IV. ИССЛЕДОВАНИЯ И НАХОДКИ КОСТРОМСКИХ КРАЕВЕДОВ
Зонтиков Н.А. (Кострома).  

«За службу к нам, и за кровь, и за терпение…»

(Иван Сусанин. Легенды, предания, история).

Иван Сусанин — один из наиболее уважаемых у нас героев отечественной истории, уважаемых искренне, вне зависимости от официального отношения к памяти о нем, менявшегося неоднократно. Его образ —неотъемлемая часть нашей культуры, искусства, фольклора, можно сказать, что он вошел в самую плоть и кровь нашего народа. К нему привыкли, так что трагичность фигуры Сусанина почти не ощущается. И тем не менее, образ этот глубоко трагичен, и не только потому, что Сусанин погиб смертью мученика, во многом трагична и посмертная судьба памяти об этом человеке. Главную роль здесь, к сожалению, сыграла политика: мало кто из деятелей нашей истории посмертно был жертвой стольких политических спекуляций, как Сусанин, — и до революции, и после.

Мы, видимо, никогда не узнаем того, что произошло на самом деле . то ли в конце 1612 года, то ли в начале 1613 года, примерно в 70 верстах к северу от Костромы в треугольнике, образуемом селами Домнино и Исупово и деревней Деревнище и занимаемом поныне огромным, овеянным преданиями Исуповским (или Чистым) болотом...

Как и любое событие, оставившее определенный след в истории и к которому прикоснулась политика, оно — это событие — породило, с одной стороны, много различных легенд, вплоть до самых фантастических, с другой, — официальный культ, веками связанный с именем Сусанина, который также не способствовал поиску истины. Объективных, не преследующих пропагандистско-политических целей работ по Сусанину мало. О многих фактах, связанных с этим событием, старались умолчать и до революции, и после.

Попробуем бросить объективный взгляд на сусанинскую историю при нынешнем состоянии исторических источников и литературы и выделить то, что мы знаем наверняка, что можем предполагать и что остается для нас тайной.

Чтобы перейти к Сусанину, вспомним вкратце то время, отдаленное от нас почти четырьмя столетиями.

Смутное время

Небывалые по своему трагическому масштабу катаклизмы — природные, классовые, религиозные — терзают страну. Страшный, невиданный голод 1601-1603 годов, почти фантастическая история, связанная с захватом русского престола, самозванцем, выдававшим себя за убитого в Угличе царевича Димитрия и бывшим уроженцем нашего края Григорием Отрепьевым, его свержение, избрание царем Василия Шуйского, крестьянская война под предводительством И. Болотникова, открытая польская интервенция осенью 1609 года, свержение Шуйского и переход власти к боярской думе, начавшей переговоры с польской стороной об избрании царем польского королевича Владислава, организация первого земского ополчения 1611 года и его распад, всеобщая неразбериха и ощущение краха...

Великая смута волнами расходится по стране, захватывая и костромскую землю. Вот только некоторые эпизоды кровавой истории тех лет: разгром Костромы зимой 1608-1609 годов войсками Лжедмитрия II («тушинцами»), захват ими же Галича; наступление на тушинцев ополчения северных городов (Солигалича, Вологды, Тотьмы, Великого Устюга) и освобождение ими вначале Галича, а затем и Костромы; осада Ипатьевского монастыря, в котором укрылись поляки и их сторонники, продолжавшаяся до сентября 1609 года; разгром поляками Кинешмы, Плеса, Нерехты; участие костромичей в первом земском ополчении 1611 года, прохождение в марте 1612 года по костромской земле вышедшего из Нижнего Новгорода ополчения Минина и Пожарского...

Затрагивали ли эти события — смута, междоусобная брань, вражеское нашествие, неизбежное взаимное ожесточение — Ивана Сусанина и его семью или до поры до времени обходили стороной, мы не знаем, но все это — время, в которое жил Сусанин.

Итак, ополчение Минина и Пожарского, пройдя от Костромы к Ярославлю и простояв в этом городе 4 месяца, в августе 1612 года приближается к занятой поляками Москве. Начинаются ожесточенные бои, ополченцы берут одну часть города за другой, осаждают московский кремль. Наконец, 27 октября блокированный польский гарнизон капитулирует. И вот здесь-то — казалось бы, на излете лихолетия — настал час, когда война и смерти подступили к самому дому Сусанина...

Романовы

В числе других русских бояр, которых поляки держали у себя в качестве заложников, ратниками Минина и Пожарского были освобождены инокиня Марфа Ивановна Романова (урожденная Ксения Ивановна Шестова) и ее 15-летний сын Михаил. Испытаний в эти тяжелые годы на мать и сына Романовых выпало с лихвой. Еще в 1601 году, когда Борис Годунов подверг род Романовых (как наиболее опасных своих соперников в борьбе за власть) суровой опале, Ксения Ивановна была насильственно пострижена в монахини (с этого момента она и известна уже под монашеским именем Марфа) и сослана в далекое Заонежье, в Толвуйский погост.

Глава семьи, Федор Никитич Романов, также был насильственно пострижен в монахи (что навсегда закрывало ему путь к царскому престолу) и, получив при этом монашеское имя Филарет, был сослан на север, в Антониев-Сийский монастырь. Супруги Романовы пробыли в ссылке в разлуке друг с другом и детьми 4 года — до паденья Годунова. Воцарившийся в Москве Григорий Отрепьев освободил всех оставшихся к этому времени в живых Романовых, в частности, Филарет стал главой огромной ростовской митрополии — ростовским митрополитом, и вся семья воссоединилась в Ростове.

В бурных событиях Смутного времени митрополиту Филарету довелось играть не последнюю роль, но его активная политическая деятельность оборвалась в апреле 1611 года под Смоленском, где все русское посольство, ведшее переговоры о вступлении на русский престол королевича Владислава, в том числе и Филарет, было арестовано, и отцу будущего первого царя из рода Романовых пришлось долгие годы провести в польском плену.

Марфа Ивановна пережила смерть четырех малолетних сыновей, совсем недавно, в июле 1611 года, она похоронила свою единственную дочь Татьяну. Из всех ее детей Михаил был последним оставшимся в живых.

Михаил (он родился в Москве в 1596 году) еще совсем маленьким был разлучен с родителями и вместе с сестрой Татьяной и теткой Настасьей Никитичной сослан все туда же на север — на Белоозеро. В 1602 году брата и сестру Романовых перевезли в вотчину Федора Никитича—в одно из сел Юрьев-Польского уезда. С родителями Михаил и Татьяна вновь увиделись в 1605 году. Последние годы Михаил с матерью провели в польском плену в качестве заложников.

Позади у матери и сына Романовых были ужасы боев в Москве и осады московского кремля, впереди — полная неопределенность и страх перед грядущим днем. Безусловно, Марфа Ивановна хорошо понимала, что ближайшим следствием победы над поляками будет созыв Земского Собора, которому предстоит выбрать царя, понимала она и то, что ее Михаил — один из наиболее вероятных претендентов, а значит, с ним (и с ней) в любую минуту может случиться все, что угодно. Вероятнее всего, этим объясняется отъезд Романовых сразу после освобождения из польского плена в Кострому, а не только тем, что в разоренной, долгое время бывшей театром военных действий Москве жить было, видимо, негде. В Кострому Марфа Ивановна и Михаил прибыли где-то в первой половине ноября 1612 года, в костромском кремле у Марфы Ивановны был свой т. н. «осадный двор». Что произошло дальше, не ясно — то ли мать и сын вместе поехали дальше — в с. Домнино, то ли Марфа Ивановна осталась в Костроме, а в Домнино отправился один Михаил. Вероятнее второе, т. к. в большинстве народных преданий Марфа Ивановна во всех событиях у Домнина не упоминается. По мнению автора капитальнейшего труда «Правда о Сусанине», потомственного священника с. Домнина протоиерея А. Домнинского, собравшего все известные ему народные предания, Сусанин будучи старостой Домнинской вотчины, приехал к Марфе Ивановне в Кострому и увез с собой Михаила, причем ночью и в крестьянской одежде 1. Так это или нет — судить трудно. По некоторым данным, Романовы отправились в Макарьево-Унженский монастырь поклониться мощам преподобного Макария (видимо, по обету — за свое избавление от польского плена), но данные эти не проясняют — сразу ли из Москвы или уже из Домнина поехали они туда. Из монастыря Михаил, судя по всему, уехал в Домнино. Село Домнино было старинной вотчиной костромских дворян Шестовых. Нам известно, что им владели и отец Марфы Ивановны — Иван Васильевич, и дед — Василий Михайлович. По сообщению А. Домнинского, в начале XVII века в Домнине, хотя оно и считалось селом, крестьян не было, а были только барская усадьба Шестовых, при которой жил староста вотчины — Сусанин, и построенная Шестовыми же деревянная Воскресенская церковь, при которой жил священник 2.

Иван Сусанин

Что нам известно о личности Ивана Сусанина? Крайне мало, почти ничего. У него была дочь Антонида, выданная замуж за крестьянина Богдана Сабинина (написание его фамилии различно — Собинин и Сабинин). Родились ли уже тогда дети Богдана и Антониды, внуки Сусанина —Даниил и Константин, — неизвестно. О жене Сусанина нам неизвестно ничего, но поскольку ни в документах, ни в преданиях она никак не упоминается, то, скорее всего, к этому времени она уже умерла. Судя по тому, что Сусанин имел замужнюю дочь, был он уже в зрелом возрасте. В ряде преданий Сусанина называют то старостой домнинской вотчины, то более поздним термином — бурмистром. Документальных сведений об этом нет, но верность этого утверждения убедительно обосновал протоиерей А. Домнинский 3. Сусанин был крепостным дворян Шестовых. Крепостное право тогда уже существовало, хотя и в более мягких формах, чем позднее. Так что для Сусанина и Марфа Ивановна, и Михаил были господа. Согласно преданиям, родом Иван Сусанин был из близлежащей деревни Деревнище (позднее — д. Деревенька). Судя по названию, это достаточно старое селение, однажды уже бывшее заброшенным («Деревнище» — место, где была деревня) <4>. Но сам Иван жил в Домнине, а в Деревнище жили Богдан и Антонида Сабинины. Ряд преданий сообщает нам отчество Сусанина — Осипович. Чтобы правильнее понять все, что происходило дальше, необходимо помнить, что, во-первых, шла война и Михаил для Сусанина был свой — русский, православный, много ни за что настрадавшийся подросток. Конечно, жители домнинской вотчины хорошо знали о судьбе и Марфы Ивановны (в народных преданиях она нередко называется «Оксиньей Ивановной», т. е. ее помнили и по мирскому имени), и ее мужа, и их детей. Во-вторых, надо учесть и известную патриархальность отношений крестьян и помещиков на протяжении веков, ведь первые не только боролись со вторыми, известно и много иных примеров. Вспомним хотя бы отношения пушкинских Савельича и Гринева. К тому же, если дело происходило в феврале 1613 года, то нельзя совсем исключить, что Сусанин мог знать о том, что дело идет к избранию Михаила царем.

Время действия

Версия I: поздняя осень 1612 года.

В нашем сознании (благодаря опере М. И. Глинки, многочисленным картинам, художественной литературе) прочно укоренился образ Сусанина, ведущего поляков лесом среди сугробов. Однако есть основания для предположения, что сусанинский подвиг пришелся совсем на другое время года — на осень.

В целом ряде народных преданий, записанных в XIX веке, повествуется, как Сусанин спрятал Михаила в ямнике недавно сгоревшего овина и даже будто бы прикрыл его обгоревшими бревнами. Еще в начале нашего века жители Деревеньки показывали яму, якобы, от этого самого овина. Версию о спасении царя в ямнике сгоревшего овина отрицали практически все исследователи. Но если в этом предании сгоревший овин не выдумка, а реальность, то это несомненным образом указывает на осеннее время года, поскольку овины топились в основном осенью и сгорали в основном тогда же. Убедительнее всего эту версию обосновал протоиерей А.Домнинский (представитель старинного рода домнинских священников, чей прямой предок — отец Евсевий — был священником в Домнине при Сусанине), писавший: «Историки говорят, что смерть Сусанина... случилась в феврале или в марте 1613 года; а мне думается, что это событие случилось осенью 1612 года, потому что в нашей местности, в феврале или в марте месяцах, никак невозможно ни пройти, ни проехать кроме проложенной дороги. В нашей местности к огородам и лесам наносит высокие бугры снега в сии месяцы... а историки, между тем, говорят, что Сусанин вел поляков все лесами и не путем и не дорогою» 5. Целиком разделял это мнение А.Домнинского и покойный А.А.Григоров, полагавший также, что сусанинский подвиг был совершен осенью, а позднее, когда Михаил стал царем, оба эти события вольно или невольно совместили.

Но тогда любой слышавший о Сусанине, может спросить: что же это были за поляки, которые пытались захватить (или убить) Михаила осенью, если во всей литературе говорится, что это произошло позднее — после избрания Михаила царем в Москве на Земском Соборе в феврале 1613 года? А.Домнинский считал, что поляки искали одного из наиболее верных претендентов на русский престол. Это, в принципе, очень вероятно. Вычислить таких претендентов не составляло особого труда.

А.А.Григоров же полагал, что «осенние» поляки были какой-нибудь обычной группой, промышлявшей грабежом и разбоем, узнавшей каким-то образом про Михаила и решившей захватить его, например, для того, чтобы потребовать у родителей выкуп.

Место гибели Сусанина.

Версия I: д. Деревнище.

В ряде преданий, в которых описывается, как Сусанин укрыл Михаила в ямнике от сгоревшего овина в д. Деревнище, говорится, что здесь же, в Деревнище, поляки его пытали и, ничего не добившись, убили. Эта версия не имеет никакого документального подтверждения. Практически никто из серьезных «сусаниноведов» эту версию не разделял.

Версия II: Исуповское болото.

Это версия самая общеизвестная, ее разделяли и очень многие историки. Фольклор о Сусанине почти всегда указывает местом гибели героя это болото. Очень поэтичен образ красной сосны, выросшей на крови Сусанина. Весьма характерно в этом смысле и второе название Исуповского болота — «Чистое». А.Домнинский писал: «Оно носит издревле сие имя потому, что орошено страдальческой кровию незабвенного Сусанина...» 6 А.Домнинский, кстати, также считал местом гибели Сусанина болото. И ведь болото, безусловно, было главным местом действия сусанинской трагедии! Конечно же, по болоту водил Сусанин поляков, уводя их все дальше и дальше от Домнина. Но сколько встает вопросов, если Сусанин действительно погиб на болоте: а что, поляки после этого погибли все? только часть? кто тогда рассказал? как об этом узнали? Ни в одном из известных нам документов того времени о гибели поляков не говорится ни слова. И думается, что не здесь, не на болоте, погиб реальный (а не фольклорный) Сусанин.

Версия III: село Исупово.

Имеется и еще одна версия, что местом гибели Сусанина является не Исуповское болото, а само село Исупово. В 1731 году правнук Сусанина И.Л.Собинин подал по случаю восшествия на престол новой императрицы Анны Иоанновны прошение о подтверждении льгот, положенных потомкам Сусанина, в котором говорилось: «В прошлом во 121 году (1613) приходил из Москвы из осад на Кострому блаженныя и вечныя достойныя памяти великий Государь Царь и великий князь Михайло Федорович, с матерью своею великою государынею инокинею Марфою Ивановною и были в Костромском уезде в дворцовом селе Домнине в которую бытность их Величества в селе Домнине приходили Польские и Литовские люди, поймав многих языков пытали и распрашивали про него великого Государя, которые языки сказали им, что великий Государь имеетца во оном селе Домнине и в то время прадед ево онаго села Домнина крестьянин Иван Сусанин взят оными Польскими людьми... оной прадед его от села Домнина отвел и про него великого Государя не сказал и зато оне в селе Исупове прадеда ево пытали разными немерными пытками и посадя на столб изрубили в мелкие части...» 7. Если отбросить такие сомнительные подробности о том, что Сусанина посадили на кол, то суть документа довольно ясна — Сусанина убили в Исупове. В таком случае смерть Сусанина видели наверняка исуповцы, они же в таком случае и сообщили об этом в Домнино или же сами отнесли туда тело погибшего земляка.

Версия гибели Сусанина в Исупове — единственная имеющая под собой документальную основу — самая реальная, да и вряд ли И.Л.Собинин, по времени еще не так отдаленный от Сусанина, не знал точно, где именно погиб его прадед. Что Сусанин был убит в Исупове, считал и один из наиболее серьезных историков, занимавшихся этой историей, В.А.Самарянов, писавший: «Сусанин после пыток и страданий... наконец изрублен в мелкие куски в с. Исупове... и следовательно не в глухом лесу, но в месте более или менее населенном» 8. Историк П.Троицкий, разделяя это мнение, писал: «Итак, смерть Сусанина была не в глухом лесу... но... в селе Исупове, находящемся в 7 верстах на юг от Домнина... Возможно, что и сами поляки, чтобы показать русским, как они жестоко мстят тем, которые идут против них, принудили некоторых исуповских жителей присутствовать при мученической казни Сусанина» 9.

Время действия.

Версия II: февраль 1613 года.

Предположение А.Домнинского о том, что подвиг Сусанина пришелся на осень 1612 года, замалчивалось в массовой литературе о Сусанине. Почему — ясно: если принять это предположение, то получается, что Сусанин спасал не царя, а всего лишь своего юного барина. В принципе, разница с общепринятой версией невелика, но оттенок несколько другой. Да и не только политические соображения играли здесь роль: при отнесении событий на осень вся история, казалось, утрачивала остросюжетный, захватывающий характер. Однако есть и еще некоторые соображения, которые указывают, кажется, на то, что подвиг Сусанина был совершен не в феврале. Вспомним, как развиваются события в стране после освобождения Москвы от поляков. Повсеместно начинается работа по подготовке Земского Собора (своего рода Учредительного собрания того времени). С конца декабря 1612 года в Москву стали съезжаться выборные люди. Первые заседания собора начались в первой половине января. Основной вопрос, который предстояло решить участникам собора, — избрание нового законного царя. В острой борьбе различных группировок стало ясно, что наиболее сильными позициями на соборе обладают сторонники Михаила Романова. Объясняется это многими причинами, не последнюю роль сыграл возраст Михаила (в отличие от своих более старших соперников Михаил не успел себя чем-либо запятнать в политической борьбе). Знали ли о всей этой политической «кухне» сам Михаил и Марфа Ивановна? Русский историк П.Г.Любомиров полагал, что знали 10. Действительно, трудно поверить, что сторонники Михаила выдвигали его кандидатуру, не заручившись предварительно согласием Романовных, в противном случае отказ Михаила от престола, в случае избрания его собором на царство, грозил непредсказуемыми последствиями. 21 февраля 1613 года Михаил торжественно был избран Земским собором новым царем России. 2 марта из Москвы в сторону Костромы было отправлено специальное «великое посольство», которое должно было официально уведомить Михаила Федоровича Романова об его избрании и торжественно доставить в столицу русского государства.

По общепринятой версии, именно в это время — со второй половины февраля по начало марта — и была послана поляками, говоря современным языком, «группа захвата» с целью взять Михаила Романова живым или мертвым, чтобы сорвать процесс стабилизации в России и продолжать войну за русский престол. В этой версии нет ничего невероятного — поляки во время работы Земского собора стояли не так далеко от Москвы. Своих информаторов у них наверняка было достаточно, так что узнать о решениях собора и о вероятном местонахождении нового царя было не так уж и сложно. Все это очень и очень могло быть. Ведь если допустили мы факт контактов каких-нибудь посланников от собора с Романовыми (неважно где — в Домнине или Костроме), то почему не допустить и польскую «группу захвата»? Я думаю, что истины в этом вопросе мы не узнаем никогда.

Но все-таки (как я уже говорил) есть еще соображение, позволяющее отнести сусанинский подвиг не на февраль, а на осень. Как известно, Михаил Романов и его мать встретили московское посольство утром 14 марта 1613 года в Ипатьевском монастыре. Почему именно там, а не в кремле, например, где был свой осадный двор, где были власти, где была главная святыня костромской земли — Федоровская икона Божьей Матери? Предположения о том, что Романовы переехали в монастырь накануне приезда посольства ради того, чтобы его, это посольство, принять поприличнее, не имеют веских доказательств. Но другие предположения есть. Вот что писал И.В.Баженов — один из крупнейших историков костромского края: «...с 21 февраля того года наступил Великий пост, на какое время цари и бояре, по благочестивому древнему обычаю, нередко помещались в монастырях для душеспасения, для сохранения или поддержания доброго христианского покаянного настроения» 11. Однако, если это так и Романовы находились в монастыре на покаянии (а это, наверное, так, если учесть известную набожность Михаила Федоровича), то названный факт тоже, вроде бы, указывает на то, что Михаил находился в монастыре, по крайней мере, с 21 февраля, а это означает, скорее всего, то, что он пребывал в Костроме с поздней осени. Маловероятно, чтобы, чудом избежав смерти в феврале, он сразу же стал поститься в монастыре.

Впрочем, как я говорил выше, мы, видимо, никогда не узнаем, как оно было все на самом деле — слишком много деталей нам неизвестно, а те, что известны, мы, вероятно, трактуем неправильно.

В любом случае, в любом варианте и времени, и места гибели Ивана Осиповича Сусанина роль его подвига нисколько не умаляется. Спасение Михаила Романова, которому волею судеб суждено было в то трагическое время стать символом русской государственности, — это был великий подвиг, показывающий, как много может даже один мужественный человек.

Ведь наверняка Сусанин мог бы, спасая свою жизнь, указать полякам, где находится его молодой господин, ведь могло быть, что люди и не узнали бы об этом. Думается, что все упоминаемые в преданиях и документах жестокие пытки, которым подвергали Сусанина поляки, не выдумки для пущего эффекта.

Пример с Сусаниным заставляет вспомнить и наших предков, еще когда сказавших: близ царя — близ смерти. Действительно, сколько смертей последовало за попыткой стать царем Федора Никитича Романова и как опять загуляла смерть вокруг его сына Михаила, едва-едва только он приблизился к царскому трону. И оказавшийся близ царя Иван Сусанин воистину оказался близ смерти.

Могила Сусанина

Здесь самое время спросить: а где могила Сусанина? Вопрос об этом вставал редко — какая может быть могила у человека, погибшего на болоте! Однако, если допустить, что Иван Сусанин действительно погиб в селе Исупове (или где-то возле него), то вопрос о месте его захоронения встает совершенно логично.

Вся Жизнь наших предков была связана с церковью своего прихода — в ней их крестили, венчали, отпевали, на кладбище у приходского храма, если не случалось человеку умереть уж очень далеко от родной земли, его обычно и погребали. Приходской церковью для жителей Домнина и Деревнище была Воскресенская церковь села Домнина — деревянный шатровый храм, стоявший на склоне домнинской возвышенности над долиной речки Шачи. И тело крестьянина-мученика, если оно не стало добычей болота, должно было быть похороненным на кладбище Воскресенской церкви — наверняка рядом со своими предками. Судя по всему, так это и есть. Первым, кажется, об этом написал протоиерей А.Домнинский, сообщивший: «Сусанин погребен под церковию, и туда каждого дня ходили в старину петь панихиды... Это я слышал от домнинских крестьян, кои содружны были с моим родителем» 12. В 1897 году на заседании Костромской губернской ученой архивной комиссии с сообщением, посвященным, в частности, разысканиям о местонахождении могилы Сусанина, выступил председатель комиссии Н.Н.Селифонтов. В докладе Селифонтова говорилось: «В настоящее время в распоряжении комиссии... имеется официальный рапорт благочинного священника 4-го Буевского округа отца Василия Семеновского Его Преосвященству епискому нашему Виссариону, от 8 июня 1896 г., за № 112, из которого видно, что «по ходячим в народе слухам предание сходится к тому единству, что Сусанин похоронен при тогда бывшей деревянной церкви села Домнина, но могила и самое ее место в народном предании изгладилось. Большинство, — говорит далее отец благочинный — в числе коего главный с. Домнина старожил крестьянин Дмитрий Марков, имеющий от роду более 75 лет, уверяют, что (как слыхал от своего отца и теток, старших отца) могила Сусанина должна быть на том месте, где была прежняя деревянная церковь, которая за ветхостью уничтожена, а настоящая каменная церковь на несколько сажен отдалена прежней деревянной; на могиле, будто, была плита с надписью, но оная плита между другими каменьями, находившимися на могилах, по недостатку камней для бута, при постройке каменной церкви, употреблена на бут» 13. Священник и краевед И.М.Студитский уточнял, что могила Сусанина находилась в юго-западном углу ограды домнинской Успенской церкви 14.

Деревянный шатровый Воскресенский храм в Домнине был построен, по-видимому, в конце XVI века, перестроен в 1649 году и существовал еще в начале XIX века. Действующая и поныне каменная церковь Успения Божьей Матери начата в 1810 году, а окончена в 1817 году. По преданию, каменный храм был возведен на том месте, где стоял барский дом Шестовых (об этом напоминает каким-то чудом уцелевшая памятная доска внутри церкви). Таким образом, как это было нередко, каменный и деревянный храмы некоторое время сосуществовали. В 1831 году древняя Воскресенская церковь «по ветхости» была разобрана и материал ее был использован для обжига кирпичей строящейся церковной ограды 15. По свидетельствам местных жителей, при закрытии домнинской церкви в самом начале Великой Отечественной войны и устройства в ней зерносклада (к счастью, это кощунство продолжалось сравнительно недолго — то ли в самом конце войны, то ли сразу по ее окончании церковь удалось открыть вновь) все кладбище при церкви было уничтожено — «спланировано» так, что от могил не осталось и следа.

Таким образом, немногие достоверные известия показывают на то, что сусанинская могила находилась в Домнине. Отметим, что известные факты (захоронение под церковью, каменная плита на могиле) совершенно явно указывают, что отношение к Сусанину сразу было в высшей степени почтительное — под церковью хоронили не всякого помещика или государственного деятеля. Об этом же говорит, кстати, и наименование Сусанина в приводимых ниже царских грамотах 1619 и 1633 годов Иваном Сусаниным, в отличие от упоминаемых там же «Богдашки Сабинина» и «Антонидки Сабининой», называемых в уничижительной форме, как и подобало называть тогда в официальных документах крестьян.

Нельзя не упомянуть о том, что где-то здесь же — на домнинском погосте — был похоронен и умерший до 1633 года зять Сусанина Богдан Сабинин.

Говоря о сусанинской могиле, нельзя не коснуться версии о том, что тело Сусанина позднее было перевезено и похоронено в Ипатьевском монастыре. Известие это отвергалось практически всеми, исследователями как необоснованное и надуманное. Действительно, очень маловероятно, чтобы при том внимании, которое уделялось династией Романовых Ипатьевскому монастырю (в том же XVII веке, когда только и могло произойти перезахоронение Сусанина, не зафиксированное дошедшими до нас источниками), его монахи «потеряли» или «забыли» о бывшей бы столь важной во всех отношениях для монастыря такой святыне, как могила человека, спасшего родоначальника этой династии.

Потомки Сусанина

Михаил с матерью и «великим московским посольством» в марте 1613 года уехали из Ипатьевского монастыря в разоренную Москву. Впереди были большие труды по восстановлению разлаженной смутой и годами продолжающейся войны с Польшей машины русской государственности... После Деулинского перемирия отец Михаила Филарет в обмен на одного польского полковника был выпущен в июне 1619 года из плена, и в том же месяце на соборе Москвы Филарета избирают патриархом всея Руси. Вскоре, в сентябре, Михаил Федорович (видимо, по обещанью — по случаю возвращения из плена отца) посетил Кострому и съездил на богомолье в Макарьев-Унженский монастырь (собор, избравший Филарета патриархом, канонизировал и преподобного Макария). Перед поездкой в монастырь Михаил Федорович на несколько дней съездил в Домнино. Результатом этой его поездки и была жалованная грамота царя родным Ивана Сусанина. Вот текст этой грамоты: «Божиею милостью, Мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Михайло Феодорович, всея Русии Самодержец, по нашему Царскому милосердию, а по совету и прошению матери Нашея, Государыни, великия Старицы инокини Марфы Иоанновны, пожаловали есма Костромского уезда, Нашего села Домнина, крестьянина Богдашка Собинина, за службу к нам и за кровь, и за терпение тестя его Ивана Сусанина: как Мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Михайло Феодорович всея Русии в прошлом 121 (1613) году были на Костроме, и в те поры приходили в Костромской уезд Польские и Литовские люди, а тестя его, Богдашкова, Ивана Сусанина в те поры Литовские люди изымали и его пытали великими, немерными пытками и пытали у него, где в те поры Мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Михайло Феодорович всея Русии были, и он Иван ведая про нас, Великого Государя, где Мы в те поры были, терпя от тех Польских и Литовских людей немерные пытки, про нас, Великого Государя, тем Польским и Литовским людям, где мы в те поры были не сказал, а Польские и Литовские люди замучили его до смерти. И Мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Михайло Феодорович всея Русии пожаловали его, Богдашка, за тестя его Ивана Сусанина к нам службу и кровь, в Костромском уезде Нашего дворцового села Домнина половину деревни Деревнищ, на чем он, Богдащка, ныне живет, полторы чети выти земли велели обелить с тое полудеревни, с полторы чети выти, на нем, на Богдашке, и на детях его, и на внучатах, и на правнучатах, Наших никаких податей и кормов, и подвод, и наметных всяких столовых и хлебных запасов, и в городовые поделки, и в мостовщину, и в иныя ни в какие подати имати с них не велели; велели им тое полдеревни во всем обелить и детям их, и внучатам, и во весь род неподвижно. А будет то наше село Домнино в который монастырь и в отдаче будет, тое полдеревни Деревнище, полторы чети выти ни в который монастырь с тем селом отдавать не велели, велели по Нашему Царскому жалованью владеть ему, Богдашке Собинину, и детям его, и внучатам, и правнучатам, и в род их во веки неподвижно. Дана сия наша Царская жалованная грамота в Москве лета 7128 (1619) ноября в 30 день» 16.

По этой грамоте Богдан Сабинин и его потомство стали так называемыми «белопашцами» — т. е. крестьянами, не несущими никаких повинностей в чью-либо пользу. Грамота 1619 года долгое время служила тем, кто считал и считает, что никакого подвига Сусанина не было, что выдача грамоты была сделана с Целью укрепления авторитета молодой династии для того, чтобы показать, как любит ее простой народ и т. д. Да, наверное, такие соображения имели место, но преувеличивать все это нельзя. Безусловно, что подвигу Сусанина и тогда, когда он был совершен, и в 1619 году еще не придавали того политического значения, как много позднее. Михаил поступил так, как не мог не поступить, будучи царем (ведь существовала своеобразная царская этика). Думается, что тогда, в 1619 году, Романовы смотрели на пожалование родным Сусанина во многом как не дело домашнее. Однако в 1630 году перед смертью Марфа Ивановна наряду со многими землями завещала и свою домнинскую вотчину Новоспасскому монастырю в Москве, долгое время служившему местом погребения почти всех Романовых. После кончины матери царя, последовавшей в 1631 году, архимандрит Новоспасского монастыря в соответствии с завещанием «очернил» потомков И.Сусанина (т.е. распространил на них все обычные повинности в пользу монастыря). Почему была нарушена царская грамота 1619 года? Думается, что вряд ли сама «Великая старица» причастна к этому, скорее всего произошло какое-то недоразумение. То ли Богдан Сабинин, то ли уже его вдова подают на имя Михаила Федоровича челобитную. Эта челобитная нам неизвестна, но известна ответная грамота царя, датированная 30 января 1633 года: «Божией милостию, Мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Михайло Феодорович... пожаловали есма Костромского уезда, села Домнина Богдашка Сабинина за службу к нам и за терпение тестя его Ивана Сусанина... в Костромском уезде нашего дворцового села Домнина половину деревни Деревнищ, чем он Богдашка жил... Оное село Домнино и с деревнями и с тою деревнею отдано в монастырь к Спасу на Новой по нашей матери, Великой Государыне, инокине Марфе Ивановне, и Спасский архимандрит его полдеревни очернил, и всякие доходы на монастырь емлет, и Мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Михайло Феодорович всея Русии пожаловали вместо тое деревни Деревнищ того Богдашка Сабинина жену его вдову Антонидку и с детьми ея с Данилком да с Костькою, за терпение и за кровь и за смерть отца ея Ивана Сусанина в Костромском уезде, села Красного, приселка Подольского пустошь Коробово в отчину и в род их во веки не подвижно, велели обелить, на ней Антонидке и на детях ея, внучатах и на правнучатах, на них никаких податей... имать не велели. А буде то наше село Красное во отдаче и тое пустоши никому ни в поместье, ни в вотчину не отдавать и у них не отъимать, а владеть им по сей Нашей Царской жалованной грамоте ей Антонидке и детям ея и внучатам и правнучатам и в роде во века неподвижно...» 17.

Итак, в ответ на челобитную родных Сусанина царь, который не мог нарушить предсмертную волю матери, взамен Деревнища пожаловал им пустошь Коробово (ныне — д. Коробово в Красносельском районе). В Коробове потомки Сусанина (или как их ещё называли — «коробовские белопашцы») и жили впоследствии несколько веков. В Коробове поселились Антонида и два ее сына — Даниил и Константин, от последних пошло два колена потомков Сусанина, и еще в XIX веке жители Коробова помнили, кто они — «Даниловичи» или «Константиновичи».

В числе других поселений деревня Коробово входила в приход, центром которого была церковь в близлежащем селе Прискокове. На кладбище у этой церкви, согласно преданиям коробовцев, и находится могила Антониды, умершей после 1644 года. Здесь же, наверняка, похоронены и внуки Сусанина — Даниил и Константин, и правнуки, и значительная часть других потомков Ивана Сусанина.

Постепенно численность «коробовских белопашцев» росла, во многом это была обычная деревня — большинство ее жителей занималось обыкновенными крестьянскими делами, некоторые —ювелирным ремеслом, некоторые летом уходили на Волгу в бурлаки. Коробовцы имели целый ряд льгот, в частности, в начале XIX века даже начальнику губернии, костромскому губернатору, если бы он захотел приехать в Коробово, пришлось бы брать разрешение на это в Петербурге, у министра двора.

В начале 50-х годов XIX века в Коробове по распоряжению Николая I за счет казны была построена каменная церковь во имя Иоанна Предтечи — святого, в честь которого был назван и Иван Сусанин. Освящена эта церковь была 11 декабря 1855 года. Для колокольни церкви отлили набор колоколов с барельефными изображениями членов царской семьи (где-то они теперь, эти колокола?).

Начиная с 1834 года, в программу встреч царей, периодически посещавших Кострому, неизменно входит и встреча с потомками Сусанина. В августе 1858 года Коробово специально посетил совершающий поездку по стране император Александр II. Последняя встреча коробовцев с царем Николаем II состоялась 20 мая 1913 года в парке губернаторского дома на Муравьевке (нынешняя поликлиника) во время пребывания его в Костроме по случаю торжеств в связи с 300-летием правления дома Романовых.

Сусанин и дореволюционная Россия

В XVIII веке Сусанина вспоминали (в искусстве, в политике) крайне редко. В условиях национального подъема, вызванного Отечественной войной 1812 года, интерес к личности легендарного крестьянина заметно возрастает. Вскоре после окончания войны с Наполеоном итальянцем К.Кавосом была написана опера «Иван Сусанин», премьера которой состоялась в Петербурге 19 октября 1815 года. Вскоре, в 1822 году, появилась и известная дума К.Ф.Рылеева о Сусанине. Вторая опера, где героем был Сусанин — первая русская классическая национальная опера, — создана М.И.Глинкой в середине 1830-х годов. Первоначально она, как и опера Кавоса, называлась «Иван Сусанин», но Николай I дал ей другое название — «Жизнь за царя». Премьера оперы Глинки состоялась в Петербурге 27 ноября 1836 года.

После пребывания в Костроме в 1834 году императора Николая II было решено соорудить памятник Сусанину в нашем городе. Памятнк был заложен на центральной площади, переименованной по такому случаю из Екатеринославской в Сусанинскую, 2 августа 1843 года, а торжественно открыт 14 марта 1851 года (напомню, что 14 марта — это день, в который Михаил Федорович дал свое согласие на царство). Автором памятника был известный скульптор того времени В.И.Демут-Малиновский, ректор Академии художеств. На гранитной колонне памятника находился бронзовый бюст Михаила Романова, а у подножья колонны — коленопреклоненная фигура Ивана Сусанина. О монархическом духе, в котором был выдержан монумент, немало писали после революции. И это правда, иным он, наверное, быть и не мог, но как явление искусства этот памятник-колонна был весьма интересен, он на редкость удачно вписался в ансамбль Сусанинской площади.

И в опере Глинки, и в памятнике в Костроме наглядно были отражены противоречия эпохи. Ведь национальный подъем после воины 1812 года переплетался с кризисом крепостнической системы, образ знаменитого крестьянина в этих условиях использовался различным общественными силами в политической борьбе.

Крестьянская реформа 1861 года в этом плане ничего существенно не изменила. Правящие круги по-прежнему творили настоящий, культ личности Сусанина, делая основной упор на монархическую, политическую сторону его подвига, провозглашая Сусанина символом «царелюбивого русского народа». Роковые последствия покушения революционера Д.В.Каракозова 4 апреля 1866 года на Александра II у решетки Летнего сада в Петербурге сыграли в этом свою известную роль. Дело в том, что, по официальной версии, Каракозов, стреляя в царя, промахнулся из-за того, что его толкнул оказавшийся рядом крестьянин Осип Иванович Комиссаров, происходивший из-под села Молвитина, т. е. приходившийся ближайшим земляком Сусанина. Так это было или не так — сказать трудно, но, вероятнее всего, спасение Александра II Комиссарову приписали. Среди задержанных оказался земляк Сусанина, и не обыграть это было нельзя. Каракозов, естественно, был повешен, его выстрел привел только к массовым арестам среди демократической общественности и усилил позиции реакции. Комиссарову же, провозглашенному «вторым Сусаниным», было пожаловано дворянство, к фамилии его была прибавлена почетная приставка «Костромской», его имя всячески восхвалялось. На общем фоне политической борьбы этого времени надо рассматривать и известное, повторенное в нескольких работах положение историка Н.И.Костомарова 18. Не отрицая существования личности Ивана Сусанина, Костомаров утверждал, что его подвиг — это позднейший вымысел. В самом выдвижении такой версии не было никакого криминала, право на самую необычную гипотезу — святое право каждого историка. Сам тот факт, что стало можно совершенно легально выдвигать такие предположения, — свидетельство того, как сильно изменилось русское общество после 1861 года. Но в конкретной ситуации 70-х и 80-х годов прошлого века реакция на выступление Н.И.Костомарова была преимущественно не научная, а политическая, был поднят большой шум, на историка навешали немало политических ярлыков (типа того, что вот дали свободу, теперь посягают на наши святыни). Хотя нельзя не заметить, что и сам Н.И.Костомаров, видимо, не удержался от того, чтобы не допустить политику в свое научное творчество. Один из основателей на Украине тайного «Кирилло-Мефодиевского братства» (членом которого был, например, и великий поэт Т.Г.Шевченко), Костомаров почти год просидел в Петропавловской крепости, а затем на 9 лет был сослан в Саратов; он получил возможность заниматься научной и преподавательской работой только после смерти Николая I. Все, что он написал о Сусанине, надо рассматривать как реакцию и на казенный культ знаменитого крестьянина, и на всю официальную историографию того времени. В главном Н.И.Костомаров был неправ, хотя этот случай лишний раз подтвердил пользу плюрализма мнений в науке. В полемике с оппонентом историки костромского края еще раз пересмотрели все материалы по сусанинской тематике, ввели в научный оборот много новых материалов.

Во время трагических событий 1-й русской революции имя Сусанина слишком часто мелькало «по ту сторону» баррикад. Наряду с Мининым имя Ивана Сусанина часто было знаменем крайне правой черносотенной реакции. К тому же в условиях кризиса начала XX века официальный культ личности Сусанина, как и любой культ, порождал снизу отрицательное (нигилистическое) отношение и к личности, и к подвигу этого человека. (Вроде: Сусанин — это холуй, который спас основателя кровавой романовской шайки). Так реальности начала XVII века переносились на реальности совсем другой эпохи. В начале XX века существовавшее в Костроме Александровское православное братство, занимавшееся благотворительной деятельностью в местах Костромской губернии, связанных с первыми Романовыми, приняло решение о возведении в Деревеньке близ Домнина на том месте, где, по преданию, стояла сусанинская изба, памятной часовни. Строительство ее началось в 1911 году, а торжественно освящена она была 20 октября 1913 года (на пояснительной доске, укрепленной ныне на часовне, ошибочно значится, что церковь построена в 1915 году) местным благочинным с причтами ближайших церквей — Домнина и Хрипелей. До революции ежегодно 29 августа (11 сентября по н. стилю) на Усекновение главы Иоанна Предтечи служилась панихида об упокоении души Ивана Сусанина 19.

Празднование 300-летия подвига Сусанина почти совпало с 300-летием правления Дома Романовых. В мае 1913 года в Костроме, в бывшем кремле, на том примерно месте, где в XVII веке находился двор Марфы Ивановны Романовой, был заложен монумент в честь романовского юбилея. На этом монументе среди многих других фигур должна была находиться и бронзовая фигура умирающего Сусанина, над которым склонялась фигура женщины — аллегорическое изображение России (к сожалению, начавшаяся через год война не дала возможности закончить до революции этот во всех отношениях интересный памятник).

Советское время

Первые годы после революции отношение к Сусанину формально оставалось лояльным (хотя бы пример со стариком-сибиряком Ф. С. Гуляевым, заведшим в августе 1919 года отряд колчаковцев в болото и наряду с орденом Красного Знамени награжденным постановлением ВЦИК почетной фамилией «Сусанин»), но, по сути дела, новый строй выбрасывал память о Сусанине на свалку истории.

В сентябре 1918 года Сусанинская площадь в Костроме была переименована в площадь Революции. Тогда же, в сентябре, согласно Декрету Совнаркома от 12 апреля 1918 года «О снятии памятников, воздвигнутых в честь царей и их слуг...», за подписями Ленина, Луначарского и Сталина, был наполовину разрушен и находящийся на площади знаменитый памятник Демут-Малиновского. С памятника была снесена колонна и обе фигуры — и Михаила, и Сусанина, — а взамен на постамент был установлен четырехгранный шатер, увенчанный красным флагом, и установлено четыре портрета: Маркса, Бебеля, Лассаля и Ленина.

Примерно тогда же была отправлена в переплавку за Волгу на завод ПЛО (вскоре получивший название «Рабочий металлист») наряду, с другими и бронзовая фигура Сусанина с почти оконченного романовского монумента, спустя несколько лет преображенного в памятник Ленину...

И все-таки официальное отношение к Сусанину в первые два десятилетия после революции было не то чтобы враждебное — к нему относились скорее как к чему-то допотопному, невообразимо далекому и чуждому новой социалистической эпохе. У нового времени были свои герои. Пренебрежительное отношение к Сусанину надо рассматривать на фоне общего негативного отношения к истории России, выразившегося в таких формах, как гонения на краеведов, разгром музеев, закрытие и массовое разрушение храмов, в том числе и тех, так или иначе связанных с памятью о Сусанине.

В 30-е годы была превращена в зерносклад сусанинская часовня в Деревеньке. Как писалось выше, была закрыта и также превращена в зерноскал Успенская церковь в Домнине (вновь, к счастью, открытая после войны), и при этом было уничтожено все находящееся при церкви старинное, кладбище, на котором, как думается, покоится прах нашего национального героя. В это же время осквернена и полуразрушена Троицкая церковь в с. Исупове, разрушена Преображенская церковь в с. Хрипели (от нее уцелела одна только колокольня, возвышающаяся над долиной речки Шачи). Такую же участь разделили и все церкви с. Молвитина — будущего Сусанина, включая и такую жемчужину русской культуры, как церковь Воскресения, с которой были сбиты все главы, а в храме устроен зерносклад.

Заброшена и осквернена была церковь в с. Прискокове (где, напомню похоронены дочь Сусанина Антонида и почти все другие его потомки), порушена церковь Иоанна Предтечи в Коробове — этот храм-памятник Ивану Сусанину.

Но времена менялись, к середине 30-х годов режим, все более и более напоминающий древневосточную деспотию, вспоминил кое-кого из исторических фигур, казалось бы, навсегда канувших со старой Россией в Лету: Александра Невского, Дмитрия Донского, Суворова, Кутузова, Петра I, Ивана Грозного... Причин для их возвращения было много: приближалась война, и нужно было вспомнить людей, защищавших Отечество в боях с иноземным врагом (прежние официальные герои — участники гражданской войны — для таких целей годились мало), но были и более глубинные причины, связанные с преобразованием самого режима.

Пришел черед возвращения и Ивана Сусанина. В газетах и журналах вновь замелькали материалы о Сусанине, в которых нигде не упоминался Михаил Романов и подвиг трактовался как обыкновенный патриотический поступок без конкретной подоплеки. Срочно (за 4 месяца) была восстановлена, точнее, переделана опера М.И.Глинки, с революции не шедшая на территории СССР. Из оперы были выброшены, естественно, все упоминания о царе Михаиле Федоровиче, об Ипатьевском монастыре и т. д. Премьера этой оперы, получившей название «Иван Сусанин», состоялась в Москве в Большом театре 27 февраля 1939 года.

27 августа 1939 года (в литературе встречается ошибочная дата — 1938 год) указом Президиума Верховного Совета РСФСР старинное село Молвитино, центр Молвитинского района, «по просьбам трудящихся» было переименовано в с. Сусанино.

Учитывая сложившуюся к концу 30-х годов систему власти в СССР, можно уверенно предположить, что все это делалось по прямому указанию И.В.Сталина.

Видимо, конкретным поводом к «возвращению» Сусанина были антипольские соображения: готовился раздел польского государства, готовился Пакт с Германией, решением Исполкома Коминтерна (на самом деле — по решению Сталина) в 1938 году была распущена польская компартия, действующая в Польше в подполье, тысячи и тысячи поляков, живших в СССР были арестованы только за свою национальность (хотя бы генерал Рокоссовский)... В этом раскладе старик Сусанин мог принести режиму пользу.

Нельзя не увидеть, что «возвращенный» в конце 30-х годов образ Сусанина, несмотря на всяческое умалчивание о царе Михаиле, был, по сути дела, глубоко монархичен и в чем-то воскрешал дореволюционные традиции восприятия Сусанина. Хотя сама легализация имени героя-крестьянина в целом была делом положительным.

Отечественная война вернула Ивана Сусанина новым поколениям окончательно, его образ в числе многих других теней славных предков помогал нашему народу в борьбе с германским фашизмом. Сусанин бесповоротно был возведен в разряд национальных героев, о нем нельзя было говорить иначе, как с добавлением почтительных эпитетов: «патриот земли русской», «народный герой», «мужественный русский крестьянин» и т. д. Можно говорить о возвращении определенного культа Сусанина — казенного и холодного, умалчивающего слишком о многом.

При внешних казенных почестях, воздаваемых имени героя, оставались полуразрушенными храмы сусанинской земли; в начале 50-х годов было начато осушение Чистого болота; подточенная коллективизацией, войной и послевоенным временем, исчезла с лица земли сусанинская Деревенька...

Несмотря на сопротивление части костромской общественности, в 1967 году в Костроме был установлен памятник И.Сусанину (скульптор Н.Лавинский) — холодный и малохудожественный, так и не ставший своим в ансамбле центра нашего древнего города.

Поворот к реальному, а не показному уважению нашего прошлого, в том числе и памяти о Сусанине, происходил медленно. В 1977 году получило статус «памятника природы» Чистое болото, чем оно было спасено от торфоразработок. Тогда же была отреставрирована мемориальная часовня в Деревеньке, начата и сейчас уже завершается реставрация церкви Воскресения в п. Сусанине, где ныне находится музей подвига Сусанина. В 1988 году, когда отмечалось 375-летие подвига, на возвышении над Чистым болотом, на месте бывшей деревни Анферово, был установлен памятный знак — огромный валун с надписью: «Иван Сусанин 1613», на редкость вписавшийся в пейзаж.

В последние годы окончательно сняты все негласные запреты на упоминание вместе с именем Сусанина имени первого царя из рода Романовых. В 1989 году была восстановлена постановка оперы «Жизнь за царя». 15 июля 1990 года впервые за более чем семь десятилетий отслужен был молебен у часовни в Деревеньке. Но и сделать, еще предстоит немало.

Самое главное состоит в том, что в отношении к Сусанину необходимо отказаться от каких-либо политических крайностей. Этого человека, жившего на рубеже XVI и XVII веков, надо воспринимать реально, т. е. таким, каким он был, без стыдливых оговорок, что, де, он, хотя и спас царя, но все-таки герой. Необходимо и здесь подходить с общечеловеческих позиций. Необходимо, наконец, и покаяние перед его памятью — и за все крайности в дореволюционное время, и за все, что было сделано после революции. Действительно, как бы сам Иван Осипович — православный, верующий крестьянин — посмотрел на разрушение храмов, на осквернение кладбищ, на исчезновение сел и деревень, на оскудение земли его родных мест?

Ну, а тайна, которая, вероятно, всегда будет витать над этим событием, над каждой его деталью — этот неотъемлемый спутник каждого исторического события, — станет будить мысль, поощрять к поиску.

Kostroma land: Russian province local history journal