе-чай, а иногда и вечерний; обычно же утренней заправки мне хватает на весь день

Получаю по-прежнему много писем, и очень мне трудно заставить себя отвечать на них.

Звонить Юрию Борисовичу я не буду, так как забыл номер его телефона и не уверен, что услышу его, несмотря на новый свой телефон. Кстати, мне грозят штрафом в 100 рублей за «самовольную» установку этого телефона, хотя я и вызывал для установки монтёра с телефонной станции и сам ничего не делал. Вот будет мне ещё «подарок» на новый год: штраф в 100 рублей!

Интересно, о каких это Григоровых была публикация в «Вечерней Москве»? Из каких они Григоровых. Надо будет написать Рязанским кузенам, может быть, они знают. Вот, на этом и закончу.

Будь здорова, целую тебя и Леночку и всем шлю п/п.

Твой А. Гр.

1 Строки из стихотворения А.С. Пушкина «Из Barry Cornwall». Точно:

                         Пью за здравие Мери,

                         Милой Мери моей.

                         Тихо запер я двери.

                         И один без гостей

                         Пью за здравие Мери.

~ • ~

7 января 1989 года
г. Кострома

Милая Оля!

Вчера получил твою «встревоженную» открытку от 27 декабря. Спешу тебя успокоить: у меня всё в том же «порядке», то есть так, как и должно быть в такие годы.

С письмами – очевидно, это фокусы почты: может быть, из-за Новогодних поздравлений, а может быть, тут виновна и не почта, а то, что я ведь сам не хожу опускать письма, а обычно поручаю это кому-нибудь. И тут могут быть разные варианты – забывчивость или что-либо иное.

Обычно от тебя письма я получал два раза в месяц:

в сентябре от 7/IX и от 15/ IX

в октябре – от 2/X и от 14/Х

В ноябре целых три: от l/XI, от 16/XI и от 30/XI. И это было твоё последнее письмо, а следующее – это полученная вчера открытка от 27/XII.

На все твои письма я отвечал, и обычно не откладывая в долгий ящик, – дня через три, самое большее. А от тебя в декабре не было ни одного письма, а я послал тебе «внеочередное» – поздравление к новому году.

Мои Московские корреспонденты тоже пишут, что не получают от меня писем. Это – В.А. Казачков, Г.Б. Ольдерогге1 и Д.Ф. Белоруков2. А я от всех получаю, и лежит сейчас у меня на столе целая куча неотвеченных писем, в том числе и от Ольги Павловны, которой я всё никак не соберусь написать в ответ на её очень милое и весьма «содержательное» письмо от 8 октября; дело в том, что на меня напала такая апатия, что очень трудно себя заставить сесть за стол и взяться за бумагу.

Жизнь моя идёт так: теперь я, не по обычаю своих прошлых лет, поднимаюсь поздно, лишь в десятом часу сажусь зa свой утренний «фриштик», который обычно состоит из стакана молока (иногда – яичка в мешочек) и маленького бутербродика, на который бы надо класть «верх», но верха этого обычно нет, и слава Богу, что есть еще масло. Потом выпью чашку чайку и сижу в своём уголке, где по летам обычно сидишь ты. И почти сразу же засыпаю, сидя в этом уголке. Стало мне очень тяжко одеваться, заправлять свою постель и хлопотать о «фриштике». Так сильно задыхаюсь от всяких усилий и напряжения сил, что делаюсь совсем никуда не годным. Вот и сижу заснув, предварительно поглядев в окно на прилетающих покормиться синичек и посмотрев на проходящие по улице машины. А вдобавок, – мёрзну, как «паршивый поросёнок в Петровки». Конечности, а также нос всё время очень холодны, а нос, кроме того, постоянно мокрый. И я на себя напяливаю всё, что только есть тёплого: всякие джемперы, свитеры, пуловеры и неизменную свою «правилку», которая, увы, приходит уже в такое состояние, что показаться в ней перед людьми – стыдно.

На улице не бывал уже со времени выпадения снега, и по лестнице мне взбираться тяжко. Все мои прежние дела постепенно сошли на нет, так бы хотелось ещё и ещё что-то делать, ибо я как-то не привык сидеть без дела, а вот теперь приходится сидеть, да ещё большею частью в одиночестве, и ничего не делать. По-прежнему получаю множество писем и далеко не на все отвечаю, уж очень мне трудно заставить себя написать ответ.

Вот, прошёл и ещё один год – год «Дракона», и пришёл новый год – год «Змеи», и эта змея пока что мне ничего хорошего не дала. Правда, меня не забывают – кое-кто, например чета Белоруковых3, к Рождеству прислали посылочку: копчёной колбасы, солёной красной рыбы (кеты), баночку шпротов, гречневой крупы и всяких сладостей. Я почти всё разделил между Любой и Галей, себе оставил только кету и шпроты. А директорша Нерехтского музея4 мне прислала большой пакет прекрасных мандаринов. И ещё: приезжал внук «Кобячишного Фалалея» и опять одарил меня банкой чудесного, такого родного, мёда, собранного пчёлами по берегам Медозы и Киленки5. Иногда приходят Зонтиковы, они ко мне относятся очень сердечно и тоже всегда чем-то «одарят», например, клюквой, привезённой из Пушкинских мест; Оля Зонтикова родом из «Пушкинских Гор», там живут её родители, и она на лето увозила к ним своего маленького, очень забавного сынка (Митю «Николаевича», как он себя сам именует). И оттуда привезла клюквы, а у нас нынче на клюкву был неурожай, и Галя, такая ягодница, не запасла нисколько, да и была на клюквенном болоте один лишь раз.

31 числа пришли ко мне все четверо правнуков и притащили большую ёлку, которую и украшали сами, я же уже не в силах участвовать в таких делах. Ёлка – до самого потолка и стоит ещё, буду просить малышей ее разобрать числа 10-го.

Потом все они пили у меня чай, Галя пришла и принесла кое-какой своей праздничной стряпни. Дети весело играли, и мне был приятно на них смотреть. Маленькая Таня – такая живая, и веселая, и хорошо развитая по своему возрасту. А Новый год я встретил один, лёжа в постели. Была у меня приготовлена давно на этот случай бутылка шампанского, но она так и лежит до сих пор не тронутой, ибо что же: один я что ли должен её выпить?

Зима какая-то нелепая: никаких традиционных морозов, Никольских, Рождественских, пока не было, а последние дни всё время на улице температура плюсовая. А снегу нанесло очень много.

Наташе я не пишу отдельно, пусть это письмо будет предназначено для Вас обеих. И так я «расписался», вроде как у Некрасова: «Старый Мазай разболтался в сарае».

Надо закончить на более радостной нотке. Вот, день уже прибывает, января прожили уже 25%, и не так долго уже до весны, которую и ожидаю с нетерпением.

Будьте все вы – Леночка, Наташа и Ты – здоровы и благополучны, про меня не беспокойтесь. Будет тепло – и я «оживею».

Целую тебя и милую мою Наташу.

Твой А. Г.

С 15 января у меня изменится номер телефона. Новый номер – 3-06-37.

АГ.

1 Георгий Борисович Ольдерогге(1921–1999), сын Бориса Генриховича Ольдерогге (1890–1966) и Тамары Михайловны, урожд. Петровой (1895–1966) – дочери Михаила Васильевича Петрова, адъютанта Архангельского генерал-губернатора князя Н.Д. Голицына (Ольдерогге Г.Б. Поколенная роспись рода Ольдерогге // ГАКО, ф. р-864, оп. 1, ед. хр. 1087, л. 28, 29). Крупный научный работник в области военной радиотехники, кандидат технических наук, почётный радист, имел воинское звание полковника. «Он глубоко и серьёзно занимался родословными изысканиями <…>. В круг его интересов входили родственные фамилии, генеалогия А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова и многих других деятелей культуры» (С.А. Сапожников. Георгий Борисович Ольдерогге // Летопись историко-родословного общества в Москве. – Вып. 6–7 (50–51). – 2002). Автор книги «Модест Иванов» (М.: Воениздат, 1969).

2 О Дмитрии Фёдоровиче Белорукове см. стр. 186.

3 Жена Д.Ф. Белорукова – Анастасия Александровна.

4 Нина Петровна Родионова (р. 1944) – директор Нерехтского краеведческого музея в 1981–2009 гг.; Почётный гражданин г. Нерехты, Заслуженный работник культуры РФ. Живёт в Нерехте.

5 По поводу внука Фалалея – крестьянина из деревни Кобячихи Кинешемского уезда, принадлежавшей предкам А.А. Григорова, – и первого его появления с тем же гостинцем в январе 1987 г., О.В. Григорова писала: «Приезд Фалалеева внука – с мёдом – трогателен. Да ведь вся “классовая” ненависть искусственна и влияет (если влияет) на самые скверные свойства человека».

~ • ~

20 января 1989 года
г. Кострома

Милая Оля!

Получил твоё письмо от 13/I с сообщением о беде, постигшей бедную Леночку. Как ей не повезло на падения! У нас тоже ужасная гололедица и часты падения, вот и наши и Люба и её Коля уже «хлопнулись» по разу, но без последствий, правда, Люба разбила коленко <так!>, но уже всё прошло.

Погода совсем не «Крещенская». А снегу очень много, хотя температура почти все время плюсовая. А «гололёдные явления» – я наблюдаю, сидя в своём уголке, на кухне, откуда видно всех падающих как на ул. Крупской, так и на Заволжской. А вчера даже автобусы и троллейбусы не могли взобраться на гору, около нашего дома, и был длительный «затор».

Я не могу ничем похвалиться в смысле здоровья, всё хуже и хуже становится с моим мочевым аппаратом. И очень замерзаю, хотя в комнатах никогда не бывает ниже +20. А у меня руки-ноги – как «ледышки» и всегда нос холодный и мокрый. У собак это признак здоровья, а у меня так – наоборот. Когда летом гостила Танечка Костецкая, то она мне подарила электрогрелку, и теперь эта вещица меня согревает. А всю ночь эта грелка лежит или у моих ног, или я руки на ней отогреваю.

Вот, у нас ввели талоны (карточки) на мыло и стиральные порошки, а на сахар выдали талоны на весь 1-й квартал. Вот, на 71-м году революции до чего дожили!

Вчера с удовольствием прочитал в газетах о снятии имени Жданова с Мариуполя и разных других мест и учреждений.

Очень интересная статья в последних трёх номерах «Известий», это номера за 16, 17 и 18 января. Если удастся – прочитай. Кто бы мог подумать лет пять назад, что так будут писать?1

Перерыв в моей с тобой переписке был не по моей вине, а, скорее всего, те, кому я поручил опустить письма, сделали это с большим опозданием. Об этом мне написал Г.Б. Ольдерогге и другие мои корреспонденты, которым я написал письма в тот день.

Сегодня у меня был «банный день». Нельзя не мыться, но мне очень трудно вылезти из ванны – «ох, не легкая это работа, тащить из ванны “бегемота”» (в данном случае – меня).

Вот такие дела. У меня завал фруктов, Галя наносила апельсинов и яблоков (а не «яблок»!), и ещё некоторые друзья принесли, так что я витаминами обеспечен!

Леночке желаю быстрее и полнее поправиться и больше не падать и Вас обеих целую и всем шлю свой привет «п/п».

Будь здорова. Пишу и буду писать аккуратно!

Твой А. Г.

1 Имеется в виду статья Бориса Васильева «Люби Россию в непогоду…», опубликованная в «Известиях» 17, 18 и 19 января. В ней автор отвечает на поставленный им самим вопрос: «Что же случилось с одной из самых духовно богатых стран за последние сто лет?» Он, в частности, пишет: «Мы долгое время были отчуждены от собственной истории. Она хранилась за семью печатями в угрюмых сейфах спецхранов. Пожалуй, подобной борьбы с историей собственного народа не знает ни одна нация; в нас старательно и долго убивали историческое чутьё, мы приучены к истории сочинённой, к стереотипам беззастенчивой лжи <…>» (17 января).

Борис Львович Васильев (р. 1924) – прозаик, публицист, драматург, киносценарист. Автор романов «Не стреляйте в белых лебедей», «Были и небыли», повестей «А зори здесь тихие…», «В списках не значится», «Завтра была война» и др.

~ • ~

29 января 1989 года
г. Кострома

Милая Оля!

Получил я твоё нерадостное письмо от 26/I с вестью о несчастье, постигшем снова бедную Леночку. Да, я полагаю, что в её возрасте эта беда может кончиться весьма грустно. Но что делать? Бедная Леночка какая-то «невезучая» на эти падения. А мне вспомнилось, что в 1917 г. подобное падение бабушки тёти Лизы было причиной её кончины. А было ей тогда 82 года.

Да и нам пора убираться с этого света, уж очень плохо, когда одолевают разные немощи. Хотелось бы ещё что-то делать, а уже ничего не получается. Слава Богу, что недалеко от меня Люба, она, сколько может, старается мне скрасить мою жизнь, а мне стало так одиноко и так не хватает моей жизненной подруги, её ласки и заботы. А Люба-то тоже не молоденькая – в мае будет 63 года, когда-то такой возраст казался уже «старушечьим», а теперь, когда самому уже более 80-ти, всё хочется считать её молодой. А у неё с ногами тоже беда. И я очень боюсь за нее – она ногами слаба и ломала ноги не раз, а нынче не зима, а сплошная гололедица.

Галя тоже старается мне чем-либо помочь и меня часто балует, принося фрукты – яблоки, апельсины, лимоны и проч.

У меня скопилось столько неотвеченных писем, что я вряд ли за свои оставшиеся дни (может быть, месяцы и годы) отвечу на все эти письма. Иногда ко мне заходят разные «коллеги» из музеев, архива и даже приезжают из других городов – Иванова, Ярославля. Думая, что я владею французским языком, Ярославец привёз мне газету на французском языке – «Московские новости», и я с трудом стал разбирать давно забытый этот язык. Но оказалось, что в этой газете пишут всё то же самое, что и в нашей печати.

Мои малыши давно ко мне не приходили, и мне как-то их недостаёт. Недавно было письмо от «Горьковской старушки»1, она, хотя и болеет нередко, но ещё подвижна, не то, что я – ведь я сижу сиднем и по комнате брожу с палочкой, а по лестнице мне подниматься трудно, и на улице я не бывал с конца лета.

Конечно, я буду тебе писать, пока ещё могу на машинке постучать, а вот ручкой что-то уже совсем не пишется.

У меня сменили номер телефона: теперь мой номер: 3-07-36.

Будь здорова. Целую тебя, Наташу, Леночку и всем большой привет, в частности, Леониду Марковичу.

Твой А. Г.

1 М.С. Михайлова.


 

~ • ~
© Alexander Grigorov (Kostroma)